Витиеватые узоры судьбы

— Внимание… начали! — В рот мне зелья! — выругалась про себя Гермиона и, стиснув зубы, принялась за дело. Голос миссис Уизли, ещё совсем недавно казавшийся таким приятным, сейчас вызывал только глухое раздражение. С первого дня на площади Гриммо юная гриффиндорка вместе с младшими Уизли только и занималась тем, что приводила в порядок мрачный дом Блэков. Мисс Грейнджер, привыкшая исключительно к умственным занятиям, от физических уставала так, что не оставалось сил даже на чтение. — В гнездо гиппогрифа вас всех! — воскликнула Гермиона, ловко увернувшись от очередной докси и направив на неё струю доксицида. Гарри, стоявший с ней плечом к плечу в борьбе с мелкими гадами, весело рассмеялся, на что Гермиона, сделав как можно более беззаботное лицо, подмигнула другу. Ему совсем не обязательно было знать, как ей тут одиноко, иногда страшно и, чего уж скрывать, омерзительно. Поттер и сам был в растрёпанных чувствах от всего происходящего, и ей сильнее прежнего хотелось поддержать его. Он не узнает, что этот дом, похожий на лавку древностей, подобно дементору высасывает из неё жизненные силы. Положение ухудшало и то, что Гермиона ни с кем не могла обсудить последние события. Джинни, судя по своему задумчивому выражению лица, находилась далеко отсюда. Рон постоянно ныл, что хочет есть, и только близнецы своими выходками и шутками скрашивали её унылое существование в этих стенах. Она теперь с лёгкостью парировала крепкими выражениями, тем самым хотя бы ненадолго вызывая чувство веселья. Много раз Гермиона пыталась заговорить на тему происходящего с Молли. Но та с плохо скрываемым раздражением уверяла, что говорить не о чем, поводов для тревоги нет. Миссис Уизли вообще отучила лучшую подругу своего сына что-либо спрашивать, выдавая ей новое поручение по дому на каждый заданный вопрос. — Ну я-то тут зачем! — чуть было не воскликнула Гермиона, еле успев отбиться от ядовитых зубов мелкого чудовища. На самом деле она прекрасно знала причину своего добровольного заточения. Более того, у этой причины было имя. Северус Снейп. Всё началось около двух недель назад, когда Гермиона приняла приглашение на обед от семейства Уизли. Ничто не предвещало резкого поворота событий, но во время десерта речь зашла о составе Ордена Феникса и его новой штаб-квартире. Тогда-то она и узнала, что профессору зельеварения регулярно предстоит прибывать на площадь Гриммо, 12. А уже при расставании миссис Уизли как бы между прочим предложила Гермионе — разумеется, «во имя общего блага» — перебраться в дом Блэков вместе. Что именно от неё потребуется, никто не уточнил. Но главная заучка Хогвартса тут же вообразила, что будут задействованы её знания и ум. И хотя где-то на самом краю сознания тревожно мигал красный предупреждающий огонёк, влюблённая девочка предпочла его проигнорировать. Только имени профессора хватало, чтобы её сердце начинало биться быстрее. А от одной мысли, что она сможет находиться рядом с ним — пусть даже в одном доме и мельком видеть его в неформальной обстановке, — Гермиона забыла, как дышать, и выпалила своё «да», не обдумав предложение. И уж тем более не задумываясь о том, как объяснит родителям, что вместо совместных каникул на Канарских островах и вдыхания морского бриза она предпочтёт затхлый воздух старого лондонского особняка. Никто и не думал предупреждать мисс Грейнджер, что на собрания её не пустят, а Северус Снейп будет появляться только на них и после окончания в спешке покидать штаб-квартиру, в то время как лучшая ученица Хогвартса, за Мерлин знает сколько лет, будет драить заплесневелые