Витиеватые узоры судьбы

Сердце гриффиндорки бешено колотилось, но она твёрдо решила не поддаваться страху. До назначенного профессором Снейпом урока окклюменции оставалось несколько минут. В ожидании Гарри Гермиона ещё плотнее запахнулась в мантию-невидимку и расположилась у двери так, чтобы быстро прошмыгнуть в кабинет вслед за другом. Дерзкая идея присутствовать на занятиях возникла спонтанно во время споров с Поттером и Уизли. Они походили на двух идиотов, которые не хотели обналичить крупный выигрыш в казино, утверждая, что разноцветные фишки им нравятся больше, чем наличные. Зависть под личиной негодования прокралась в душу юной волшебницы. Как будто то, что должно принадлежать только ей, ускользало из её рук. Гермиона гордилась своими успехами в учёбе и сама этого не скрывала. Ей нравилось стоять на ступеньку выше других учеников и демонстрировать своё превосходство. Втайне гриффиндорка на протяжении всех школьных лет мечтала об индивидуальном плане занятий у преподавателей Хогвартса. — Я заслужила уроки у профессора Снейпа, а не Гарри! А этого мальчишку пришлось уговаривать! — негодовала Гермиона. Мисс Грейнджер сама была готова на ментальную связь с Тем-Кого-Нельзя-Называть взамен на индивидуальные уроки у любимого профессора. Определённо, гордость юной волшебницы была ущемлена: теперь она уже не могла ощущать своего превосходства, как раньше. Мысль о том, что Поттер будет знать и уметь больше неё, скребла когтями по её самолюбию. И мисс Грейнджер решилась. Пусть так, но урвать кусочек своего ученического счастья. На каникулах были обдуманы все детали проникновения в святую святых зельевара. В теории всё выглядело осуществимым. Она под покровом мантии-невидимки, которую практически присвоила себе, проникнет в кабинет и будет впитывать каждое слово и каждый жест профессора Снейпа. Гермиона напоминала львицу перед прыжком, наблюдая, как друг подошёл к заветной двери, набрал в грудь воздуха, постучал и вошёл. На удачу гриффиндорки Гарри не закрыл дверь, и она аккуратно скользнула в кабинет, расположившись недалеко от выхода на случай экстренной эвакуации. Девушка осматривалась. Взгляд её упал на шкаф с ингредиентами. Событие трёхлетней давности пронеслось перед глазами. — Безрассудство. Упрямство. Безнаказанность. Вот наш девиз, — иронично заключила лучшая ученица факультета. И тотчас вздрогнула от холодного голоса Снейпа. — Закройте за собой дверь, Поттер. Вот и всё. Назад пути нет. Гермиона нервно сглотнула и стала внимать разговору между профессором и другом. Северус Снейп был абсолютно не рад дополнительной учебной нагрузке, что было ясно по одному только его тону. Гермиона с интересом наблюдала, как Ужас Подземелий несколько раз подносил палочку к своему виску. К ней прилипало какое-то серебристое вещество и сперва тянулось толстой невесомой прядью, а потом обрывалось, опускалось в каменную чашу и кружилось там. Это был не газ и не жидкость. Гриффиндорка знала, что это такое: омут памяти, предназначенный для просмотра воспоминаний. — Ага, — соображала Гермиона, — профессор спрятал туда свои мысли, чтобы скрыть их от Гарри во время занятий. Всё её существо напряглось от желания узнать то, к чему доступ для неё был закрыт. Гарри нервничал. Тем временем волшебники встали на изготовку, а гриффиндорка мысленно подводила первые итоги занятия: — Проникновению в разум необходимо сопротивляться, как заклинанию Империус. Она знала, что для этого необходимо быть сильной личностью и обладать не менее сильной волей. — Я смогу, — самонадеянно подумала главная заучка. Однако гриффиндорский запал быстро испарялся: по телу пробегала дрожь при виде того, как раз за разом её друг падал на колени и выслушивал уничижительные комментарии профессора. А когда память услужливо подкинула ей воспоминание о родителях Невилла, она прочувствовала на себе весь холод подземелья. В конце занятия Гермиона примирилась с тем, что всё сложнее, чем она представляла, и начала с того, в чём была лучшей: выделять нужную информацию, а затем её структурировать. — Первое, — подытоживала лучшая ученица курса, — необходимо быть мысленно сконцентрированным. — Второе: отбросить эмоции — через них волшебник уязвим. — Третье: не придавать чувствам и воспоминаниям решающего значения. — Четвёртое: очистить сознание. — Пятое: заграждение разума — это борьба, необходима постоянная тренировка. При выходе Гарри вновь задержался, дав