Витиеватые узоры судьбы

Наступил декабрь, близилось Рождество. Время словно ускорилось, вынуждая обитателей замка торопиться. Отряд Дамблдора не стал исключением. Юные волшебники с азартом осваивали всё новые заклинания. Время занятий пришлось увеличить — слишком велика была жажда успехов. Душа Гарри переполнялась радостью от осознания собственной значимости. Он чувствовал себя нужным. Гермиона с присущим ей энтузиазмом помогала другу с теорией, выуживая новые заклинания из своих конспектов. Так в их арсенале появилось новое заклинание — «Pulponegro». Из палочки вырывалось чернильного цвета облако. Оно мгновенно принимало форму восьми щупалец и скручивало тело с такой силой, что у жертвы сковывало дыхание. Спасался атакуемый контрзаклятьем Emancipare. Вместе с тем подготовка к контрольным, которые перед грядущими каникулами проводились практически каждый день, отнимала уйму сил и времени. Гермионе пришлось сократить вылазки в Запретную секцию. Накопившаяся усталость и долгие зимние вечера давали о себе знать. Гриффиндорке всё чаще хотелось побыть одной — а вернее, погрустить. С этой целью она уходила в спальню, забиралась с ногами на кровать, вязала или просто смотрела в одну точку на тёмном окне, и лишь мелкая дрожь губ выдавала её внутренний диалог. После ночного похода в Запретный лес Гермиона интуитивно чувствовала, что отношение профессора Снейпа к ней изменилось. На протяжении всех учебных лет он не упускал возможности бросить в ее адрес язвительное замечание или оценивающе взглянуть в котел, как ей представлялось, в ожидании фиаско. Сейчас зельевар делал вид, что мисс Грейнджер на занятиях отсутствует. Лишь однажды она поймала на себе задумчивый взгляд профессора. А ведь она, глупая, надеялась, что совместное приключение сделает его более расположенным к ней. Увы, этого не случилось. Гермиона все школьные годы упорно старалась быть лучшей на уроках зельеварения. Казалось, преподаватель ее усердия не замечал. За эссе и проверочные работы она никогда не получала высшего балла. Расценивая подобную несправедливость как вызов, она пятый год кряду, направляла всю накопившуюся агрессию на учебу. С остервенением бросалась на новые темы — благо фотографическая память позволяла ей запоминать каждый параграф, включая запятые. Но оценочное суждение профессора Северуса Снейпа оставалось прежним: «Выше ожидаемого». — Мне определённо нужен отдых, — размышляла Гермиона, глубоко погрузившись в свои мысли. Она скучала по семье, по дому. Эти рождественские каникулы девушка особенно ждала из-за поездки в горы. Грейнджер вошла в кабинет директора с чувством тревоги. Она наверняка понимала: произошло нечто серьезное. Утром друзья не появились в условленном месте, а позже выяснилось, что Уизли в полном составе покинули школу. Никто. Ничёго. Не знал. Уже позднее, во время завтрака, хогвартская сова принесла записку с паролем от кабинета директора и приглашением тотчас прийти к нему. — О! Мисс Грейнджер! — радушно произнёс Дамблдор и жестом пригласил девушку к креслу возле стола. — Господин директор, — учтиво кивнув, гриффиндорка прошла вглубь кабинета. Только присев, она увидела профессора Снейпа. Он стоял, отвернувшись к окну. На первый взгляд можно было подумать, что зельевар любуется пушистыми хлопьями падающего снега. Но нет. Когда он резко развернулся, она встретила тот самый взгляд, обращённый в себя, в котором отражалось чувство безысходности. — Профессор Снейп, — Гермиона в знак приветствия нервно тряхнула копной волос так порывисто, что те полностью закрыли её лицо, отчего приветствие выглядело скорее комичным, нежели учтивым. — Мисс Грейнджер, хотите лимонные дольки? — обходительно предложил директор. — Нет, благодарю Вас, — ученица судорожно поправляла волосы и еле сдерживалась, чтобы не заверещать: "Где Гарри?" — Знаете, мисс Грейнджер, — неторопливо продолжил директор, — в молодости я взял себе за правило не есть сладкого до обеда. Теперь, когда я уже немолод, я придерживаюсь правила — ни грамма сладкого до завтрака. И, подмигнув, он отправил лимонную дольку в рот. — Сэр, могу