Витиеватые узоры судьбы

Каждое утро давалось Гермионе с трудом. Она подолгу стояла под душем, пытаясь взбодриться перед занятиями. Причиной были почти еженощные вылазки в Запретную секцию. О них знал только Гарри, у которого она одалживала плащ-невидимку. Для остальных же её недосып объяснялся вязанием шапочек и носочков для эльфов. Тобби, под большим секретом, помогал ей, а затем сам же разбрасывал их по гостиной и присыпал мусором — для пущей убедительности. Гермиона с грустью наблюдала за Гарри. День ото дня он становился всё более задумчивым и замкнутым, словно его мучила зубная боль, но он никак не решался пойти к дантисту. На все её попытки узнать, что тревожит друга, он лишь отмахивался: — Всё в порядке, просто много домашнего задания. Но гриффиндорка точно знала: дело не только в этом. И очень скоро она выяснила, почему. В то утро они завтракали вдвоём. Рон убежал из зала первым, набив рот, и ничего им толком не рассказал. Да им было неинтересно. Гермиона, как всегда, не выспалась, а Гарри был слишком погружён в свои заботы. Их плавное течение мыслей резко нарушила сипуха, которая принесла почту ученику, сидевшему по соседству. Птица так неловко приземлилась на тарелку, что брызги овсяной каши запачкали всё вокруг, включая мантию Гарри. Он рефлекторно поднял правую руку, чтобы стряхнуть её, и в этот момент Гермиона увидела на тыльной стороне руки уродливую надпись. В области сердца гриффиндорки засаднило. Она и ахнуть не успела, как её друг заторопился вон из зала. Но не тут-то было. — Гарри, — догнав его, окликнула Гермиона. — Вот значит какое наказание ты несёшь у этой твари? — прошипела она в лучших традициях парселтанга. Поттера передернуло, и он поспешил увести её в одну из ниш, чтобы никто не услышал. И Гарри, так уставший носить в себе бесконечный груз тревог, рассказал всё, что его мучило, в том числе о ночных кошмарах. — Я не согласна с тем, что ты не хочешь ничего рассказывать профессору Макгонагалл, — возмущалась Гермиона. — Это умышленное нанесение вреда здоровью. Статья 115 Уголовного кодекса Магической Британии. Её с позором выгонят не только из школы, но и из Министерства. Почему ты не облегчишь жизнь Дамблдору? — Нет, Гермиона, не настаивай. Я не доставлю ей удовольствия думать, что она меня сломала и одержала надо мной верх. Не доставлю, слышишь? Я выстою в этом противостоянии! — О каком противостоянии ты говоришь, Гарри?! — не унималась гриффиндорка. — Прошу, прекрати это мученичество. Оно ни к чему не приведёт! Только к увечью твоей руки, которая тебе ещё пригодится! Но Поттер был неумолим. В итоге Гермиона решила уступить: времени для споров не осталось — нужно было поторапливаться на урок травологии. Кроме того, Гарри ей доверился, а она не хотела, чтобы он снова замкнулся в себе. Единственное, на что он согласился, — это лечить его рану. — С этим надо что-то делать… но что? — вновь задавалась вопросом первая умница Гриффиндора. В тот вечер Гермиона не пошла в библиотеку, а ждала своих друзей в гостиной факультета. Она пыталась вязать, чтобы успокоиться, но получалось это из рук вон плохо. Мало того, что носочки выходили уродливыми, так она ещё постоянно сбивалась, считая петли. Причина нервозности, охватившей гриффиндорку, заключалась в предстоящем разговоре с Гарри, в котором она собиралась изложить свой план действий. Опасаясь его реакции, она продумала все аргументы, которые могли убедить его вести дополнительные занятия по ЗоТИ, который он бы возглавил. Доводы Рона убедили, и она поговорила с ним заблаговременно, чтобы избежать возможных возражений. Все они должны были действовать заодно — именно в этом Гермионе виделся успех предприятия. Первым пришёл с тренировки Рон. Затем, уже ближе к полуночи, после наказания у Амбридж вернулся Гарри. По всему было видно, что он разбит физически и истощён морально, но всем своим видом демонстрировал, что с ним всё в порядке. Поэтому Гермиона вместо слов утешения подвинула к нему миску с жёлтой жидкостью. — Это процеженная настойка