Гермионе возможность беспрепятственно покинуть кабинет. Юная волшебница неслась по коридорам Хогвартса с одной только мыслью: — Я сделала это! Ворвавшись в спальню, Гермиона быстро убрала мантию, предварительно наложив на неё три уровня защиты, и рухнула без сил на кровать. — Гермиона! Ты здесь? Мы тебя искали! — воскликнул Рон, когда его подруга вошла в гостиную. — Я была в библиотеке, но так устала, что решила отдохнуть. — Я тебя там искал! — не унимался Рон. — Мы разминулись. Гарри, как ты себя чувствуешь? — гриффиндорка постаралась поскорее сменить тему разговора. — Хорошо… не знаю. Лицо Поттера осунулось, было бледным, руки дрожали — ему явно нездоровилось. Но, несмотря на своё состояние, он поведал друзьям свои догадки об Отделе тайн, умолчав о пережитых унижениях. Ближе к полуночи друзья разбрелись по комнатам. В поисках удобного положения в кровати Гермиона готовилась выполнить наставление профессора Снейпа: — Каждую ночь перед сном вы должны освобождаться от всех эмоций. Вы должны опустошить сознание, добиться полного покоя… В калейдоскопе безрадостных событий прошла зима. В свои права вступила капризная весна, то накрывая замок снегом, то отогревая ярким солнцем. Гриффиндорцы были полностью погружены в подготовку к экзаменам и занятия в Отряде Дамблдора. Даже Рон Уизли, смирившись со своей участью, часами просиживал над домашними заданиями. Гарри с Гермионой продолжали каждую неделю посещать уроки окклюменции. Друг слабел после каждого занятия, но она не оставляла попыток подбадривать его, а иногда и в жёсткой форме напоминать, во имя чего ему необходимо продолжать эти «мучения». Саму же гриффиндорку одолевали постоянные раздумья. Несомненно, она продолжала узнавать что-то новое и после каждого урока окклюменции делала заметки, например, отмечала защитные чары, которыми можно было выдворить нападающего из собственного сознания. — Только в теории далеко в этой науке не продвинешься, — подытожила после очередного занятия Гермиона. Но она и мысли не допускала перестать втайне сопровождать друга. Посещение этих уроков очень быстро стало для неё чем-то очень личным, подобно свиданию, на котором ей не запрещалось любоваться профессором и магией в его руках. Освоившись и убедившись, что ей ничего не грозит, Гермиона всё чаще рассматривала кабинет зельевара, который представлялся ей пещерой Али-Бабы. В тот вечер занятие начиналось как обычно, но, по-видимому, прогресс Гарри достиг критической точки. Неожиданно профессор пошатнулся, конец его палочки ушёл вверх, а лицо исказилось болезненной гримасой, которой раньше ей никогда не приходилось видеть. — Довольно! — взревел Снейп. От невидимого удара Гарри отлетел назад, наткнувшись на полки, содержимое которых полетело вниз. Гермиона мгновенно оценила прогресс своего друга и тут же мысленно метнулась к реакции профессора. — Что удалось увидеть Гарри? — гриффиндорка невольно взглянула на омут памяти, который постоянно притягивал её любопытство. Волшебники в очередной раз встали на изготовку. — Легилименс! — выкрикнул Снейп. Гермионе едва удалось сдержать возглас: её друг, упав навзничь, лежал на каменном полу. Гарри приходил в себя под допросом профессора Снейпа об увиденном, как вдруг неожиданно раздались женские крики, больше похожие на причитания. Доносились они со стороны вестибюля. Напрягшись, зельевар стремительно вышел из кабинета. Гриффиндорец, немного пошатываясь, отправился следом. Оставшись одна, Гермиона приняла решение мгновенно. Страхи и сомнения заняли ровно семь шагов до столика с каменной чашей. Сердце выпрыгивало из груди, дыхание сбилось, но промедление было недопустимо: профессор Снейп мог вернуться в любую минуту. — Я должна это сделать. Я должна знать. Выдохнув, юная ведьма опустила голову в серебристо-белое содержимое омута. Гермиона падала в холодной тьме, переворачиваясь и выделывая немыслимые пируэты, и вдруг… оказалась посреди Большого зала, где проходил экзамен… Гермиона вынырнула из омута. Она была сродни рыбе, выброшенной на берег. Жадно глотая воздух и пытаясь нащупать точку опоры, до побелевших костяшек пальцев вцепилась в края чаши. Челюсти были сжаты, крылья носа трепетали, взгляд был полон брезгливости. Будто что-то ещё вспомнив, судорожно оглядевшись по сторонам и убедившись, что по-прежнему находится в кабинете одна, она снова окунулась в омут с головой. На этот раз юная ведьма оказалась в