Чужая реальность, свой человек

Никакого перемещения Гермиона не заметила. Не было ни чувства сдавливания или звука хлопка, как при аппарации, не было и крюка в животе, как при использовании портключа. Мигом ранее она в своем рабочем кабинете Отдела Тайн смотрела на визуализацию древа вероятностей, на котором пульсировали алым две больные ветки, а в следующий момент она осматривала свою квартиру в Косом переулке. — Глотик, — прохрипела Гермиона первое, что пришло в голову. — Иди сюда, драгоценный, иди сюда, рыжая ты жопа. Жопа не вышла и после трех воззваний - уже не таких хриплых. Почему-то четкость мышления возвращалась урывками, как в первые минуты после приема отрезвляющего зелья. Первым из странного, замеченным ей, были чужие картины на стенах. Это были лаконичные морские пейзажи, строгие геометрические абстракции и сепийные копии каких-то чертежей. На последних глаза Гермионы и остановились. Узнавание приходило медленно. — Да Винчи, — наконец прошептала она. — Достижения его инженерного искусства. Своими достижениями в понимании того, как в ее квартире оказались настенные картины, которые она совершенно точно не покупала, Гермиона похвастаться не могла. Квартира была совершенно точно ее: вид из окна на кафе-мороженое Флориана Фортескью; старое монструозное кресло, которое она первым делом купила при переезде из дома на площади Гриммо, 12; птичья клетка под потолком, в которой жила хищная орхидея, подаренная Невиллом. Все остальное в квартире было чужим. Во-первых, квартира была стерильно чиста. Все видимые поверхности блестели, как будто их отполировали час назад. В кухонной раковине не было скопления грязной посуды, которая, по мнению Гермионы, придавала кухне вид обжитой и уютный. Вместо старого стола на львиных лапах, иногда скребущих по полу когтями, стоял светлый стол, прикрытый стеклом. От изумления, которое ее все-таки настигло, Гермиона рассмеялась, как делала всегда, когда сталкивалась с чем-то необычным. — Вариант первый, — вслух сказала Гермиона. — Исследование соседних линий вероятности и их свойств все-таки помутило мое сознание, как и предупреждала профессор Трелони. Трелони Гермиона не доверяла как во время учебы в Хогвартсе, так и после, но обсуждать концепцию параллельных вселенных согласилась только она. Переписка их была полна арифматическими выкладками со стороны Гермионы и невнятными предупреждениями со стороны провидицы. — Вариант второй, — продолжила Гермиона. — Все это - розыгрыш Джорджа. Мое перемещение, новая мебель и картины. Еще и Живоглотика, наверное, спер, чтобы мне страшнее было. Этот вариант был возможен, но маловероятен. Джордж настолько погрузился в развитие бизнеса, что времени на розыгрыши у него не оставалось. — Вариант третий, — пробормотала Гермиона. — Это галлюцинации или осознанное сновидение. Этот вариант объяснял все - и резкую смену локации, и все изменения. Три года назад Гермиона научилась осознавать себя во сне и пользовалась этим на полную катушку. Летала, заставляла предметы зависать в воздухе и даже отправлялась на дальние острова, чтобы поплавать вместе с акулами и скатами. Чтобы проверить вариант со сном, она вытащила из кармана галеон и подкинула его, мысленно приказав ему зависнуть. Галеон не завис, он, сверкнув над головой, послушно свалился ей обратно на ладонь. — Минус одна гипотеза, плюс саечка за испуг, — уже в полный голос сказала Гермиона и энергично вышагивая, отправилась за дверь. Ключ, который лежал в кармане, к двери не подходил. Гермиона решила, что вряд ли к ней кто-то полезет с учетом всех охранных чар, наложенных лучшими специалистами Отдела Тайн, так что со спокойной душой оставила дверь незапертой. Лестница вниз была знакомой, как и первый этаж, полностью заставленный хиреющими растениями. Косой переулок тоже был абсолютно таким же, как и утром. Куча волшебников в мантиях, родные вывески и даже выемка в единственном