Чужая реальность, свой человек

Настроение у Миранды Кукс, привратницы Отдела Тайн, сегодня было неважнецким. Она встретила все любезности хмурым взглядом - и дело, судя по всему, было во внешнем виде Гермионы. Молния на груди, не выдержавшая усердия Нотта, постоянно норовила открыть неофисные части тела. Волосы увеличились в объеме раза в два, что для другой Гермионы, видимо, было неприемлемым. Цвет лица был далек от благородной бледности, и кому-то из пуритан могло показаться, что вовсе не борьбой занималась Гермиона перед тем, как появиться на третьем этаже. Ей захотелось как-то защитить свою честь перед Мирандой, что было давно забытым психологическим переживанием. — Если вы думаете, Миранда, что я занималась сексом где-то в недрах Министерства, то ничего подобного! Я не занимаюсь сексом уже семь лет. Древние практики говорили, что секс губителен для духовно-магической природы волшебника. Удовольствия тела должны быть честными и чистыми - пробежка поутру, штанга, ночная схватка с кем-нибудь быстрым и сильным. — Я не узнаю вас, мисс Грейнджер, — покачав головой, сказала Миранда. — Я думала, что комбинезон - это разовая акция. Добавляем к нему неподобающий растрепанный вид, а теперь и монолог на тему вашей личной жизни. Слово “личной” Миранда выделила презрительной интонацией. Уголки губ Гермионы опустились сами собой. Миранда из прежнего мира ее терпеть не могла, а тут у них вроде появился шанс наладить отношения. Но нет - Миранде нравилась другая Грейнджер, потому что они явно были похожи. Много лет Гермиона занималась тем, что вычищала из своей психики всякие дурацкие травмы - вроде трепета перед строго выглядящими дамами, но, видимо, некоторые вещи не уходят никогда. — Вы правы, — сказала она, — хотя вы из вежливости тоже могли бы поделиться своим отношением к сексу. Это была бы добрая дружеская беседа, в конце мы с вами обязательно договорились бы выпить вместе кофе и обсудить мальчиков. Чисто гипотетически, потому что секс нас не интересует. Только флирт и горячие намеки для общего тонуса. — Меня интересует! — рявкнула Миранда, сверкая глазами. — У нас с мужем сорок лет счастливых эротических отношений, но это совершенно не ваше дело! Уважайте рабочие границы, которые вы за какие-то пару суток потеряли из виду! И, кстати, шеф спрашивал о вас, прошу немедленно зайти к нему в кабинет. Гермиона шла к кабинету Корнелиуса Грейва, размышляя о том, для чего он сам (или кто там на его месте) решил ее вызвать. Может, Гарри ему на что-то намекнул? Да, он ее ближайший товарищ, да, в ее мире они готовы жизни друг за друга положить. Но она до сих пор не могла предсказать действия здешнего Гарри. Вдруг он все-таки не поверил ей до конца и счел необходимым шепнуть кое-что человеку, отвечающему за подобные таинственные случаи? Если это было именно так, Гермиона Гарри совершенно не осуждала. Эти размышления не остановили ее. Она решительно подошла к двери кабинета и занесла руку, чтобы постучаться. Остановила ее табличка на двери. Написанное там имя было вовсе не Корнелиус Грейв. Здешним начальником Отдела Тайн был некий Реджинальд Морс, упоминаний о котором Гермиона за два дня не встречала. Впрочем, ничего удивительного: даже в бумагах Гермионы-2 имя начальника нигде не фигурировало — этого требовали протоколы безопасности. Другой начальник мог сыграть как на руку Гермионе, так и против. Если Корнелиуса Гермиона знала хорошо, представляя себе его реакции и действия, то Морс был темной лошадкой. Тремя плавными вдохами и выдохами Гермиона успокоила участившееся сердцебиение, а затем постучала. — Входи, дорогая! — раздался из-за двери чужой ласковый голос. Корнелиус себе такой фамильярности не позволял. Но расслабляться Гермиона не собиралась. Порой под маской ласковой обходительности скрываются самые жестокие люди. — Здравствуйте, шеф, — сказала Гермиона, перешагивая через порог, на который были наложены десятки идентифицирующих и блокирующих доступ для нежеланных посетителей чар. Порог ее пропустил, это был хороший знак. Реджинальд Морс выглядел полной противоположностью Корнелиусу. На вид ему было лет сорок пять, светло-русые волосы выглядели так, будто их не расчесывали пару дней, что наверняка не нравилось Миранде. Выдающийся нос и тяжелая нижняя челюсть делали из него героя приключенческого романа про мумий и проклятия. Темно-карие глаза быстро пробежались по Гермионе, но в них не было и крупицы удивления из-за особенностей внешнего вида. Просто начальственный осмотр ценного сотрудника на предмет целостности. — Мне