ли я узнать причину моего прихода? — гриффиндорка собрала всю волю в кулак, чтобы ее голос звучал нарочито вежливо. — Понимаю, понимаю, мисс Грейнджер, Вам не терпится узнать о Гарри. Гермиона молчала, пристально всматриваясь в главного мага современности, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции на лице Дамблдора. — Гарри в данный момент с семьёй Уизли находится на Гриммо, с ними всё в порядке. После небольшой паузы он продолжил: — Дело в том, что ночью в Министерстве было совершено нападение на мистера Уизли-старшего. Гермиона ахнула, Снейп закатил глаза. — Но не волнуйтесь, мисс Грейнджер, его жизни уже ничего не угрожает, он в госпитале, о нём очень хорошо позаботились. — Сэр, могу ли я, — взволнованный голос гриффиндорки стих после предупредительного жеста директора. — Конечно, конечно, мисс Грейнджер, Вы сможете навестить Ваших друзей. Собственно, об этом я хотел поговорить. Нам пока неясна степень угрозы, а потому будет разумнее, если на время каникул Вы останетесь на Гриммо. Повисла пауза, лучшая ученица курса не знала, что ответить. — Но сэр, — Гермиона первой нарушила повисшее молчание, — что я должна сказать родителям? Мы собирались вместе отпраздновать Рождество, а затем отправиться кататься на лыжах. — Да? И куда же, мисс Грейнджер? — как ни в чём не бывало, с неподдельным интересом спросил Дамблдор. Гермиона в очередной раз удивилась этой манере директора вести беседу, а именно — посреди серьёзного разговора задавать вопросы, которые казались совершенно неуместными. — Невис-Рейндж, сэр. — Знаю, знаю, — одобрительно закивал старый рассказчик. — Он находится на западном побережье Шотландии, недалеко от города Форт-Уильям. С этого высокогорья открываются прекрасные виды. — Конечно, прекрасные, — с раздражением подумала Гермиона. Она обожала любоваться ими из гондолы, которая доставляла лыжников и отдыхающих от парковки на самую вершину. А теперь её этого удовольствия лишают. В памяти возникли озарённые ярким солнцем заснеженные горы, над которыми ей довелось подниматься. Страх от головокружительной высоты одновременно с радостным возбуждением от красоты мироздания сливались воедино и рождали внутри юной девушки восторг и трепет, как и человек в чёрном, который сейчас взирал на неё с небрежно-равнодушным выражением лица. — Вот и славненько, на том и решили, — потирая руки, промолвил Дамблдор и продолжил: — Профессор Снейп отвезёт Вас домой, объяснится с Вашими родителями, а затем проводит на Гриммо. Гермиона не знала, как реагировать на сказанное: радоваться или начинать переживать… — В таком случае я могу быть свободна, сэр? Скоро поезд. — О нет, мисс Грейнджер, Вы с профессором отправитесь другим путём. Гриффиндорка перевела вопросительный взгляд на зельевара. — Мы трансгрессируем в Лондон, а затем доберёмся до Вашего дома магловским способом. Через час я жду Вас у выхода из замка, — отчеканил, как на уроке, Снейп. — Тогда с Вашего позволения я пойду, — заторопилась Гермиона и, не дождавшись одобрения, направилась к двери. У неё как никогда возникла потребность скорее остаться одной, хорошенько переосмыслить всё услышанное и успокоиться перед предстоящим. — Счастливого Рождества, мисс Грейнджер, — донеслись ей в спину слова директора Хогвартса. Только на подъезде к дому юная ведьма окончательно пришла в себя после первой в своей жизни аппарации. Дыхание её стало свободным, а мысли ясными, но сюрреализм представшей перед ней картины не отпускал её: профессор зельеварения Северус Снейп, декан Слизерина и Ужас Подземелий в магловском пальто сидел рядом с ней на заднем сиденье лондонского такси, а потом расплатился за поездку фунтами стерлингов. Дверь дома отворила женщина без возраста. — Бабушка! Ты приехала! — кинулась ей на шею Гермиона. — Моя дорогая, как я рада тебя видеть. Девочка моя! Дай я на тебя посмотрю! Как ты выросла, уже совсем взрослая! — Ой, бабушка, — Гермиона резко отстранилась и произнесла скороговоркой: — Это профессор зельеварения Северус Снейп, — и, отчего-то смутившись и зардевшись, опустила взгляд на пол. — Рада