розоватом булыжнике мостовой. Гермиона дошла до Министерства и влилась в толпу возвращающихся с обеда служащих. В Атриуме палочки проверяли два младших аврора, которых Гермиона не знала. Это не было чем-то слишком уж странным, потому что на незавидную эту работу часто назначали новичков. — Привет, мальчуганы, — широко улыбнулась аврорам Гермиона. — Вот мой пропуск. Гермиона вытащила из наплечной кобуры палочку. Авроры посмотрели на нее с легкой оторопью, но палочку для проверки приняли. — Все в порядке, мисс Гермиона, проходите, — сказал один из авроров и махнул рукой по направлению к лифтам. Гермиона шла к лифтам чуть медленнее, чем обычно, чтобы услышать комментарии авроров. — Что это с ней? — спросил тот аврор, который был повыше. — Какие мальчуганы? Что за улыбка? Ты вообще хоть раз видел, чтобы она так улыбалась? А прическа? С утра у нее другая была. — Не видел, — мрачно ответил второй. — Но она же из Отдела Тайн. Там у них мозги в банках, темные артефакты и прочая гадость. Много ли человеку надо, чтобы до мальчуганов дойти. Что же касается причесок - Мерлин тебя убереги комментировать женские волосы. Гермиона сделала внутреннюю пометку и зашла в лифт. Когда двери уже закрывались, в лифт прорвался Кормак Маклагген. Он тоже был совершенно обычным. Высоким, крепким и самоуверенным. — Невыразимец Грейнджер, — протянул он, останавливаясь глазами на волосах Гермионы — неужели на обед выходила? Это же потеря целого часа работы. — Как потеря? — ахнула Гермиона, прижимая ладони к щекам. — Нет никакой потери, если ты посвятил этот час жизни во всей ее полноте. Кто же откажется от обеденного траха? Ты что, Кормак, не трахался сейчас? Гермиона печально посмотрела на Маклаггена, как будто не верила в то, что он просто ел или прогуливался где-то. Тот, не отвечая, с ужасом посмотрел на ее и отвернулся, чтобы нажать кнопку второго этажа, на котором располагался аврорат. — Нажми для меня и третий этаж, — попросила Гермиона томным голосом. — У меня, понимаешь, посткоитальная нега. В руках все косточки расжижились, как у Гарри после лечения Златопуста. Маклагген вылетел на втором этаже, не оборачиваясь. Гермиона довольно хмыкнула. Этот тип ей никогда не нравился с той самой слизнортовской вечеринки, на которую она пригласила его из мести Рону. На третьем этаже располагался административный блок Отдела Тайн с ее кабинетом. Там все было до боли родным, так что Гермиона разулыбалась. Весь мир будет трещать по швам, но темные панели на стенах коридора и похожая на морщинистый сморчок Миранда Кукс, сидящая слева от лифта, останутся неизменными всегда. — Мисс Грейнджер, — приветливо сказала Миранда. — Я положила почту вам на стол. А вот это было крайне неожиданным. Миранда терпеть ее не могла, и обычно после каждой фразы, обращенной к Гермионе, демонстративно фыркала. — Вы великолепны, — с чувством сказала Гермиона. — То, как вы кладете почту на столу, всегда выше всяких похвал. Все ровненько, отцентрировано. Если Миранда решила быть с ней любезной, то Гермиона не станет упускать шанс стать с ней ближе. В конце концов, именно Миранда распределяла подарки на День невыразимца. Обычно Гермионе доставались псевдо-сахарные перья из магазина Джорджа со вкусом соленых несвежих носков, что бесконечно ее огорчало. Миранда растерянно улыбнулась в ответ на комплимент и вернулась к изучению бумажек у себя под носом. На кабинете висела все та же синяя табличка с именем Гермионы, а дверь выглядела привычно. Гермиона уже устала вести счет странностям, поэтому была рада чему-то неизменному. Зайдя в кабинет, Гермиона присвистнула. Внутренняя обстановка явно отличалась от прежней. На стенах не висели схемы боевых заклинаний, в правом углу не стоял манекен для отработки, но самое главное - стол. Стол снова был другим. На нем не было завала, он был идеально организован. Вся рабочая документация была рассортирована по множеству