комнаты. Единственным светлым мигом, который оправдывал существование гриффиндорки в этих стенах, был момент окончания совета. Перегнувшись через перила, она каждый раз разглядывала профессора Снейпа, пока он не скрывался за дверью. Но вчера ей, можно сказать, крупно повезло. Было ли это связано с приездом Гарри или просто сработал закон вероятности, сказать было трудно. После окончания собрания Гермиона, как обычно, находилась на своём наблюдательном посту, когда профессор Снейп резко вскинул голову. Их взгляды встретились, а у неё закружилась голова. Вцепившись в перила, она собрала всю свою выдержку, чтобы не отвернуться. Гермионе в ту ночь совсем не удавалось уснуть. День, наполненный событиями, никак не отпускал её. Ближе к вечеру ей всё-таки удалось заставить Гарри в мельчайших подробностях рассказать всё то, что произошло в Министерстве. И сейчас мысли кружили вокруг всего услышанного. Сомнений не оставалось: Тот-Кого-Нельзя-Называть обрёл силу и собрал вокруг себя последователей. Грядут перемены. Дамблдор сдал прежние позиции, Гермиона не понимала, как он допустил такой порядок вещей, но ощущала: это только начало. Хогвартс, прежде казавшийся надёжным и безопасным, сейчас уже таковым для неё не был. Ещё одна тема для размышлений не давала ей уснуть. Информационный вакуум, в котором оставили Гарри, казался ей вершиной вопиющей несправедливости. Те крохи информации, которые в первый вечер под нажимом Сириуса выдали Гарри, абсолютно не обрисовывали полной картины происходящего. Видимо, для орденцев счастье представлялось в неведении, поэтому они и не удосужились узнать подлинное время начала заседания Визенгамота. Гермиона с горькой иронией всё чаще задумывалась, в чём же, собственно, миссия Ордена. Возможно, в вечерней дегустации блюд миссис Уизли. Потеряв счёт времени от мысленных споров на тему «кто виноват и что делать», Гермиона решила пойти в кабинет и успокоиться единственным верным ей способом, а именно — почитать. Тихо выскользнув из кровати и прихватив книгу, Гермиона осторожно отворила дверь и вышла из комнаты. Через несколько шагов в кромешной тьме умница Гриффиндора уже было пожалела о своём опрометчивом решении. Осветить себе путь магией она так и не решилась, но отступать было не в её правилах. Глаза постепенно привыкли к темноте, очертания предметов становились яснее. Миновав коридор и спустившись по лестнице, Гермиона с облегчением выдохнула и двинулась дальше. Приблизившись к кабинету, она увидела тонкую полоску света, пробивавшуюся из-под двери. Лишь на мгновение она замерла в нерешительности, но тут же толкнула дверь и вошла. Её беспокойство не оправдалось. Быстро окинув взглядом комнату и убедившись, что в ней никого нет, Гермиона взобралась в огромное кресло, стоявшее ближе к огню, и раскрыла свою любимую маггловскую книгу. Она впервые за долгое время почувствовала, как напряжение понемногу отпускает её, и ей совсем не хотелось думать, почему среди ночи в пустом кабинете горит камин. Очень скоро строки начали расплываться перед глазами. Сон мягко подступил, и Гермиона начала засыпать, как вдруг из полудрёмы её вырвал шум. Гриффиндорка мгновенно вскочила. За дверью слышались неровные, тяжёлые шаги, явно приближавшиеся к кабинету. Не теряя ни секунды, она метнулась за одно из огромных кресел, откуда могла наблюдать за происходящим. Дверь распахнулась. Её сердце замерло — и тут же заколотилось с неистовой силой. В комнату, тяжело дыша и заметно припадая на одну ногу, ввалился профессор Северус Снейп. Рухнув в кресло, он запрокинул голову и одним резким движением рванул