Babe

      В течение следующей пары недель Джексон перестал обращать внимание на то, что Марк называл его «деткой». Для него это стало таким же обычным делом, как собственное имя. Он сам не понимал, как это произошло, но происходящее просто перестало казаться ему странным. Насколько ненормальной стала вся эта ситуация, Джексон вспомнил лишь тогда, когда поймал себя на том, что охотно откликнулся на ласковое прозвище, хотя Марк в этот момент разговаривал вовсе не с ним, а с Шепардом.              Джексон мельком взглянул на Марка, полностью поглощённого разговором с Шепардом о пациентке из неотложной помощи, которую только что привезли. Они стояли перед лайтбоксом, к которому был прикреплён довольно тревожный снимок, демонстрировавший обширное повреждение ствола головного мозга наряду с тяжёлыми ожогами, которые необходимо было обработать как можно скорее. Врачи обсуждали наилучший план действий: обеими травмами необходимо было заняться немедленно, но вместе с тем практически невозможно было работать с ними одновременно.       То, что это серьёзно, Джексон понял, когда увидел, как пальцы Марка нервно затеребили подбородок. Он почти сразу же подметил его привычки, жесты, нервные тики. Например, то, как его беспокойные руки выстукивают ритм, когда он слишком долго не берётся за скальпель, или как после потери пациента он начинает пить в три раза больше кофе. Потирание подбородка означало, что Марк зашёл в тупик, глубоко задумался и уже начинал раздражаться.       Джексон шагнул к нему, полагая, что, возможно, сможет помочь и успокоить наставника прежде, чем потирание подбородка перерастёт в быстрое постукивание ногой. Однако стоило ему оказаться рядом с обоими врачами, Марк схватил его за запястье и потянул к лайтбоксу. Джексон споткнулся от резкого движения, но Слоан подхватил его, положив ладонь на поясницу. Он был настолько сосредоточен на обсуждаемом вопросе, что даже не замечал, что прижимается к Джексону и всё ещё удерживает его. И он совершенно точно не заметил появившегося на лице Шепарда выражения замешательства, которое сменилось ужасом, когда Марк наклонился к Джексону и прошептал на ухо:       — Что ты об этом думаешь, детка?       К большому удивлению Дерека, Джексон, казалось, нисколько не удивился тому, как ведёт себя Марк, хотя это было совершенно не в его характере.       — Ну, если доктор Шепард начнёт работу с повреждённым стволом мозга, мы пока сможем обработать некоторые из наиболее серьёзных ожогов на её груди и руках. После этого мы сможем оставить доктора Шепарда заканчивать его работу, прежде чем заняться остальными ожогами.       Пока он давал собственную оценку проблеме, Слоан задумчиво кивал в такт его словам, и Джексон испытал прилив уверенности, ощущая, как щетинистая щека Марка слегка касается его кожи.       — Если мы закроем их временной повязкой, то сможем оставить без присмотра на какое-то время, — придя к такому выводу, Марк повернулся к Шепарду, на ходу легко проведя рукой по спине Джексона. — Да, это сработает. Как ты думаешь, Дерек?       Но Дерек стоял как вкопанный всё с тем же выражением растерянного ужаса, намертво застывшим на лице. Очевидно, он что-то упустил в развитии отношений этой парочки, хотя это как раз его нисколько не удивило. Он догадывался, что рано или поздно они всё равно переспят. Он замечал их взгляды, когда один думал, что другой не смотрит, и Марк не так давно начал называть Джексона своей «лучшей половинкой». Так что на самом деле это было неизбежно. Только, насколько Дерек знал, Марк был не из тех, кто вот так открыто демонстрирует нежность на людях. И он, определённо, никогда не позволял такому прозвищу, как «детка», сорваться со своих губ. Отсюда и путаница.       Пока Дерек спорил сам с собой, Марк продолжал выжидательно смотреть на него, всё ещё ожидая его мнения о плане, предложенном Джексоном. Но как бы Дереку ни хотелось оставить это без внимания, он всё же не выдержал:       — Почему ты его так назвал?       Глаза Джексона расширились, а Марк нахмурился в замешательстве. Хм, странная реакция.       — Назвал его как?       В голосе Марка появились защитные нотки. Он скрестил руки на груди и слегка склонил голову набок. Глаза Джексона стали ещё больше, и он за спиной Марка яростно замотал головой. Дерек, однако, казалось, ничего не заметил и уже начал отвечать:       — Что значит «назвал его как»? Ты назвал его д…       В этот момент он, наконец, взглянул на ординатора, чья голова двигалась так быстро, что что Дерек удивился, как у него ещё не случилась хлыстовая травма. Когда их взгляды встретились, Джексон поднёс палец к губам в универсальном жесте: «заткнись». Дерек, не прерывая зрительного контакта, поправился:       -…Ладно, неважно. Доктор Эйвери, это отличная идея. Могу я с вами поговорить?       Джексон выдохнул с облегчением, поняв, что Шепард не собирается рассказывать Марку о том, что происходит. Однако недолго он наслаждался этой передышкой, вновь напрягшись, как только понял, что нейрохирург всё ещё хочет поговорить с ним. Он уже давно не испытывал смущения из-за этого дурацкого прозвища, но мысль о том, что придется объясняться по этому поводу с Шепардом, заставила его покраснеть.       Ободряюще улыбнувшись Марку, Джексон последовал за нейрохирургом вглубь коридора. Оттуда он всё ещё мог видеть Слоана, который не двигался, но открыто пялился на них обоих. Джексон встретился глазами с его ледяным взглядом и почувствовал, как лёгкая дрожь пробежала по его спине от улыбки Марка. Джексон был счастлив просто смотреть на него, но негромкий кашель со стороны Шепарда вернул его к реальности. Нейрохирург выждал несколько секунд, пока Эйвери начнёт говорить, и тот решил прикинуться невинной овечкой.       — Чем могу вам помочь, МакДрими?       Дерек одарил его свирепым взглядом, и, хотя Джексон был напуган и смущён, ему едва удалось подавить смех. Марк как-то сказал ему, что он в качестве защитного механизма превратился в маленького говнюка, и тогда Джексон отрицал это, но теперь скорее был склонен согласиться. Что он мог сказать? Ему это просто помогало чувствовать себя лучше.       — Я не знал, что вы двое начали встречаться.       Внешнее спокойствие Джексона тут же рухнуло. Он опустил глаза, а его щёки залились румянцем.       — Вообще-то мы не в-встречаемся, — негромко ответил он, ненавидя себя за то, что запнулся на столь невинном слове лишь потому, что оно касалось Марка. Откашлявшись, он взглянул на Шепарда, на чьём лице явно отражалось удивление.       — Если вы не встречаетесь, тогда что это было там?       Из его тона исчезло всё раздражение, осталось только растерянное любопытство. Стало ясно, что Джексону придётся объяснить всю ситуацию ещё одному человеку, потому что, судя по лицу Шепарда, тот его так просто не отпустит. Поэтому Джексон вздохнул и начал с самого начала.       — Ну, несколько недель назад Мар… доктор Слоан начал называть меня ласковыми именами. В основном «детка», и он ведёт себя по-настоящему ласково, как вы видели. Но при этом он даже не осознаёт, что делает это. Я думаю, всякий раз, когда он на чём-то всерьёз сосредоточен, он перестаёт контролировать себя…       Смущение окончально взяло верх, и Джексон замолчал.              Дерек задумался ненадолго, вспомнив те годы, когда они с Марком были лучшими друзьями. Вспомнил, что тому действительно было трудно контролировать себя, когда его полностью поглощала какая-либо задача. Дерек знал немало забавных историй, связанных с этой особенностью друга, и до сих пор любил припоминать их ему. Но флиртовать с человеком, который тебе нравится, не осознавая этого — это выходит на совершенно иной уровень неловкости. Марк бы сквозь землю провалился, узнай он об этом.       Дерек знал, что следовало бы посочувствовать коллеге, но ситуация складывалась настолько странная, что он не смог сдержать смех. Давясь своими (разумеется, совершенно мужественными) смешками, он сумел выдавить:       — Боже, это потрясающе! — и, похлопав изумлённого Джексона по спине, бросил через плечо: — Удачи с этим, — прежде чем исчезнуть за углом.