библиотеке. Перед собой она увидела всё того же юного Снейпа, только ещё более сутулого, который плёлся между книжными полками. Гриффиндорка последовала за ним. Повернув за очередной стеллаж, слизеринец, похоже, нашёл ту, которую искал. И это была не книга. Перед Гермионой предстала всё та же рыжеволосая девушка. На этот раз она сидела за столом и что-то конспектировала. Подняв голову, чтобы узнать, кто ей помешал, девушка напряглась, хотя и старалась сохранить невозмутимый вид. Во взгляде зелёных глаз, точь-в-точь как у Гарри, читалось презрение. — Лили, пожалуйста, поговори со мной. Я очень виноват. Прости, прошу тебя, — голос Снейпа дрожал, но то, что он сразу перешёл к делу, говорило: слизеринец искал прощения уже не в первый раз. — Не знаю, что нашло на меня, — продолжал проситель. Лили с демонстративным видом вернулась к чтению. — Ну пожалуйста, скажи, что я должен сделать, чтобы заслужить твоё прощение? — юноша смотрел на неё жалким, умоляющим взглядом. Ни один мускул не дрогнул на лице рыжей девушки. Страдальческий вид Ужаса Подземелий шестнадцати лет от роду не укладывался в картину мира Гермионы. Повисла пауза. Ситуацию разрядил приближающийся шум девичьего щебетания. К ним подошли две миловидные гриффиндорки. Скользнув равнодушным взглядом по Снейпу, они быстро заговорили, перебивая друг друга: — Лили, срочно собирайся! Гриффиндор выиграл Кубок школы. Поттер такой красавчик! — На тридцать пятой минуте поймал снитч! — Сегодня состоится грандиозная вечеринка! — Сириус обещал устроить что-то невообразимое! Обе обменялись взглядами, в которых сквозило предвкушение запретного, и, не дождавшись согласия подруги, принялись собирать её вещи в сумку, а затем потянули Лили за собой. Она не сопротивлялась. Когда звонкие голоса подружек стихли и настала звенящая тишина, Снейп рухнул на стул, уткнулся лицом в стол, охватил голову руками, и только сотрясавшиеся костлявые плечи выдавали его беззвучные рыдания. Гермиона потянула руку к юноше. Ей так хотелось дать понять, что он не одинок, что она рядом, но осеклась. Вынырнув из чаши, она несколько мгновений смотрела в пустоту перед собой. Слёзы мелкими струйками текли из её наивных карих глаз, но она этого не замечала — мысленно оставалась рядом с убитым горем юным Северусом. В чувство её вернул шум приближавшихся шагов за дверью. Они гулким эхом, словно набат, возвещали о приближающейся опасности. Резко отскочив от омута, Гермиона рванула к двери и прижалась к каменной стене справа от выхода. В тот же миг дверь отворилась, и вошёл профессор Снейп. Гермиона, позабыв о страхе, начала жадно всматриваться в его угрюмое лицо, надеясь отыскать хоть что-то от угловатого юноши, свидетельницей страданий которого ей довелось стать. Нет. Беспощадное время стёрло всё. Перед ней стоял человек с жёстким и непроницаемым лицом, которому не были ведомы ни сострадание, ни слабость. Но юной волшебнице очень хотелось верить, что где-то в самых-самых глубоких закоулках души профессора осталась частичка того самого юноши, который способен чувствовать. За этими раздумьями мысль о том, что ей как-то надо выбираться, отошла на второй план. К реальности её вернул стук в дверь. — Войдите, — резко произнёс зельевар. Он только что закончил возвращать воспоминания и выглядел особенно хмурым и изнурённым. По-видимому, ему пришлось пережить их вновь. — Сэр. Добрый вечер, сэр, — отчеканил Малфой. — Мне необходимо с вами поговорить. — Хорошо, Драко, пойдём ко мне. Надеюсь, это что-то полезное. На сегодня я устал от бреда. — Не сомневайтесь, сэр, — и Драко одарил декана своей фирменной ухмылкой. Кулак Гермионы вновь зачесался врезать по его прилизанной физиономии. — Обязательно повторю, — решила она. — Но не сейчас. Гриффиндорка была даже благодарна слизеринцу: он стал её счастливым билетом на выход. Едва Снейп с Малфоем скрылись в личных апартаментах декана, Гермиона, не совладав с любопытством и кляня собственное безрассудство, направилась вслед за ними и прильнула ухом к двери. Попытки что-либо разузнать не привели к успеху — наушников Уизли у неё, увы, не было. Наконец, опомнившись, юная искательница приключений поспешила покинуть кабинет. Не стоило испытывать терпение фортуны — она и без того сегодня сорвала джекпот. Гермиона, гонимая адреналином, бежала до внутреннего дворика. Но стоило ей остановиться и перевести дыхание, как на неё вновь лавиной обрушилось всё пережитое.