Витиеватые узоры судьбы

Сгустились вечерние сумерки. Два еле различимых силуэта хрупкой девушки и высокого мужчины остановились на маленькой площади. В тусклом свете луны, окружённая неухоженными фасадами домов, она являла собой малоприятное место для поздних прогулок, но, судя по их спокойному виду, это их не тревожило. — Сэр, — робко произнесла Гермиона. — Счастливого Рождества, сэр, — и гриффиндорка протянула своему профессору маленький шуршащий свёрток из ярко-алой бумаги. Зельевар замер. На лице тенью промелькнули удивление, а затем замешательство, но он медленно забрал свёрток из рук ученицы. — Вам в этом доме оно не грозит, — вместо благодарности с полным равнодушием ответил профессор и сунул подарок в карман. — Пойдёмте, мисс Грейнджер, хотя нас и не ждут, надо поторопиться, — и Северус Снейп решительно направился к двери появившегося из ниоткуда дома. После нехитрого манёвра с палочкой они вошли в тёмную прихожую жилища Блэков. Гермиона с внутренним напряжением приготовилась к крикам и брани от портрета матери Сириуса, но к огромному облегчению их не последовало. Из темноты коридора послышались торопливые шаги. На свет вышел хозяин дома. Удивлённое выражение лица Сириуса при виде Снейпа мгновенно сменилось враждебностью. На Гермиону он даже не посмотрел. — Что ты здесь делаешь? — губы Блэка скривились, а в глазах вспыхнул лихорадочный блеск. — Мне надо поговорить с мистером Поттером. Позови его. А это тебе от Дамблдора, — равнодушно произнёс Снейп и передал Сириусу письмо. — И пусть поторопится, у меня мало времени. Игнорируя руководство к действию от своего бывшего однокурсника, Блэк углубился в чтение. — Я позову Гарри, и спасибо, сэр, что проводили, — с этими словами гриффиндорка побежала наверх, где обычно обитали мальчишки. Ей стало неловко от подчеркнуто пренебрежительного отношения Сириуса к её профессору, и она была рада удалиться под благовидным предлогом. — О! Гермиона, откуда ты здесь?! — Гарри от неожиданности подпрыгнул на кровати, а Рон поперхнулся, когда после короткого стука в спальню влетела взъерошенная подруга. — Потом, всё потом! Гарри, с тобой хочет поговорить профессор Снейп, он внизу, ждёт тебя. — Снейп? — хором повторили друзья. — Да, профессор Снейп, и, пожалуйста, поторопись, он сказал, что у него мало времени. — Зачем ты ему понадобился? — настороженно спросил Уизли. Вопрос остался без ответа. Гермиона поспешно вытолкнула друга за дверь и сама последовала за ним. Когда Гарри скрылся на кухне, она осторожно подобралась к двери, чтобы узнать, что же задумал Дамблдор. До Гермионы долетали отдельные слова Сириуса. Ядовитый шёпот Ужаса Подземелий расслышать она не могла и уже совсем отчаялась узнать причину, по которой вызвали Гарри, как вдруг ей под руку подсунули фирменное подслушивающее устройство близнецов Уизли. Торопливо кивнув Фреду в знак благодарности, самая «законопослушная ученица курса» с энтузиазмом приступила к шпионажу. По напряжённому выражению лица Грейнджер легко угадывалось, что она ловила каждое слово. То хмурила лоб, то качала головой, то замирала, превращаясь в слух. Вопросы множились с невероятной скоростью. Почему сам Дамблдор не станет учить Гарри? Почему именно профессор Снейп? Из книг гриффиндорка знала об окклюменции и в теории представляла, что в столь деликатном обучении для Гарри необходим другой наставник. Открытая неприязнь ученика к учителю должного результата не принесёт. — Неужели директор этого не понимает? Но почему? — чуть не воскликнула Гермиона. Вопросы к поведению Сириуса у гриффиндорки тоже были. Год назад она была безмерно рада, что её друг обрёл близкого человека, который станет мудрым советчиком и опорой. Но на деле он скорее приобрёл приятеля-ровесника. Время, проведённое в этом доме, показало Гермионе, что Сириус — безрассудный, эмоционально несдержанный и порой жестокий человек. Блэк заставлял Гарри чувствовать себя хуже, постоянно сравнивая его с Поттером-старшим. И показная бравада, которую хозяин дома продемонстрировал перед профессором Снейпом, лишь обнажала его истинную сущность. А именно — обиженного жизнью, жестокого подростка, который так и не извлёк уроков, преподанных ему судьбой. Погружённая в свои размышления, гриффиндорка не сразу услышала шаги на лестнице, но успела в последний момент отпрянуть