знакомству, сэр. Шарлота Доротея-Боуз, — на Снейпа внимательно и слегка тревожно посмотрели карие глаза, совершенно такие же, как у её юной внучки. — Зовите меня Дорти, — бабушка протянула руку для пожатия, и зельевар был удивлён силе и теплу, которое оно передавало. — Гермиона, дорогая, иди наверх, приведи себя в порядок и спускайся к обеду. А я тем временем провожу профессора к столу для аперитива и позвоню твоим родителям, чтобы возвращались домой, а не искали тебя на вокзале. — Мистер Снейп, прошу Вас, — Дорти взмахнула рукой приглашающим жестом и, грациозно развернувшись на высоких каблуках, направилась в гостиную. Гермиона не рискнула поднять глаза на профессора. Она всерьёз подумала, что сейчас он её проклянёт, и, схватив свой увесистый чемодан, заторопилась вверх по лестнице. Когда же Гермиона набралась смелости спуститься, она застала своего профессора и бабушку мирно обсуждающими заявление члена британского парламента Эммы Николсон о выходе из консервативной партии и присоединении к либеральным демократам. Увиденное показалось ей таким абсурдом, что девушка остолбенела, как от проклятия. В чувство её привёл звонок в дверь, и она побежала встречать родителей. Обед не задался — за столом царила напряжённая атмосфера. Неожиданная новость об отъезде дочери на каникулы в Академию магии Шармбатон выбила чету Грейнджер из колеи. Рассказ о сложном конкурсе, выигранном Гермионой, и о поездке как награде раздосадовал их. Все сюрпризы и планы, которые они так тщательно готовили, оказались напрасны. Отец выглядел хмурым, а мама еле сдерживала слёзы. Гермионе с усилием удавалось поддерживать разговор. Она мучилась чувством вины из-за того, что не оправдала надежд родителей, одновременно смущаясь и сбиваясь с мысли всякий раз, когда Северус Снейп скользил по ней раздражённым взглядом или равнодушно отвечал на вопросы мистера Грейнджера о безопасности поездки. Дорти за бокалом красного с любопытством наблюдала за всеми. Когда же обстановка показалась Гермионе совсем невыносимой, она, отказавшись от десерта под предлогом последних приготовлений, сбежала к себе в комнату. Когда в дверь постучали, Гермиона сидела на кровати и рассеянно рассматривала книжные полки с фолиантами. Вошла бабушка. Присев рядом, она мягко погладила неукротимые кудри своей внучки. — Значит, вот он какой, — печально улыбаясь и словно самой себе, произнесла Дорти. Гермиона было дёрнулась возразить, но потом, по-видимому, какая-то мысль заставила её передумать, и она смиренно кивнула в знак согласия. — Знаешь, детка, — продолжила Дорти, — мне он напоминает крепость. Неприступную крепость, этакий форт посреди бушующего моря. И если он однажды тебе сдастся, вернее, ты возьмёшь его измором... Гермиона удивлённо посмотрела на бабушку своими большими глазами. — Да, да. Не скромничай, ты у меня сможешь. В этом я не сомневаюсь, — грустно хмыкнула Дорти. — Ну так вот, если этот форт падёт, ты сама станешь его пленницей, заточённой в самой высокой башне. И вся свобода выбора превратится для тебя лишь в иллюзию. Юная ведьма, опершись о колени, понурила голову. Бабушка всегда оказывалась права, а сейчас её пророчество звучало совсем неутешительно. — А что, если всё-таки смогу, — пронеслось в голове гриффиндорки, — тогда остальное не станет уж таким важным... — Дорогая моя, — бабушкин голос вернул её из раздумий. — Ты помнишь, мы как-то с тобой смотрели телевизионное шоу «Форт Боярд»? Одного из обитателей водной крепости звали старец Фура. Мне кажется, ты неплохо будешь смотреться в его роли, — и Дорти рассмеялась молодым, красивым смехом, который так любила её внучка. Напряжение спало. Бабушка всегда знала, как разрядить обстановку. — Ну а теперь, девочка моя, поторопимся, у твоего Хозяина морей заканчивается терпение. Ты сама знаешь, как твой отец любит задавать неудобные вопросы. — И помни, — миссис Боуз внимательно посмотрела в глаза своей миниатюрной копии, — успех обеспечивается тщательностью и скрытностью подготовки, внезапностью действий, ясной и точной постановкой целей и одновременностью удара со всех орудий.