сообщили, что у тебя было занятие по самообороне? Это очень похвально, мне давно следовало направить тыловых сотрудников на восстановление боевых навыков. Сегодня ты в тылу, а завтра уже защищаешь магический мир от неведомой опасности с помощью палочки и кулаков. Морс говорил легко и доброжелательно, хотя за всем этим Гермиона нутром чувствовала человека опасного. Человека умного и проницательного. Возможно, не менее блестящего, чем Корнелиус. Во-первых, он уже предупредил о том, что знает о ее вранье насчет того, что в тренировочный зал Гермиону отправило начальство. Во-вторых, фраза про тыловых сотрудников была сказана с тончайшей иронией, как будто Морс уже знал, что тыл - это не для этой Гермионы. — Ладно, — вздохнула Гермиона. — Я думала, что у меня будет пространство для какого-то маневра, но вижу, что зря надеялась. Выводите свои данные насчет меня. Это не было сдачей в интеллектуальном поединке. Это была стратегическая перегруппировка. От Морса многое зависело - и нужно было сразу показать, что она пришла с открытым забралом. Морс кивнул, и над его безобидными канцелярскими принадлежностями заплясали цифры и графики в досье на Гермиону. Картинка была знакомой. Корнелиус ей как-то показывал все меры предосторожности, начиная от пера, считывающего душевное состояние посетителя, заканчивая чернильницей, в которой был сильнейший яд, работающий даже от соприкосновения с кожей. — Итак, милая мисс Грейнджер, а может и не милая, и не мисс, и не Грейнджер. Соответствие сигнатур магического ядра с исходными данными - 78%. — Допустимые колебания сигнатур - не более четырех процентов, — сказала Гермиона. — Я в курсе. Что по ментальному отпечатку? Морс посмотрел куда-то под стол. — Ментальный отпечаток говорит о том, что ваши с Грейнджер базовые структуры схожи. Интеллектуальный потенциал, волевая компонента, целеустремленность и активность обеих зон мозга сопоставимы, а вот дальше начинается расхождение. Вы импульсивны, а моя сотрудница - нет. А еще ваш вес! Вы больше на пять килограмм… — Это мышцы! — перебила Морса Гермиона. — … скорость ваших телесных реакций и работа лимбической системы выше в разы и сравнимы с показателями лучших авроров… — Врут ваши показатели, — гневно сказала Гермиона. — Мои показатели должны быть лучше. — … Гермиона, работающая у меня, подобными характеристиками в любом случае еще два дня назад не обладала. Я еще долго могу перечислять ваши различия, но мы с вами вроде на одной волне. Вы все подтверждаете. — А какой мне смысл сочинять сказки о том, что за два дня я прошла полнейшую трансформацию личности? Это невозможно. Мне для этого потребовалось много лет. Гермиона несколько раз сжала и разжала кулаки, сбрасывая напряжение. Бесстрашие - штука хорошая, но сейчас она лезла в петлю, надеясь на потенциального палача. Сможет он сделать верный вывод или перестрахуется? Но уже делать было нечего, так что она продолжила: — Я действительно не ваша Гермиона Грейнджер, но в то же время она. Я не под оборотным зельем, в чем вы уже, наверное, убедились, глядя в какое-нибудь хитрое гоблинское зеркало. Я не под Империусом и не под воздействием темного артефакта. Готова пройти любые дополнительные тесты. — Ооо, милая, проверки еще обязательно будут даже без вашего согласия. Хотя, разумеется, очень приятно, что вы сами на них согласны, — сказал Морс, наклоняясь вперед. —А пока я хочу выслушать вашу версию происходящего. И Гермиона рассказала все. Она показала свое заклинание с линиями вероятностей, рассказала о неудачном Репаро, после которого она оказалась в чужом мире, и даже прошлась на руках, чтобы продемонстрировать, на что способно тело Гермионы, которая не сидит целый день в рабочем кабинете. — Невероятная история. Чужие миры, обмен Гермионами, двойники сотрудников, — восхитился Морс. — А теперь мы с вами пройдем в застенки для опытов. Сдайте палочку. В тот же момент дверь кабинета распахнулась. Гарри, Малфой, успевший принять душ после тренировки, и трое неизвестных Гермионе авроров прошли внутрь и встали за спиной Гермионы. — Малфой, — сказала Гермиона, — надеюсь, ты будешь комментировать и процесс моего конвоирования. Хочу, чтобы ты отметил мою гордую походку, идеальную осанку и выражение оскорбленной невинности на лице. — Гермиона, — сказал Гарри, — отдай мне палочку и не волнуйся, мы во всем разберемся. Он неумело подмигнул ей - медленно и дергая щекой. Странно было сдавать палочку именно Гарри, но она сделала это. — Наручники, блокирующие магию, при вас? — строго спросила она, вытягивая руки вперед. — Без