Чужая реальность, свой человек

Нотт вместо того, чтобы подобраться и настроиться на спарринг, расслабленно развел руками и широко улыбнулся, явив миру чудеснейшие ямочки. Глаза же у него оставались колючими. Гермиону восхитила эта сложная эмоция на его лице, которую мог уловить только ценитель подобного. — К твоим услугам, Грейнджер. Нотт шутовски поклонился и снял с себя легкие тренировочные ботинки. Видимо, не хотел оставлять синяков, если в пылу сражения пнет Гермиону. — Для твоего успокоения, — продолжил он, — сразу озвучу, что обещаю почти не применять к тебе болевые приемы, удушающие захваты и грязные приемчики. Все будет по инструкции, чтобы никто не смог написать на меня докладную записку. Но если я сорвусь, не держи зла. Намек был очевиден. Видимо, Гермиона-2 часто сообщала о промахах своих коллег в письменном виде. Сама Гермиона такое не практиковала, иначе в адрес Рона поступил бы трехтомник кляуз. — А я буду использовать, — сказала Гермиона. — Я маленькая слабая женщина, я только при помощи грязных приемчиков и справляюсь. Нотт рассмеялся, и глаза у него стали чуть более теплыми. — Применяй все, что угодно. После Драко мне сегодня ничего не страшно. Гермиона кинула быстрый взгляд на Малфоя. Вид у него был крайне заинтересованный, а глаза сверкали. — Коллеги, у вас на парную активность будет десять минут, — объявил он официальным тоном, преображаясь в рефери. — Никакого сражения до первой крови или смерти противника. Никто не выигрывает и не проигрывает. Задача спарринга - выявить все слабые места Грейнджер, похвалить ее за старания и дать несколько десятков советов на будущее. Нотт, будь джентльменом, все-таки не швыряйся дамой. Грейнджер, рекомендую наложить на себя амортизирующее заклинание. Вдруг он не выдержит. Наверняка не выдержит. Это были первые слова, услышанные Гермионой от здешнего Малфоя. Голос его отличался от голоса другого Драко так же, как отличались мимика, глаза и манера поведения. То есть радикально. Тембр голоса у стоящего перед ней Малфоя был богатым, почти мурлыкающим. Гермиона, чувствительная к звукам, на миг прикрыла глаза и представила, что голос набегает на нее, как волна южного моря. Затем ответила: — Амортизирующими заклинаниями пользуются те, кто не любит чувства полета. Кто страшится столкновения с реальностью и матами. Швыряйся мною, Нотт, бесстрашно. Я сварила отличную партию Костероста. Это было вранье, но Гермиона никак не могла допустить, чтобы с ней обращались, как с вазой гоблинской работы. Малфой ухмыльнулся и произнес заклинание Темпус. Светящиеся в воздухе цифры появились не сразу, отчего Малфой поморщился. Даже потеря пятнадцати процентов магии уже вызывала сложности. — Время пошло, вперед, коллеги! Раздавите друг друга морально! Мы вас потом надуем! Нотт с Гермионой принялись кружить друг вокруг друга. Внутри Гермионы начало разливаться самое сладкое чувство - предвкушение боя, когда в голове не остается ни одной мысли. Только забитые в тело движения и готовность к импровизации. Жаль, что использовать она могла только базовые приемы. В этом спарринге Гермиона не хотела демонстрировать даже половины своих навыков- сразу ломать легенду ей не хотелось. Нужно было оставить кое-что на сладкое для Малфоя. Он же, судя по всему, стал не только рефери, но и комментатором. — Сейчас, уважаемые зрители, мы видим начало сцены, в которой враг - злобный оборотень, Пожиратель смерти или разъяренный докладной запиской коллега, пытается подобраться к прелестной девчушке. Она без палочки, она без защиты со стороны рыжих и шрамированных гриффиндорцев. Совсем одна в сыром лесу. Иии…. Есть бросок злодея на невинную жертву! Нотт действительно охрененно быстро скользнул к Гермионе, схватил ее за предплечья и неуловимым движением крутанул ее спиной к себе, как в танце. Из этой позиции он крепко обхватил ее корпус, лишив возможности двигать руками. Разумеется, она