от двери, к которой приближалась миссис Уизли. Когда Гермиона в окружении рыжего семейства вторглась на кухню, то ахнула от неожиданности. Снейп и Блэк, направив друг другу в лицо волшебные палочки, застыли, глядя на вошедших. Воинственный вид профессора мгновенно приковал взгляд юной волшебницы. В его глазах бушевала знакомая ей ярость, только сейчас она была направлена на другого. Прядь иссиня-чёрных волос откинулась назад, открывая высокий лоб; тонкие ноздри орлиного носа раздувались от гнева. Решимость довести дело до конца читалась на его лице. Каким непревзойдённым он для неё был и каким неприступным казался. К счастью для Грейнджер, все взоры были обращены к враждующим, и ей не пришлось объяснять, отчего так зарделись её щёки, а дыхание участилось. Приход многочисленных гостей, по-видимому, охладил пыл дуэлянтов, и Снейп, не говоря ни слова, направился к выходу. — Северус, спасибо тебе, — быстро проговорила Молли. Ужас Подземелий никак не отреагировал на слова благодарности. Уже в дверях он оглянулся. — Понедельник, шесть вечера, Поттер! — Понедельник, шесть вечера, — повторила про себя Гермиона. До полуночи школьники Хогвартса бурно обсуждали новые перспективы обучения Гарри. Как ни убеждала Гермиона друга в необходимости уроков окклюменции и в правильности выбора преподавателя, всё было тщетно. Гарри в очередной раз проявил твердолобость. Ему было тяжело принять разумные аргументы, если они шли вразрез с его собственным мироощущением. А гриффиндорка своими доводами подводила себя к черте, переступать которую было чревато последствиями. — Слушай, Гермиона, раз ты в таком восторге от идеи обучения у этой летучей мыши, может, заменишь меня? — лишь бы от него отстали, выпалил Поттер. Лавина невыраженных эмоций прорвала дамбу благоразумия умницы Гриффиндора. Юная ведьма до утра промучилась противоречиями, но приняла окончательное решение. У неё созрел план. Дерзкий план. — Понедельник, шесть вечера, — повторила про себя Гермиона. Северус Снейп сидел в глухой темноте своей гостиной. Развалившись в кресле, вытянув ноги и сложив руки домиком на груди, он подвергал анализу прошедший день. Зельевар дико устал, но два приятных момента для себя отметить всё же смог. Во-первых, Снейп испытал мрачное удовлетворение от стычки с Блэком. — Неудачник, — выплюнул он в пустоту, и губы дёрнулись в хищной усмешке при воспоминании об опухшем и помятом лице своего недруга. Вторым приятным моментом стало вино во время обеда у семейства Грейнджер. Тонкий нюх зельевара отметил сложный и насыщенный аромат с нотками спелой вишни и ежевики, приправленных корицей. В сбалансированном вкусе вина определялись тонкая кислотность и мягкие танины, придававшие восхитительное ягодно-древесное послевкусие. — Tiznado Rioja. Поищу его в Лондоне, — размышлял Снейп. — Да, определённо, бабка Грейнджер знает толк в вине, если не поленилась везти его из Испании. — Грейнджер… Перед мысленным взором профессора предстал растерянный и испуганный взгляд больших карих глаз его ученицы. — Хорошо, пусть лучше боится, чем забивает свою голову романтическими глупостями о том, о ком не следует. — А о ком следует? — продолжил сам с собой диалог Снейп. — К Поттеру? К Уизли? Вечно вокруг них. Снейп поморщился и раздражённо заёрзал в кресле, отчего в одежде что-то зашуршало. Сердито сунув руку в карман пальто, он достал изрядно помятый свёрток — подарок несносной гриффиндорки. По щелчку пальцев зажёгся свет. Зельевар нетерпеливо разорвал упаковку и хмыкнул от удивления. В руке у него оказался жёлтый вязаный колокольчик, украшенный сверху зелёной нитью. По-видимому, он предназначался для украшения ёлки. — Ну что ж, — промолвил он вслух после короткого раздумья. — Деревьев, тем более праздничных, у меня нет. И, согнув тонкое запястье, изящным движением, имитирующим трёхочковый бросок, отправил вязаное украшение в корзину для бумаг. В сознании вновь вспыхнул образ Грейнджер, в этот раз — с единорогом. На мгновение ему показалось, что резко наступил яркий солнечный день. Северус не отдавал себе отчёта в том, что делает: одним движением всё той же руки перенаправил подарок в полёте на каминную полку, куда обычно «нормальные люди» в это время года вешали носки. Ему не удалось оценить здравость собственного поступка. В дверь громко постучали.