маринованных щупальцев растопырника. Должно помочь. Гарри опустил окровавленную руку в миску. Едва заметив облегчение на лице друга, Гермиона решилась заговорить: — Гарри, знаешь… — начала юная ведьма, явно подбирая слова. — Я думаю, нам самим необходимо изучать защиту от Тёмных искусств. Ты правильно сказал на первом уроке у Амбридж: мы должны подготовиться к тому, что нас ждёт за стенами школы. Должны уметь защитить себя. Если за год мы ничему не научимся — как мы будем противостоять злу? Гермиона, затаив дыхание, следила за реакцией друга: он сидел молча, отрешённо наблюдая за языками пламени в камине, и лишь сильнее сжимал здоровой рукой край миски. Приняв этот едва заметный для посторонних жест за добрый знак, она уже увереннее продолжила приводить свои доводы, стараясь вселить в Гарри уверенность в себе. К концу разговора гриффиндорка почти не сомневалась, что он, как минимум, серьёзно задумается над её предложением. Единственное, чего ей было жалко, — это настойки растопырника, которую Гарри разлил в запале чувств. Гермиона не торопилась покинуть кабинет зельеварения. Мальчишки же опрометью выбежали из подземелья, чему она, несомненно, была рада: лишние уши ни к чему. Ей предстоял разговор с преподавателем. Дело было в том, что, прося у мадам Помфри раствор настойки растопырника, она с самым невинным видом соврала: Гарри получил лёгкую царапину на тренировке по квиддичу и не захотел никого беспокоить. На этот раз целительница засомневалась в пустяковости раны и велела Поттеру прийти самому — именно это и заставило Гермиону искать помощи в другом месте. Гриффиндорка медленно убирала школьные принадлежности в сумку, перекладывая их с места на место несколько раз, пока остальные ученики разбредались. Руки дрожали, будто предчувствуя каждое слово, которое профессор скажет в ответ. Преподаватель сидел за рабочим столом и перебирал эссе. Оставшись одна, юная львица выдохнула и пошла прямо к столу. — Сэр, я могу к Вам обратиться? — она попыталась придать твёрдость голосу, хотя внутри чувствовался холодок страха. Он быстро окинул Гермиону взглядом, отчего её сердце застучало быстрее. — Я слушаю Вас, мисс Грейнджер. — Сэр, я знаю, что вы готовите особенно сложные лечебные препараты для больничного крыла. Прошу Вас, дайте мне, пожалуйста, один такой препарат — для заживления раны. Преподаватель нахмурился. — У мадам Помфри он закончился? — затем с насмешкой добавил: — Или мистер Поттер сам не решается просить помощи и, как всегда, подставляет друзей? Напряжённость ситуации не давала ей возможности довольно ухмыльнуться, поэтому юная ведьма в знак согласия поторопилась опустить голову, чтобы скрыть радость в глазах от своей маленькой победы. Её расчёт был верен, диалог развивался именно так, как она и планировала. Гермиона почти не сомневалась, что Снейп знает о наказании Гарри благодаря Малфою, который уж слишком часто, особенно вечерами, крутился возле кабинета Амбридж. Выходит, у друга будет лечебное средство, а Гермионе не придётся врать, для кого оно предназначается. Открыто говорить неправду Ужасу Подземелий она бы не могла, а лечить руку Гарри было необходимо. Но что-то пошло не так. — Мисс Грейнджер, а Вы не думали, что в эту игру можно играть вдвоём? — уже почти шипя произнёс декан Слизерина, нависая над ней. — Ну всё! Это конец. Рано радовалась… — промелькнуло в мыслях у Гермионы, но в тот же момент тень отступила, и после короткой паузы она услышала обычный тембр голоса своего профессора: — Мисс Грейнджер, хорошо, я помогу Вам в обмен на некоторую услугу. — Что за услуга, сэр? Что я должна буду сделать? — дрожащим голосом произнесла Гермиона. — Вы быстро учитесь, мисс Грейнджер, это хорошо. Нет, я не попрошу ничего, что могло бы причинить Вам вред. — Тогда… что именно Вы хотите? — осторожно спросила она. — Для начала — честность, — мягко, но с нажимом произнёс он. — Вы девственница, мисс Грейнджер? Юная ведьма опешила. Конечно, она была девственницей, и разговоры девочек на эту деликатную