Babe

      Впервые это случилось, конечно же, во время операции. Джексон думал, что самой интересной вещью, которая с ним сегодня произойдёт, будет то, что Слоан позволил ему ассистировать в весьма необычной ринопластике. Хирург из другой больницы полностью провалил эту операцию, в результате чего у женщины возникли многочисленные проблемы с дыханием, и киста на спинке носа, которая разрасталась слишком долго. Перед Слоаном стояла непростая задача как удалить кисту через ноздрю, не повредив нос ещё больше, так и попытаться устранить и без того катастрофическую проблему с дыханием.       Честно говоря, это было удивительно — наблюдать своими глазами за профессиональной работой старшего коллеги. От сосредоточенного взгляда и уверенных движений рук по спине Джексона пробегали мурашки, и он на мгновение задумался, каково было бы ощутить эти руки на своей коже. Это был не первый раз, когда подобные мысли всплывали на поверхность, и Джексона они больше не удивляли и не отталкивали. Некоторое время назад он понял, что по уши втрескался в Марка, и ничего так сильно не хотел, как пойти дальше, но… Марк Слоан — не гей. Более того, он — полная противоположность геям, тот ещё бабник, но исключительно по части женщин. И даже если бы он вдруг решил поэкспериментировать с представителями своего пола, Джексон явно не был бы первым в его списке. Самое забавное в их отношениях — это название «Пластическая банда», придуманное Слоаном, которое Джексон даже вроде как полюбил за последние несколько месяцев.       Выбросив эти мысли из головы, он устроился так, чтобы лучше видеть через плечо коллеги, и поудобнее перехватил аспиратор. Они подошли к критической части операции, и Джексон с удовольствием наблюдал, как взгляд Слоана стал более серьёзным, а всё его существо буквально слилось со скальпелем, который он держал в руках. Наверное он никогда не устанет этим любоваться.       Слоан слегка наклонился вперёд и мягко попросил:       — Чуть больше аспирации, детка, — не отвлекаясь от текущей задачи.       Джексон, конечно же, немедленно сделал то, о чём его просили, прежде чем сказанное дошло до него. Щёки залило румянцем, сердце начало биться чаще, а в голове молниеносно пронеслась мысль: «Что это за хрень?»       Он поднял голову, чтобы заглянуть Слоану в лицо, хотя понятия не имел, что ожидал там увидеть. Может быть, ухмылку, или что-то иное… да что угодно, что подсказало бы парню, что услышанные им слова — всего лишь глупая, неудачная шутка! Но всё, что он видел — это серьёзного и полностью поглощённого стоящей перед ним задачей Марка. И внезапно осознал, что тот понятия не имеет, как только что назвал Эйвери.       Джексон огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто больше этого не слышал, и с облегчением осознал, что все слишком сосредоточены на операции. Взгляд Джексона вернулся к рукам коллеги, однако это вовсе не помогало справиться с паническими мыслями. Нескончаемый круговорот вопросов и горьких надежд вскоре стал единственным, о чём он мог думать. К счастью, ему не позволили надолго оставаться наедине со своими мыслями. Резкий звуковой сигнал вернул Джексона к реальности, заставив сосредоточиться на происходящем.       — Черт возьми, она не дышит! Мне нужно вытащить эту кисту прямо сейчас, — рявкнул Слоан, и его и без того быстрые руки замелькали совсем уж с невероятной скоростью. Он начал выкрикивать Джексону приказы, ну а к тому моменту, как они удалили кисту и женщине стало легче дышать, все мысли о случившемся полностью вылетели у Эйвери из головы.       Пока это не повторилось снова.       …Проработав почти 14 часов подряд, Джексон ничего так не хотел, как свернуться калачиком дома на кровати, поэтому, как только Слоан официально разрешил ему идти домой, он чуть ли не бегом бросился в раздевалку переодеваться. Приняв душ и избавившись от медицинской формы, он собрал вещи и лёг на скамейку, то погружаясь в дрёму, то пробуждаясь, в ожидании, пока Эйприл закончит собираться. У неё на это всегда уходило так много времени.       Минут через десять она разбудила его, легонько встряхнув за плечо, и объявила, что наконец-то готова уходить. Джексон поднялся со скамейки и, пошатываясь, направился прямиком к лифту. Они уже почти достигли цели, когда за спиной раздался голос: «Джексон», и, даже не оглядываясь, он сразу понял, что это Слоан — единственный, кто мог попытаться привлечь его внимание. Ему очень хотел проигнорировать коллегу, но Эйприл остановила его, схватив за рубашку, и Джексон с тяжёлым вздохом развернулся, сонно приподняв брови.       Слоан сгорбился над стойкой опустевшего сестринского поста, вчитываясь в записи по особо интересному делу, которое им недавно поручили. Брови Марка сошлись на переносице, он покусывал нижнюю губу — привычка, к которой тот прибегал только в глубокой задумчивости. За этим зрелищем было приятно наблюдать. Оно будило острое чувство желания в затуманенном сном мозгу Джексона. Он завороженно смотрел на губы Слоана, и Эйприл пришлось слегка его подтолкнуть, чтобы он понял, что эти губы ему что-то говорят.       — Не мог бы ты принести мне ту карту? — Слоан не показал и не уточнил, о чём идёт речь, но Джексон всё равно прекрасно его понял. Спотыкаясь, он прошёл к стеллажу, на котором хранились карты, довольно быстро нашёл нужную, вытащил и вернулся к мужчине, чьи глаза всё ещё были прикованы к заметкам. Слоан протянул руку, и Джексон неуклюже вложил в неё карту, прежде чем развернуться в сторону Эйприл и лифта. Он уже собирался сделать шаг к своему спасению, когда услышал за спиной:       — Спасибо, детка.       Джексон застыл. Его взгляд метнулся к Эйприл, которая, судя по широко раскрытым глазам, смущённому лицу и слегка удивлённой улыбке явно слышала этот комментарий. Лицо Джексона залило жаром, сердце заколотилось в груди. Вся эта ситуация мгновенно вывела его из сонного оцепенения. Беглый взгляд на Слоана лишь подтвердил его теорию о том, что тот понятия не имел, что только что сказал. И у Джексона чуть не случился приступ паники, когда он услышал, как Эйприл начала говорить:       — Почему он…       — Спокойной ночи!       Грубо схватив рыжеволосую подругу за руку, Джексон потянул её к лифту. Он ещё расслышал, как Марк что-то пробормотал, полностью погружённый в работу, и чуть не сломал кнопку вызова, пока в панике её нажимал. Эйприл испуганно ахнула от этого неуместного насилия, но суровый взгляд Джексона заставил её промолчать.       Как только лифт закрылся, Джексон прислонился лбом к дверям, и его паника начала медленно утихать. Холодный металл приятно охлаждал разгорячённую кожу. Адреналин схлынул, и он снова почувствовал усталость, но, взглянув на Эйприл, понял, что ещё какое-то время не сможет расслабиться.       — Прежде чем ты начнёшь задавать вопросы, давай мы сначала просто доберёмся до дома?       Взгляд девушки из вопросительного сменился на сочувственный, и она кивнула. Джексон положил руку ей на спину, медленно успокаивающе поглаживая.       Как только они оба оказались дома и надели пижамы, Джексон буквально рухнул на кровать Эйприл, зарылся лицом в одну из её пушистых розовых подушек и вдохнул цветочный аромат. Его сердцебиение замедлилось, а остатки паники и смущения уходили с каждым новым глубоким вздохом. Прошло несколько минут, и он снова почувствовал себя нормально, с ясной головой и логичным мышлением. Напряжение от пережитого стресса прошло.       Джексон почувствовал, как кровать прогнулась под весом опустившейся рядом с ним Эйприл. И хотя больше всего на свете ему хотелось свернуться калачиком рядом с успокаивающим теплом подруги и проспать целую вечность, он заставил себя повернуться на бок. И нисколько не удивился, обнаружив, что девушка смотрела на него так, будто ждала объяснений. После нескольких секунд молчания Эйприл жестом велела ему начинать. Джексон закатил глаза, но всё-таки заговорил:       — Слоан начал называть меня "деткой" примерно с неделю назад, и я не думаю, что он осознаёт, что делает, — воспоминания о текущей ситуации вызвало лёгкий румянец на его щеках. — Я не знаю, почему это происходит, и что с этим делать.       — Он просто подсознательно начал называть тебя «деткой»?       В тоне Эйприл отчётливо слышалось недоверие, и Джексону пришлось согласиться, что то, что он только что сказал, действительно звучало невероятно. Однако это было правдой, поэтому он кивнул и смущённо пожал плечами.       — Ага.       Эйприл сочувственно наморщила лоб, ободряюще похлопала его по плечу, но, как ни старалась, не сумела сдержать тихий смешок, сорвавшийся с её губ. И после этого уже не смогла остановиться. Смешок быстро перерос в настоящую истерику.       — Извини… но… это… это так неожиданно, — сумела она выдавить между приступами смеха. Глядя на неё, Джексон осознал всю реальную нелепость этой ситуации и внезапно рассмеялся вместе с Эйприл. Вдвоём они, наверное, представляли собой забавное зрелище — хирурги-ординаторы, не спавшие уже тридцать два часа, смеялись до слёз ранним утром. В их защиту можно только сказать, что это был реально долгий день. Наконец, они пришли в себя настолько, что смогли унять смех и продолжить беседу.       — Так, что ты собираешься с этим делать? — Вопрос, хоть и справедливый, возник из ниоткуда, и всё, что Джексон смог сделать, это тупо уставился на подругу. — Джексон, мужчина, в которого ты втрескался, начал называть тебя ласковыми прозвищами.Тебе нужно что-то сделать с этим.       — Честно говоря, я не знаю... Он даже не осознаёт, что говорит. Как я смогу это до него донести?       К её чести, Эйприл действительно на секунду задумалась, прежде чем сдаться и пожать плечами.       — Я не знаю, но тебе нужно с этим разобраться.       С этой мыслью они оба, наконец, погрузились в долгожданный сон.