Babe

      Это прозвище не просто заставляло Джексона терять голову, нет. Оно имело какую-то огромную власть над ним. Если бы Слоан попросил его принести кофе, он бы ответил: «Чёрт возьми, нет! Сам возьми себе кофе!» Но когда Слоан подсознательно добавлял «детка» в конце просьбы, Джексон уже не мог так просто передумать. Для человека, который даже не осознавал, что делает, это была на удивление эффективная форма манипуляции. И тем не менее оно заставляло Джексона соглашаться на вещи, которые он обычно не сделал бы и за миллион лет. Контроль, который над ним имел ни о чём не подозревающий объект его влюблённости, напугал бы его, если бы это был кто-то другой, но это был Марк. И это, на самом деле, не самая большая проблема. Ну и что с того, что он принесёт ему несколько чашек кофе. Это не так уж плохо, он может с этим справиться. Марк же не заставит его сделать что-то слишком серьёзное.       По крайней мере, так Джексон думал до тех пор, пока не проснулся с ним в одной постели.       Его затуманенный сном мозг немедленно запаниковал от ощущения чужого веса, давившего ему на грудь. Но паника отступила, стоило ему увидеть, что это Марк, свернувшийся клубочком в его объятиях, уткнувшийся лицом ему в грудь и обхвативший его руками за пояс. События последних нескольких часов постепенно всплывали в сознании Джексона. Он вглядывался в умиротворённое лицо мужчины, вслушивался в тихое посапывание, сопровождавшее каждый глубокий вдох. Это было так мило.       Джексон не смог удержаться от лёгкой улыбки, вспомнив, что привело их к этому моменту. Под убаюкивающее дыхание Марка и успокаивающую тяжесть прижавшегося к нему тела, он позволил себе погрузиться в воспоминания.       Несколькими часами ранее…       Когда Джексон, наконец, спотыкаясь, вышел из операционной после невероятных пятнадцати часов экстренной операции, его переполняло знакомое, тянущее веки изнеможение. У него болела спина, щипало глаза, он не чувствовал ни рук, ни ног, и тем не менее ощущал себя потрясающе. Они только что спасли чью-то жизнь! Эта мысль продолжала крутиться в его вялом мозгу, заставляя чувствовать себя непобедимым.       Быстрый взгляд в сторону Марка подсказал, что теперь, когда они вышли из операционной, Слоан позволил усталости со всей возможной силой навалиться на его плечи. Под налитыми кровью глазами появились тёмные круги. Он бессмысленно смотрел в никуда, с трудом принуждая себя двигаться. Тяжело прислонившись к стене в ожидании, пока Джексон закончит с обработкой рук, он заснул и чуть не свалился на пол. Благо, ординатор украдкой любовался мужчиной и вовремя заметил, когда тот начал клониться вперёд, чтобы поймать его. Он наслаждался ощущением, как голова Слоана уткнулась ему в изгиб шеи, и сильной рукой, обхватившей его за талию в попытке удержать равновесие.       - Ладно, давай-ка уложим тебя в постель, хорошо?       Марк медленно кивнул головой, всё ещё прижимаясь лицом к его плечу.       - Окай, пошли.              Выйдя из предоперационной, Джексон повёл Слоана в ближайшую дежурку. От висевшего на нём мёртвым грузом мужчины боль в спине росла в геометрической прогрессии, а удивлённые взгляды, которые он улавливал по дороге, заставляли смущённо краснеть. Однако он слишком устал, слишком мучился от боли и слишком беспокоился за Марка, чтобы его хоть сколько-нибудь волновало, что о нём подумает случайный больничный персонал.       Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Джексон наконец добрался до дежурки, ввалился внутрь и пинком закрыл дверь. Шаркая, он добрался до кровати и медленно опустил на неё уснувшего мужчину. Убедившись, что надёжно его уложил, Джексон размял ноющую спину, удивившись разнёсшемуся по комнате приятному хрусту. Склонившись над отключившимся коллегой, он снял с его пояса и отложил на прикроватную тумбочку пейджер, прежде чем перейти к ботинкам. Быстро развязав шнурки, он медленно стянул и сбросил обувь на пол, после чего потратил целых пять минут на то, чтобы вытащить из-под мужчины одеяло и укрыть его. Удивительно, но Слоан за всё это время так и не проснулся.       