них не пойду, я владею беспалочковой магией. От страха бездарно сгнить в Азкабане могу пойти вразнос и положить вас всех. Тебя, Гарри, я уложу деликатно, просто отрубишься на пару часов. — А меня? — оскорбленно спросил Малфой. — Я тебе советы все утро давал, улучшал твою технику. Неужели я не заслужил того же, что и Гарри? — Ребятки, прекратите разговаривать с подозреваемой, — сказал Морс, не повышая голос. — Спускаемся в подземелья. *** От блокирующих наручников на какой-то момент Гермиона почти ослепла и оглохла. Каждый раз, когда ее магия оказывалась заблокированной, Гермиона размышляла о том, что магглы проводят так всю жизнь - без пульсации магии в крови, без невидимых связей между тобой и миром, без пляшущих искр на кончиках пальцев. Даже воздух ощущался другим - стерильным и разреженным. — Если не разберемся с вытекающей из мира магией, мы все окажемся в таких наручниках, — серьезно сказала Гермиона в лифте, зажатая между телами авроров. — Чем скорее вы со мной закончите, тем раньше я смогу продолжить решать проблему. — Слова Гермионы, — фыркнул Морс. — А может, и кого-то настолько хитроумного, кто знает, что именно сказала бы Грейнджер в подобной ситуации. — А мы можем оставить ее себе, если она не пройдет проверку? — спросил Малфой у Морса. — Мне она больше нравится. Корнелиус бы таких разговоров не позволил, но Морс явно придерживался другой концепции межведомственной коммуникации. — Мы подумаем, драгоценный, — ответил Морс, похлопывая Малфоя по плечу. — Если что, просто будем навещать ее в Азкабане. Хотя у нас тоже есть чудесные секретные камеры. Одним словом, варианты есть. — Сразу предупреждаю, — сказала Гермиона. — Я в Азкабане бывала. Подробностей не спрашивайте, но дементоры от меня дуреют. Становятся довольными, счастливыми и отказываются высасывать души у заключенных. — У нас в Азкабане больше нет дементоров, — отреагировал Морс. — Теперь души из заключенных высасывают только надзиратели, постоянно напоминая про режим и зачитывая инструкции по поведению. Малфой поднял эталонную бровь, прослушав этот странный диалог. Гермиона же вспоминала свой план С на тот случай, если ее действительно доставят в Азкабан. Шуточные разговоры вовсе не означали, что ситуация несерьезная. Ее поместили в небольшую камеру, похожую на каменный мешок. Судя по тому, что там был унитаз и узкая откидная полка вместо кровати, проверки могли затянуться. Самым неприятным, но ожидаемым стало то, что наручники-блокираторы заменили на короткие цепи, идущие от стены. Гермиона не могла полноценно развести руками. Ощущение полнейшей беспомощности и ужасающего одиночества заставило ее прикрыть глаза и выполнить ментальную технику, которой обучил наставник. Техника не раз выручала ее в подобных ситуациях, но сейчас Гермиона справилась с огромным трудом. Прием был направлен на разотождествление сознания и тела. Контролируемая деперсонализация, как у жертв насилия или маггловских монахов. Гермиона, совершив несколько неудачных подходов, в конце концов добилась нужного состояния - тело было пустым и легким, почти чужим. Все происходящее воспринималось со стороны, как если бы Гермиона наблюдала за собой, как за придуманным персонажем из не очень интересной книги. Ей было совершенно неважно, о чем за дверью спорили Морс и Гарри. Ей было неважно, что с ней будут делать - дух ее почти не был привязан к телу, с которым могло случиться что-то страшное. Здесь был тонкий момент. Совсем уж улетать было нельзя, поэтому Гермиона вернула немного внимания в область сердца. Оно билось медленно и ровно. Сердце отбило пятьдесят три удара, когда в камеру вошли первые проверяющие. Колдомедики взяли для анализа ее кровь, волосы и даже кусочек кожи с предплечья. Ментальные целители сняли самые подробные показатели ее психических процессов. Морс с разрешения Гермионы вытянул из нее ключевые воспоминания, предшествующие ее перемещению. Гермиона ждала еще специалиста по артефактам и легилимента. И вот тут началось самое интересное. Сначала в камеру зашел Рон. — Вот почему ты согласилась извиниться, — мрачно сказал он, доставая целый арсенал артефактов из огромного и на вид очень дорогого чемодана. — Ты - ненастоящая Гермиона. Та бы стояла до конца. Гермиона чуть ослабила деперсонализацию. — Ты тоже работаешь на Отдел Тайн? — спросила она. — Специалист по артефактам? — Нет, — ответил Рон, — я приглашенный специалист. Меня привлекают в специфических случаях, когда дело касается ментальной магии. Я буду проверять, есть ли на тебе следы магических манипуляций. В