воротник. Первым порывом Гермионы было броситься к нему, но она замерла как зачарованная. Отблески огня дрожали на его бледной коже, и зрелище это казалось настолько личным, настолько недопустимо интимным, что она забыла, как дышать. На один мучительно длинный миг ею овладело желание протянуть руку и коснуться его лица, очертить пальцами линию скул, дотронуться до шеи. Морок рассеялся, когда Снейп со стоном зашевелился и с явным усилием достал из кармана мантии несколько пузырьков, но успел принять только первый. Тело зельевара свело судорогой, и второй флакон, выскользнув из рук, покатился прямо к Гермионе. Не раздумывая, она подхватила его, вынырнула из-за кресла и оказалась перед Северусом. Его лицо, призрачно-бледное, залитое потом, с крепко зажмуренными глазами, оскаленным ртом, из которого со свистом вырывалось дыхание, напугало Гермиону. — Сэр, что с Вами? Я сейчас кого-нибудь позову! — гриффиндорка сделала шаг вперёд. Рука Снейпа взметнулась и, схватив её за запястье, резко дёрнула так, что Гермиона, ойкнув, рухнула рядом с креслом. — Сидеть! — хрипло приказал Снейп, выхватив флакончик и выпив залпом содержимое. Он не подумал отпустить её. Гриффиндорке оставалось только беспомощно наблюдать, как он корчится от боли. Профессор не позволил себе проронить ни звука. Через некоторое время его дыхание начало выравниваться. Наконец пальцы разжались. Потирая запястье, Гермиона отползла от кресла. — Сэр… прошу Вас… позвольте мне позвать на помощь. — Я же сказал — не надо никого звать! — отрезал он. — Сэр… Вы ведь не умираете? — И не надейтесь. — Хотите воды? — Нет. — Что это было? Кто с Вами это сделал? Он? Вам правда не нужна помощь? — немного придя в себя, Гермиона, как и следовало ожидать, принялась задавать вопросы. — Всё, что мне нужно, — полчаса неподвижности и тишины. — Сэр, что я могу для Вас сделать? — не унималась Гермиона. — Идите, идите, мисс Грейнджер. Думаю, нет нужды предупреждать, что вы ничего не видели, — выдохнул Снейп. — Нет, сэр, одного я Вас не оставлю. Пожалуйста, скажите, чем я могу вам быть полезной? Лицо Северуса Снейпа стало совершенно непроницаемым. Чёрные глаза опасно сверкнули. — Ну что ж, мисс Грейнджер, если вы так хотите быть мне полезной… Гермиона подалась вперёд, готовая исполнить любую просьбу. — Отсосите мне. Гермиона застыла, точно её оглушили. Сначала ей показалось, что она ослышалась. Потом она почти отчаянно попыталась во взгляде профессора отыскать хоть тень усмешки, которая позволила бы принять всё это за злую шутку. Но нет. Снейп смотрел ей прямо в глаза — холодно, ровно, невозмутимо. Пауза затянулась. — Ну что же, мисс Грейнджер, — его голос звучал всё так же бесстрастно, — куда пропал ваш львиный пыл? Вы ведь хотели быть полезной? Ну же. Отсосите. Мне. — Сэр… профессор… ну зачем Вы так… — пролепетала Гермиона дрогнувшим голосом. — Я же хотела как лучше, сэр… пожалуйста… — Вон, мисс Грейнджер, — тихо, но жёстко произнёс он. — Немедленно. Гермиона, судорожно вздохнув, попятилась, а затем почти выбежала из кабинета. — Мальчик мой, — донёсся из темноты знакомый до боли голос, — тебе не кажется, что твои педагогические методы временами чересчур грубы и циничны? — Мне — нет. Главное — результат. А Вы? С вашими методами? Предпочли бы устроить внеплановое собрание Ордена и утешить всех лимонными дольками? — О! Я вижу, что тебе лучше, друг мой, — не без иронии в голосе отметил Дамблдор. — Душевная тонкость очень часто способствует словесной грубости. Рад слышать тебя прежнего. Рассказывай. Я жду. Гермиона сидела на лестнице, уронив голову на руки. Она потеряла счёт