папок, самопишущие перья не валялись в стратегически неважных местах, а букетом стояли в специальной подставке. Но самое главное - в качестве пресс-папье был не любимый черепок давно почившего низзла, а какой-то кубок. Гермиона подняла его и прочитала надпись на табличке, прикрепленной к основанию. “Лучшему сотруднику Отдела Тайн 2006 года”. Гермиона никогда не была лучшим сотрудником. То есть она по факту была, но не все это признавали. Чтобы унять внутреннюю дрожь, зародившуюся от смутного понимания происходящего, Гермиона вынула палочку и выполнила комплекс из пяти базовых стоек, перетекающих из одной в другую. Гарри. Ей срочно нужен был Гарри. Автоматически она бросила взгляд на Детектор Магии, висевший на стене напротив стола. Он показывал все те же восемьдесят шесть процентов, которые она наблюдала сегодня утром, когда все еще было в порядке. Проходя мимо Миранды, Гермиона послала ей воздушный поцелуй, заставив нижнюю челюсть пожилой дамы неприлично отвиснуть. На втором этаже все тоже казалось привычным, но Гермиона уже не обольщалась. Кабинет Гарри, как и всегда, был открыт, так что она ускорила шаг. — Гермиона, какими судьбами? — ошарашенно спросил Гарри. Он изменился. На голове у него была короткая стрижка, открывающая заострившееся лицо. Круглых очков не было, зато был новый шрам, пересекающий верхнюю губу. Гермиона уже давно привыкла к тому, что в момент уязвимости из нее вылетали дурацкие шутки. Судя по тому, что ситуация была престранной, шутка могла быть особенно нелепой. Гермиона принудила себя досчитать до пяти. — Я пришла написать заявление о похищении Живоглота, — сказала она. — Такими вот судьбами. Катастрофическими. Что же, счет до пяти помог не особенно. Гарри поджал губы, отчего шрам побледнел. — Издеваешься? — прошипел он. — Устала игнорировать, поэтому ищешь самые дебильные поводы, чтобы поизводить меня? Этого Гермиона не ожидала. Достав палочку, она произнесла заклинание Коллопортус, заставив дверь закрыться, а потом и Муффлиато, чтобы все ее девичьи переживания остались внутри кабинета. Магия еще поддавалась, но дверь закрылась позже, чем следовало. — Неужели мы с тобой в ссоре? — тихо и неожиданно серьезно произнесла Гермиона. — В таком случае это дерьмовый мир. Гарри бросил на нее острый взгляд из-под густых ресниц. — У тебя есть пять минут, — сказал он. — Только прекрати паясничать, тебе это не идет. Это было наглейшим враньем. Гермионе очень шло паясничать, во всяком случае, так считала она. — Вместо тысячи слов, — начала Гермиона, — я покажу тебе кое-что. Она принялась выписывать палочкой довольно сложный рисунок, шепча при этом длинное заклинание. Краем глаза она видела, что Гарри выпрямился в кресле, не узнавая заклинания, и это было правильно. Заклинание не было внесено ни в какое из руководств, потому что существовало только внутри головы Гермионы. Через пару минут между ней и Гарри повисло что-то, похожее на крону дерева или ветвящиеся фракталы. Гермиона движением палочки отсекла почти все, оставив только одну толстую ветку, из которой выходило семь тоненьких линий. Пять из них светились ровным зеленым светом, а две - красным. Впрочем, лихорадочного мерцания у красных веточек вроде стало поменьше. — Что это? — недоверчиво спросил Гарри. — Пять открытых дверей в Отделе тайн и две, которые могут быть открыты? Или семь нот, две из которых исчезнут вместе с нашей магией? Наконец-то мы останемся без этих отвратительных ля и ре. — Ооооо, — пропела Гермиона. — Юмор. Музыкальные шутки на фоне апокалипсиса. Нет, Гарри, это все - гербарий соседних линий вероятности. Моя - вот эта… Гермиона указала на крайнюю справа веточку, горящую красным. — Твоя - вот эта, рядышком. Теперь, когда Гермиона вслух произнесла свои подозрения, они изменили свой статус, превратившись в обоснованные предположения. — Сколько у меня осталось? — продолжила она. — Три минуты? В моем