Убедившись, что Марк крепко спит, Джексон улучил минутку, чтобы просто полюбоваться им. Он очарованно наблюдал за умиротворённым выражением, смягчившим резкие черты чужого лица, радовался, что Марк смог наконец освободиться от постоянных ожиданий и драм, преследовавших его на протяжении дня, пусть даже это просто сон. Очаровательно взъерошенные прядки, обычно аккуратно уложенные, теперь завивались у его лица, отчего Слоан выглядел моложе. Джексону пришлось сдерживать себя, чтобы не наклониться вперёд и не поцеловать разомкнутые губы, не провести рукой по его волосам, чтобы уложить все прядки на место.       Глядя на спящего мужчину, Джексон ощутил, как с новой силой накатывает усталость. Ему хотелось забраться в крепкие объятия этого человека и заснуть рядом с ним, однако он знал, что не сможет позволить себе это в середине смены из-за опасения пропустить какие-нибудь особо интригующие случаи, которые тогда достанутся другим ординаторам. Тихонько вздохнув, Джексон начал разворачиваться к двери с твёрдым намерением выпить залпом целый кофейник кофе, прежде чем вернуться к изнурительной работе. Однако прежде чем он успел сделать хоть один шаг, чужая рука схватила его за рубашку и слабо потянула назад. Джексон обернулся, и ему пришлось наклониться, чтобы расслышать тихий шепот:       - Останься.       Голос Марка звучал глухо со сна. Джексон сделал пробный шаг прочь от кровати лишь для того, чтобы ощутить, как слабая хватка стала сильнее и потянула его назад с такой силой, что он чуть не упал. Марк приоткрыл глаза ровно настолько, чтобы Джексон смог увидеть их ярко-голубой цвет, и прошептал:       - Пожалуйста, малыш?       Джексон и так таял от открывшейся перед ним очаровательной сцены, а ласковое прозвище сделало его податливым, как пластилин, в руках Марка.       - Ладно, окай.       Этот ответ удовлетворил Слоана. Хватка мужчины снова ослабла, глаза закрылись. Джексон выпростал руку из больничной формы и запер дверь, прежде чем вернуться в постель к Марку.       Скинув ботинки и положив свой пейджер рядом с пейджером Слоана, он откинул одеяло и медленно скользнул в кровать, чуть не застонав от потрясающего ощущения, как матрас принимал в себя его измученное тело. Хотелось петь от удовольствия, что он наконец-то получил передышку от постоянного движения и стояния. Стоило удобно улечься, и он почувствовал, как Марк обнял его, обхватил руками за пояс и положил голову ему на грудь. Не то чтобы он жаловался, но кто ж знал, что этот вечно закрытый мужчина окажется любителем обниматься. Джексон не собирался засыпать, но успокаивающее тепло тела Марка вкупе с усталостью мгновенно его усыпили.       Возвращаясь в настоящее…       Сигнал пейджера вырвал Джексона из воспоминаний и вернул в настоящее. Он заглушил его прежде, чем раздражающий шум смог разбудить Марка. Было очевидно, что тому необходимо выспаться. Прочитав текст, Джексон тяжело вздохнул, когда понял, что это Эйприл: спрашивает, где он был, говорит, что он пропустил фантастическое дело, и что ему лучше приехать прямо сейчас, если он ещё хочет принять в нём какое-либо участие.       На мгновение Джексон почувствовал разочарование из-за потери хорошей операции, пока не взглянул вниз на спящего мужчину, всё ещё использовавшего его тело в качестве подушки. Вглядываясь в безмятежное лицо, прижавшееся к его груди прямо над сердцем, он не чувствовал, что что-то упустил. Он в любой день променял бы самое интересное дело на объятия с Марком, ведь никогда ещё в своей жизни Джексон не чувствовал себя таким умиротворённым и расслабленным.       Но как бы сильно ему не хотелось остаться здесь на всю оставшуюся вечность, жизнь зовёт, или, вернее, пейджер, который он не мог больше игнорировать. Настолько осторожно, насколько это было в человеческих силах, он убрал руки Марка со своего тела, приподнял его голову, чтобы выскользнуть, не слишком сильно ему мешая. Схватив с другой кровати подушку, он уложил её в руки Марку, чтобы создать иллюзию, будто он и не уходил. Завязывая шнурки, он бросил последний взгляд на обнимающего подушку красавца, прежде чем схватить свой пейджер и тихо выйти из комнаты.