Витиеватые узоры судьбы

Оставшиеся дни до отъезда в Хогвартс для Гермионы пролетели незаметно, а всё потому, что она с энтузиазмом взялась за то, что умела лучше всего, — учиться. Ночной разговор с профессором произвёл на неё сильное впечатление, и она решила действовать. Нет, гриффиндорка и мысли не допускала о побеге из магического мира. Наоборот, у неё появилась чёткая цель: сделать всё от неё зависящее, чтобы спасти профессора Снейпа и Гарри. Целомудренно стыдясь своих чувств к Ужасу Подземелий, мисс Грейнджер решила убрать их до поры в ларец души, дабы не поддаться тоске и унынию, а главное — жалости к себе. Ей нужен был чёткий план. Только действуя, Гермиона отпускала эмоции и нащупывала тем самым твёрдую почву под ногами. Каждую ночь она спускалась в библиотеку Блэков в надежде вновь встретить зельевара, но ее чаяния были напрасными. Отгоняя разочарование, Гермиона приступила к намеченным действиям. Три ночи ей понадобились, чтобы перебрать все книги и составить несколько списков. В первый список вошли особенно редкие сочинения по чёрной магии — такие не держат даже в Запретной секции. Во второй — фолианты, которые с большой вероятностью хранились в Хогвартсе. Гермиона заранее продумала уловку, благодаря которой получит к ним доступ. В оставшееся время она штудировала раритетные издания и вела конспекты. Гриффиндорка не жалела сил и спала по несколько часов. Она снова и снова возвращалась к древним страницам, веря: однажды эти знания пригодятся. Ловко лавируя по дому, Гермиона избегала домашних поручений, чтобы днём успеть хоть немного восстановиться, а ночью снова вернуться к книгам и пергаментам — их стопки росли от ночи к ночи. — Все усилия себя оправдают, — твердила она себе всякий раз, когда казалось, что больше не выдержит. Накануне отъезда Гермионе пришлось просить близнецов наложить расширяющее заклятие на её чемодан. Расплатой за это были шутки и тирады на тему её одержимости учёбой. — Гермиона, а ты знала, что у отличниц, которые очень хотели ответить, но их не вызывали, правая рука немного длиннее левой? — стараясь скрыть улыбку, спрашивал у неё Фред. — Эх! Гермиона, Гермиона… запомни, — поучал её Джордж. — Есть реальная оценка успеха — деньги. — Только чудаки бьются за высшие баллы и значки, — дополнял его Фред. В вечер приезда в Хогвартс безудержная радость переполняла Гермиону. Она вбежала в общий зал, чтобы как можно скорее увидеть профессора Снейпа. Весь приветственный ужин она, практически не отрываясь, наблюдала за ним. Казалось, ничего в его суровом виде не поменялось — но только не для неё. Безысходность. Именно она проступила в его, казалось бы, отстранённом взгляде. Безысходность. Это слово стучало в голове отличницы курса, как молот по наковальне, после первого занятия профессора Амбридж. Гермиона возлагала большие надежды на нового профессора ЗоТИ. Она была уверена: в этом году Дамблдор пригласит достойного преподавателя, ведь в нынешних условиях этот предмет казался первостепенным. Какой же ужас, а потом негодование она испытала, услышав слова Амбридж: — Волшебные палочки уберём, перья вынем, — протянула Амбридж сладким голосом с привкусом гнили. Лучшая ученица курса отказывалась смириться с тем, что занятия по ЗоТИ не оправдали её ожиданий. Гермиона никогда раньше не вступала в открытый конфликт с преподавателями, но теперь не смогла сдержать праведный гнев. Гарри тоже добавил забот подруге своим протестом против министерской ставленицы. Надежда рухнула: Гриффиндорка чётко осознавала, что защиты им искать не у кого. — Гарри, пожалуйста, я тебя умоляю, не связывайся с ней. Конфронтация с этой министерской крысой только усложнит нам всем жизнь, — не уставала повторять Гермиона по пути между уроками, но Поттер одаривал её таким взглядом, что ей становилось ясно: главные проблемы с новым профессором ЗоТИ впереди. — У меня должен быть план, — повторяла она себе. — И должен быть какой-то выход. Гермиона с тяжёлым сердцем плелась за друзьями на урок прорицания. День выдался и без того отвратительным, а теперь ещё слушать эту полоумную Сивиллу Трелони с её постоянно безумным взглядом. Гриффиндорка, идя вразрез со своими же правилами, так и не смогла называть её святым для себя словом «профессор». А вот её друзья, судя по бодрой походке, абсолютно не разделяли её пессимистических взглядов на этот предмет. Это казалось странным, учитывая, сколько раз прорицательница предсказывала смерть Гарри. Но это и понятно: им бы только не напрягаться. Профессор прорицания раздала задания, затем в честь встречи после каникул начала выборочно предсказывать будущее ученикам. Гермиона вглядывалась в магический хрустальный шар, тщетно пытаясь хоть что-то там разглядеть, когда Трелони обратилась к ней: — Мисс Грейнджер! А Вас я вижу матерью пятерых детей! Гермиона замерла: смысл сказанного