мире, как и в твоем, исчезает магия. Если совсем кратко, то я прочитала несколько работ маггловских физиков-теоретиков. Хью Эверетта, Сасскинда… Впрочем, это неважно. Они исследовали гипотезу множественных вселенных. Я решила, что на происходящее стоит посмотреть с этой позиции. Глянуть не только на нашу реальность, но и на соседние. Если в каких-то вероятностях магия здорова, значит, можно понять, в чем поломка у нас. Идею я озвучила, но наши теоретики предложили мне сначала получить степень, а потом уже лезть к взрослым дядям и тетям. Гарри хмыкнул. В ссоре они были или нет, но характер Гермионы он знал хорошо. Если ей что-то запрещали или говорили снисходительно, она опускала рога и шла напролом. — В библиотеке Хогвартса я нашла один дневник, в котором волшебник начала двадцатого века высказывал схожие идеи. Мол, миров много. Они появляются миллионами и миллионами же исчезают, если дестабилизированы. Он даже разработал заклинание, позволяющее заглянуть в один из соседних миров, но на этом осмысленные записи заканчиваются. Дальше идут записи про производство огневиски из дистиллята кучевых облаков. Думаю, что он сошел с ума, как и предупреждала Трелони. Но я хорошенько подумала и придумала собственное заклинание. Расчетов было масса, я соединила маггловские теории и кучевые облака, то есть арифмантику… — У тебя закончилось время, — сказал Гарри, — но дело серьезное. Веточки светящиеся, облака. Даю еще минуту. Гермиона едва заметно улыбнулась. Гарри уже был на крючке. — Дальше я стала просчитывать ключевые параметры реальностей. Все семь, вырастающие из одной материнской ветки, очень похожи. Только у двух есть изъян - параметр магии нестабильный. — Уменьшается, — проговорил Гарри, бросая взгляд на собственный Детектор. — Да, все так. Пропущу часть теоретических изысканий, но я смогла найти точки бифуркации - ключевые узлы на ткани мироздания, из-за которых все пошло наперекосяк. Наши миры - это тонущие корабли с магической течью. Я решила, что можно не ковыряться в узлах и точках, а просто произнести модифицированное заклинание Репаро. — Репаро не для вещи, а для целого мира? Лицо у Гарри сделалось восхищенным и одновременно скептическим. — Грешна в поиске легких путей, — вздохнула Гермиона. — Не помогло, — сказал Гарри. — Наш мир не исцелился, магия продолжает убывать. Он посмотрел на Детектор, стрелка которого качнулась в сторону восьмидесяти пяти процентов. — Зато меня перенесло в другую реальность, — ответила Гермиона. — К вам, соседям-погорельцам. Если хочешь, я изложу тебе доказательства. В них входит Миранда Кукс, твоя стрижка, череп, отсутствие грязной посуды и… — У нас же течь, а не пожар. Мы не погорельцы, — перебил ее Гарри, внимательно рассматривая Гермиону. Затем он несколько раз глубоко вдохнул. — Так значит, мы с тобой в вашем гипотетическом мире по-прежнему друзья? — Друзья, — ответила Гермиона. — Лучшие, разумеется. Можно я тебя обниму? Мне очень здесь одиноко. За что она любила Гарри, так за его способность быстро находить преимущества в любой ситуации. — Пока нельзя, — проворчал Гарри. — Я все еще ни в чем не уверен, хотя ты очень сама на себя не похожа. После работы встречаемся в “Дырявом котле”, я тебе “Веритасерум” в сливочное пиво подолью. Гермиона встала и попыталась поцеловать Гарри в колючую макушку, но он выставил перед собой палочку. — Ладно, — проворчала Гермиона, поворачиваясь к двери. — Я сама себе не до конца верю. Все еще есть вариант с галлюцинациями. Но если это так, то ты - очень настороженная галлюцинация. А ведь мы однажды переспали, это создает особую доверительность в отношениях. — Я Главный Аврор, — закричал ей в спину Гарри. — Даже если я твоя галлюцинация, то я обязан быть недоверчивым. Хотя погоди, как это переспали? На этот вопрос Гермиона не ответила. Она готова была поставить десять галлеонов на то, что теперь Гарри будет мучаться до самой встречи.