тему, которые ей доводилось случайно слышать, её не вдохновляли. Кроме того, в данный момент предмет её девичьих грёз никак не предрасполагал к романтике. Гермиона согласно кивнула. — Мисс Грейнджер, для Вашего же блага говорите мне правду. Такого оскорбления юная львица снести не смогла. Она не будет ничего никому доказывать — это ниже её достоинства. Глаза Гермионы вспыхнули гневом, она вздёрнула подбородок и резко ответила: — Хотите, чтобы я принесла Вам воду в решете*? Губы Северуса Снейпа дрогнули, изобразив что-то наподобие то ли улыбки, то ли ухмылки, и он произнёс: — Сегодня, в одиннадцать вечера, я жду Вас у входа в гостиную Гриффиндора. За весь вечер Гермиона так и не смогла сосредоточиться ни на одной книге — её отвлекали мысли о предстоящей встрече. Когда часы пробили десять, она оставила бесполезное чтение и попыталась вязать, но и с этим у неё ничего не вышло. Перепробовав все доступные средства успокоения в ожидании условленного часа, она сидела в кресле и словно гипнотизировала взглядом часы. Без одной минуты одиннадцать она надела мантию и вышла из гостиной. Профессор Снейп стоял к ней спиной, облокотившись на перила лестницы. Гермиона нервно сглотнула. — Добрый вечер, сэр. — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Идёмте со мной, — произнёс декан Слизерина, не оборачиваясь, и быстро зашагал вниз по ступеням. К её удивлению, они быстро оказались у выхода из замка. Только тогда она смогла поравняться с профессором и задать так мучивший её вопрос: — Сэр, куда мы идём? — Терпение, мисс Грейнджер, скоро всё узнаете. Шли они молча. В небе стояла полная луна. Гермиона залюбовалась Чёрным озером, поверхность которого бороздила лёгкая серебристая рябь. Ей вдруг захотелось обратить внимание своего спутника на выразительность этого ночного пейзажа, но в последний момент она посчитала это неуместным. Да и на протяжении всего пути гриффиндорка так и не осмелилась заговорить со своим профессором. Скоро они вошли в Запретный лес и ещё какое-то время продвигались вглубь чащи, освещая себе дорогу палочками. Наконец Снейп дал знак рукой, и они остановились. Перед ними открылась лесная поляна, в центре которой лежала большая поваленная ель. — Слушайте, мисс Грейнджер, и запоминайте, — с этими словами Снейп достал из-под мантии маленькую кожаную сумку и увеличил её в размерах. — Мы здесь, чтобы Вы раздобыли для меня кровь единорога. И сейчас я Вам расскажу, как это сделать. Гермиона в ужасе прикрыла рот рукой. Не обращая внимания на реакцию своей ученицы, зельевар продолжил: — В первую очередь, Вы пойдёте и сядете вон на то бревно, — он небрежно махнул рукой в сторону поваленного дерева. — И будете ждать единорога. Как только он появится, Вы приманите его вот этими цветами шиповника, — Снейп достал из сумки холщевый мешочек и протянул его девушке. Затем приласкаете его и, когда он расслабится и потеряет бдительность, накините на него вот эту золотую уздечку. Так мы будем уверены, что он не уйдёт раньше времени. Только потом мысленно, глядя ему прямо в глаза, попросите его крови, — с этими словами, профессор выудил из той же сумки небольшой серебряный кинжал гоблинской работы и хрустальный флакон. — Единорог сам Вам даст понять место для надреза, затем его же слюной залечите рану. И не порежьтесь сами — нож очень острый. Юная ведьма, хотя и внимала каждому слову своего профессора, была сама не своя от ужаса. Дрожащими руками она приняла всё, что ей было необходимо. — Мисс Грейнджер, — уже менее назидательным тоном промолвил Снейп. — Да не тряситесь Вы так. Вам абсолютно нечего бояться. Они не трогают невинных дев. Всё это время я буду наблюдать за Вами и мгновенно приду на помощь, если это понадобится. Гермиона с отсутствующим взглядом несколько раз кивнула, словно фарфоровый болванчик. — Ну а теперь ступайте! Хотя нет, стойте, ещё кое-что. Для антуража, так сказать, — на лице профессора уже второй раз за сегодня появилась то ли ухмылка, то ли улыбка. Снейп взмахнул палочкой, и гриффиндорка оказалась