некоторых ситуациях справляются только артефакты - у них нет искажений восприятия, которые могут быть у человека, применяющего диагностические заклятия. Гермиона лениво размышляла о том, что в этом мире Рон выбрал совсем другое направление для развития. Он не стал аврором, не пошел работать к Джорджу в магазин, не выбрал квиддич. Судя по всему, он стал работать вместе с Биллом, который специализировался и на артефактах, и на снятии проклятий. Это его решение показалось Гермионе очень органичным. Рон был необычайно умен, просто катастрофически ленив и эмоционально несдержан. Здесь он явно справился со своими ограничениями. Длинные пальцы в тончайших защитных перчатках легко касались предметов, от которых Гермиону бросало то в жар, то в холод. Например, от артефакта в виде столовой тарелки она поймала несколько очень ярких видений, касающихся ее прошлого. Была еще книга-артефакт, несколько страниц которой Рон предложил прочитать. Буквы плясали и расплывались, так что ни одной строчки в голове Гермионы не отложилось - смысл ускользал. Но во время “чтения” она почему-то разрыдалась, словно ее душа все-таки поняла, что было там написано. Что-то невероятно грустное. Когда Рон закончил, он наклонился к Гермионе и тихо прошептал: — Ты чиста. Никаких магических воздействий на тебе нет, проклятий или внедренных ложных воспоминаний не обнаружено. Когда тебя освободят, давай встретимся, расскажешь мне все и извинишься, как полагается. — С извинениями все может оказаться чуть сложнее, чем ты думаешь, но ты поймешь причину. На лице Рона мелькнула улыбка. На секунду он стал похож на того, школьного Рона, которого Гермиона любила. Последним в очереди был Малфой. Он пропустил выходящего из камеры Рона, который действительно нисколько не потерялся на фоне слизеринца. — Я человек со множеством профессиональных навыков, — сказал Малфой, присаживаясь перед Гермионой. — Аврор, легилимент и инструктор по избиению Ноттов. — Добро пожаловать в мои нежные мозги, — выдохнула Гермиона, переходя в другое состояние. Малфой, склонив голову, прошептал заклинание и заглянул Гермионе в глаза. Его светлый искрящийся взгляд встретился с медовым. Казалось, что изнутри Гермиону коснулись прохладные пальцы. И эти пальцы принесли успокоение, как если бы они коснулись разгоряченных температурой щек. — Я не стану давать тебе полного доступа, — тихо сказала Гермиона. — Там есть вещи, о которых на первом свидании не рассказывают. Но все необходимое ты увидишь. — Обижаешь, — сказал Малфой. — Я один из лучших, я смогу заглянуть во все уголки. — Попробуй, драгоценный, — с ласковыми морсовскими интонациями сказала Гермиона. — И не волнуйся, больно ты не сделаешь. Можешь ломиться в полную силу. Через двадцать минут Гермиона окончательно убедилась в том, что Малфой не врал. Он был невероятно хорош, но и сама Гермиона училась окклюменции у лучшего из лучших. Малфой совершал обманные маневры, мощно бил в одном месте, чтобы проскользнуть в другое. Он провоцировал Гермиону на смущение и растерянность, когда во всех подробностях рассматривал ее утреннее воспоминание - его собственное лицо, когда на него навалился Нотт, ее удовольствие от увиденного. Он не знал, что Гермиона совершенно не стеснялась этого. Ей было приятно показать, сколько восхищения в ней родилось, когда она первый раз его увидела. Его глаза, смех, тело и собранная грация, с которой он двигался. Чистое беспримесное восхищение, лишенное зависти и желания всем этим обладать. Она вообще почти ничего не стеснялась, но были воспоминания, которые принадлежали только ей и больше никому. Ее защита была совершенна, и Малфой принял этот факт, совершенно не огорчившись. — Буду несказанно рад, если тебя отпустят, странная Гермиона, — сказал Малфой на прощание. — В неформальной обстановке, возможно, ты расскажешь, где и как ты научилась так справляться с гениальными легилиментами. — Было приятно потанцевать с тобой в моей голове, — в тон ему ответила Гермиона. — И на всякий случай прощай. Вдруг я действительно имею намерение погубить Отдел Тайн, своровать все ваши секреты и убежать к врагам за огромным гонораром. Она не стала раскрывать Малфою тайну изменения знакомой ему Гермионы. Ее задачей было продемонстрировать лояльность и верность Министерству, полностью раскрывшись в плане намерений помогать. — Если сбежишь, я тебя поймаю, — рассмеялся Малфой. — Так что не будем прощаться. Этим вечером Гермиону из камеры не выпустили. Она лежала на узкой койке и думала о том, что даже здесь лучше, чем в подвале у Фенрира Сивого.