времени. Слёзы высохли, осталось только негодование. Подобной вульгарности по отношению к себе она не ожидала. Он ведь мог просто холодно или резко попросить уйти. — Он и попросил, — язвительно парировал внутренний голос. Гриффиндорка глубоко вздохнула и снова погрузилась в размышления. Она не сомневалась, что профессор был на встрече с Тем-Кого-Нельзя-Называть. И по всему было видно, что его жестоко наказали. Но за что? Если бы они узнали о его истинной стороне, живым профессор бы не вернулся. От этой мысли Гермиону пробрал холод, и вопреки здравому смыслу ей непреодолимо захотелось вновь увидеть зельевара. Возмущение и обида отступили прочь перед раскрывавшимися перспективами: он так и не узнает о её чувствах. Вернее сказать, она сама так и не решится признаться в них. Из раздумий её выдернул едва слышный шорох, и в тот же миг её пронзила простая, но отчаянная мысль: лучшего момента может и не быть. Гермиона резко поднялась и решительно направилась к кабинету. Северус Снейп по-прежнему сидел всё в том же кресле, вытянув ноги, но теперь уже более расслабленно. Его взгляд был устремлён в пустоту. На секунду Гермионе даже показалось, что он не заметил её присутствия. — Сэр? — Что Вам, мисс Грейнджер? Всё-таки решили откликнуться на мою просьбу о помощи? Щёки её вспыхнули, но она не дала сбить себя с толку: — Нет. Сэр, я пришла извиниться за своё поведение. Поймите… я очень испугалась за Вас. Поэтому не хотела оставлять вас одного. Во взгляде профессора промелькнуло что-то похожее на удивление. — Это всё, мисс Грейнджер? Вы свободны. — Нет, сэр, умоляю, не прогоняйте меня. Я же вижу, я чувствую: происходит что-то ужасное. А меня уверяют, что поводов для тревоги нет. Ну как же? Смерть Седрика, дементоры, суд над Гарри, Дамблдор больше не является главой Визенгамота… всё это… Снейп болезненно поморщился и поднял руку, призывая её замолчать. — Мисс Грейнджер… послушайте, — Снейп говорил медленно, словно подбирая слова. — Послушайте и дайте мне обещание хорошо подумать над тем, что я сейчас скажу. Но, так и не дав ей ответить, продолжил: — Покиньте Британию. На год. На два. Не думаю, что надолго. Поттер меченый. Тёмный Лорд не успокоится, пока не уничтожит этого мальчишку. Он подобен огню: выжжет всё, что окажется рядом с ним. Ещё не поздно. Месяц-другой — и уже никто не вспомнит о подруге Мальчика-Который-Выжил. Расскажите родителям об опасности. Уверен, они сделают всё, чтобы уберечь Вас. Гриффиндорка внимала каждому слову и всё равно не могла поверить в реалистичность происходящего. Как вышло, что самый замкнутый и нелюдимый человек из всех, кого она знала, теперь говорил так откровенно? На ум приходило только одно объяснение. Так говорят перед смертью. Ноги у неё стали ватными, в ушах зазвенело. С усилием собравшись, она всё же спросила: — А как же Вы? Гермиона уже не надеялась, что ответ последует, когда зельевар заговорил: — Видите ли, мисс Грейнджер… Рано или поздно наступает час возмездия. И за всё придётся платить мне. Она прочувствовала всю горечь сказанного и вздрогнула от последнего слова — столько боли было в нём. — А теперь оставьте меня. Скоро рассвет. Мне нужно ненадолго уснуть. С этими словами он закрыл глаза. Через некоторое время дыхание профессора стало ровным и спокойным. Гермиона снова смотрела на него, будто зачарованная. Отчаянная гриффиндорка так и не осмелилась коснуться его — хотя бы кончиками пальцев, хотя бы его руки. — Я люблю вас, профессор, — едва слышно прошептала Гермиона и направилась к выходу. Она так и не узнала, что ей вслед смотрел недоумённый взгляд Ужаса Подземелий.