одетой в длинное белое платье, фасон которого она видела на готических гравюрах: квадратный вырез и длинные рукава с манжетами-раструбами. Жёсткий корсет туго обхватил и без того осиную талию Гермионы. Девушка с любопытством оглядела себя и сделала несколько шагов. Многослойная юбка ходьбе не мешала. — Теперь всё, — как самому себе проговорил Снейп, критично оглядывая свою ученицу, и указал в сторону места ожидания. — Пора, полная луна уже высоко. Юная львица на ватных ногах дошла до центра поляны и, присев на краешек поваленной ели, выдохнула и собралась с мыслями. Теперь поведение профессора многое ей объясняло, все эти расспросы про невинность и почему именно в полнолуние они оказались в лесу. Мозг Гермионы всё выдавал и выдавал ей новые факты о единорогах и их способностях. — Ещё бы, кровь единорога — уникальный компонент в создании противоядий. Профессор Снейп просто так не мог пройти мимо возможности заполучить этот ингредиент. Особенно если эта «возможность» сама пришла к нему в руки, — хмыкнула себе под нос Гермиона. Под согревающими чарами, заботливо наложенными зельеваром, ведьма немного расслабилась, и к ней вернулась способность здраво рассуждать. Аккуратно разместив рядом кинжал и уздечку, Гермиона, держа в руке лепестки шиповника, терпеливо ждала появления сакрального животного. Луна ярко освещала поляну, и, чтобы не быть обнаруженным, Снейп отошёл в тень дерева и стал наблюдать. Очень скоро он понял, что разглядывает мисс Грейнджер: в лунном свете каждая черта её облика казалась удивительно ясной. Её изящный стан, тонкая шея, острые ключицы, волосы, отливавшие серебром, — всё это делало её такой хрупкой и беззащитной, лишённой привычного проявления её кипучей жизненной силы перед реальным миром, в котором неотвратимо сгущалось зло. Он отвлёкся и не заметил единорога, который вышел из чащи и замер во всём своём великолепии в нерешительности, внимательно вглядываясь в Грейнджер своими огромными глазами. Северус видел: девочка не сплоховала. Гермиона протянула животному руку с лепестками и мягко улыбнулась, призывно помахала свободной рукой. И — о, чудо! Единорог тряхнул своей густой гривой и неспешно приблизился к гриффиндорке. Протянул морду к ладони с цветами и очень деликатно стал слизывать лепесток за лепестком. Когда угощение закончилось, животное, видимо, проявляя своё расположение и благодарность, легло к ногам Гермионы и положило голову ей на колени, приглашая тем самым приласкать его. Представшее перед Ужасом Подземелий зрелище заворожило его. Тут же в памяти всплыла картина из книги, которую он читал в детстве — Дева, изображенная с единорогом. Сакральная чистота и невинность, исходившая от Гермионы, околдовывала его… Ему захотелось стать причастным к этому, его осквернённой и греховной душе захотелось этой чистоты и света… Сколько себя Северус помнил, он не был чист… Глубинный первозданный источник, утоляющий жажду и возвращающий жизнь — вот что ему было необходимо, и что он не мог себе позволить… Северус судорожно вздохнул, эмоции накрывали его разум целиком. Закрыв лицо руками, он пытался взять под контроль дыхание и восстановить ментальные щиты, тем самым спасаясь от мира и спасая мир от себя. Когда он очнулся, Гермиона заботливо заживляла рану единорогу, и по выражению ее лица было ясно, между ней и животным происходил диалог… Как только единорог скрылся, Снейп заторопился забрать у девушки флакончик с кровью, убрал артефакты в сумку и вернул её одежде прежний вид, удосужившись сухо бросить: — Благодарю. На что девушка только устало качнула головой. Возвращались они тоже молча. Каждый думал о своём. Проводив гриффиндорку до двери в гостиную, профессор ушёл, не попрощавшись. Несмотря на смертельную усталость, никто из них этой ночью так и не уснул. Под утро незнакомая сипуха тихонько постучала в окно спальни для девочек, принеся с собой маленький свёрток для Гермионы. *отсылка к мифу о весталке, которая в доказательство своей невинности принесла воду в решете из реки Тибра.