не торопился до неё доходить. Она растерянно оглянулась по сторонам в поисках другой мисс Грейнджер, которая откликнется на пророчество. Но встретилась она только со взглядом Уизли. Желая выразить поддержку подруге, он поднял большой палец вверх и попытался улыбнуться с ртом, набитым кексом, прихваченным им с обеда про запас. Лёгкая тошнота подступила к горлу гриффиндорки, она нервно сглотнула и вопросительно посмотрела на преподавателя. — О! Это очень занимательно, не так ли?! — проурчала Сивилла и направилась дальше между учениками. — Пятеро… — Гермиона почувствовала, как её накрывает волной паники. — Да эта шарлатанка пьяна… Попробовав отвлечься, Гермиона начала машинально водить пальцами по поверхности шара. Она пожалела, что не прихватила с собой нитки и спицы, подаренные ей Молли. Вязание с некоторых пор её успокаивало и приводило нервы в порядок. Но стоило вспомнить о многодетной матери, как Гермиона вздрогнула. И, почувствовав острую нехватку воздуха, ринулась вон из обители прорицания, едва не забыв сумку. На удивление день выдался ясным, и гриффиндорка решила успокоиться и привести мысли в порядок на берегу Чёрного озера. Лучи закатного солнца отбрасывали блики на гладь воды. Их созерцание действовало умиротворяюще на Гермиону, но негодование всё ещё не отпускало. — Хогвартская сумасшедшая… В каком только угаре к ней приходят видения? Как директор мог нанять её на должность профессора? — размышляла с раздражением гриффиндорка. — Какие дети? Ну хорошо, когда-нибудь один или одна… лет через десять, а лучше через пятнадцать… А тут пятеро. — Так хочется сделать что-то по-настоящему важное… Тут перед её мысленным взором снова предстала миссис Уизли — и, резко озябнув, Гермиона передёрнула плечами. — Да и вообще, как на это посмотрит мой избранник, если он вообще захочет появиться в моей жизни… — тяжело вздохнув от этой мысли, гриффиндорка заметила тёмную фигуру, стремительно появившуюся из леса… Сердце Гермионы по обыкновению затрепетало, стоило ей увидеть этого угрюмого человека. Ведьма замерла, как будто что-то продумывала, а потом, со словами: «Лучше не предсказывать судьбу, а создавать её» ринулась навстречу профессору Снейпу. Страху нужно смотреть прямо в глаза, даже если от него перехватывает дыхание и закипает кровь в венах, — повторяла сама себе юная львица, переходя на бег в попытке нагнать Ужаса Подземелий. — Минус пять очков Гриффиндору. Немедленно на занятия, — первое, что услышала Гермиона, едва поравнявшись с профессором. Но она не обратила на это внимания и очень быстро произнесла: — Сэр! Здравствуйте, сэр! Мне необходимо с Вами поговорить. — А мне — нет. Все вопросы, связанные с учебным процессом, решайте в строго отведённое время. В остальном тем для разговоров у нас быть не может. — Сэр, пожалуйста, это важно, — её голос после бега звучал сбивчиво. Снейп резко остановился, отчего незадачливая ученица врезалась ему в бок. Девичьи колени немедленно подкосились — то ли от резкого столкновения, то ли от исходящего от него запаха зрелого хмеля и скошенного сена. Рефлекторно вцепившись в его мантию, она не удержалась и глубоко вдохнула дурманящий аромат, что, в свою очередь, не прошло незамеченным для Снейпа. Его чёрные глаза сверкали презрением, и Гермионе понадобилось всё мужество, чтобы выдержать его взгляд и продолжить без промедления: — Сэр, — выпалила гриффиндорка. — Обучите меня защите от тёмных сил. Северус Снейп опешил от такой прямоты, исходящей от этой девчонки. Двойного агента невозможно было застать врасплох, а у мисс Всезнайки, похоже, это уже входило в привычку. Его ментальные щиты от такой вопиющей наглости на мгновение опустились, но он быстро взял себя в руки. Ухмылка исказила лицо профессора зельеварения. Он произнёс со сдержанной яростью: — Назовите мне хотя бы одну причину, по которой я должен согласиться на это? — Из-за высшей справедливости… Я знаю, знаю: Вам не всё равно. Вам небезразлично то, что происходит. Кроме того… Вы лучший… Дамблдор… Снейп не дал ей договорить: — Глупая критика не так заметна, как глупая похвала, мисс Грейнджер. Вам Министерство назначило преподавателя — будьте добры, довольствуйтесь тем, что у Вас есть. Гермиона вздрогнула, поняв, что счёт открыт не в её пользу, и попыталась прибегнуть к аргументу, который гнала из своих мыслей: — Нашим жизням грозит опасность, сэр. Нам необходима защита. На мгновение профессор зельеварения задумался, и Гермиона уже подумала, что лёд надломился, но тут же была разочарована. — Мисс Грейнджер, — Снейп чеканил каждое слово, — как я понимаю по Вашему местонахождению, Вы сделали свой выбор, за который Вы и понесёте ответственность. С этими словами он резко развернулся и порывисто зашагал в сторону замка. Юная гриффиндорка осталась наедине с вопросом, который тревожил умы людей сотни лет: — Что делать?