загодя заметила, что он хотел сделать - и позволила ему прижаться к себе. Они застыли. Гермиона повернула голову к Нотту и на грани слышимости прошептала: — Нахрен лозунг “победила дружба”. Кто первым покраснеет, тот и проиграл, хотя знать о выигрыше будем только мы. — Принято, — так же тихо ответил Нотт и незаметно провел одним из пальцев Гермионе под грудью. — Хватит обжиматься! — закричал Малфой, дуя в воображаемый свисток. — Грейнджер, ошибка номер раз. Не давай противнику поймать тебя врасплох. Гермиона резко поджала ноги, так что Нотт был вынужден держать ее на весу. От неожиданности он выпустил ее из рук, и все авроры возмущенно заворчали. Откатившись от Нотта на приличное расстояние, Гермиона поднялась на ноги. — Теперь ты нападай, Грейнджер! — продолжил обучение Малфой. — Видишь, противник смотрит глупыми глазами. Глаза, кстати, у Нотта оказались не светло-зелеными, как в ее мире, а цвета мха в сумерках. Гермиона бросилась к Нотту, падая возле него ногами вперед, чтобы сделать подсечку. Скорость была намеренно недостаточна, так что Нотт легко отступил от Гермионы и воспользовался тем, что она в лежачем положении. Он метнулся к ней, поставив колено между ее ног, чтобы Гермиона не смогла поджать ноги и отбросить его. Снова схватил ее за предплечья, и упал на нее, следуя рекомендации Малфоя давить соперника. Он перехватил ее кисти одной рукой и завел их за голову Гермионе, приподнявшись над ней на свободном локте. — От тебя идет жар, — прошептала Гермиона. — Жар разгоняет кровь, она омывает все - бедра, живот, щеки… И это волнующее чувство контроля над другим человеком… Она якобы бессильно заерзала под Ноттом, вглядываясь в его лицо. Ей было важно понять, что его может по-настоящему пронять. Кожа, прозрачно-розовая, как костяной фарфор с чаем из гибискуса, алеть не желала. Видимо, контроль над партнером не был его кинком, а описание физиологических процессов не заводило. — Придумай что-нибудь еще, — улыбнулся Нотт, накладывая на них заклинания тишины. Его владение беспалочковой магией, тем более в условиях ограничения, впечатлило Гермиону. Авроры, включая комментатора Малфоя, стояли молча, наблюдая за тем, как Гермиона беспомощно дергается под Ноттом. Она повернула голову вбок и жалобно посмотрела на мужчин. — Нотт, прекрати лежать на Грейнджер дольше, чем этого требует спортивная этика! Восстань и урони ее еще раз! — наконец очнулся Малфой. — Только для начала я покажу ей, что нужно делать в такой ситуации. Нотт скатился с Гермионы и пружинисто вскочил. — Молодец, — почти не шевеля губами, сказал он и протянул ей руку. — Не раскраснелась, когда мужчина раздвинул твои ноги коленом. Гермиона кивнула, соглашаясь. Она действительно молодец - так талантливо имитировать проигрыш раз за разом. Малфой подошел к Нотту и лег на мат. Руки он сразу закинул назад. — Придави меня, красавчик, — проворковал он. — И я хочу, чтобы от твоей хватки у меня на запястьях остались синяки. На лбу у Малфоя лежало несколько прядей, чуть потемневших от пота. Он прикрыл глаза темными, в цвет бровей, ресницами, и пару раз глубоко вздохнул. От этого действия под футболкой проявился контур нижних ребер и мышцы плоского живота. Нотт, хмыкнув, устроился на Малфое, повторив все, что делал с Гермионой. В следующий момент Малфой совершил резкий поворот корпусом вбок, сбивая баланс Нотта, и, высвободив ногу, уперся противнику коленом в пах. — Дальше сама разберешься, — легко сбрасывая с себя Нотта, сказал Малфой. Только не покалечь, Нотт у нас вообще-то не для работы родился, а для племенного разведения. Гермиона повторила все безупречно. Используя инерцию Нотта, пытающегося уйти от соприкосновения его паха и ее колена, она быстро вывернулась и уселась ему на бедра. — Фиксирую противника крепкими женскими ногами, — закричала она, сбрасывая тишину. — Далее дезориентирующий прием, не дающий ему воспользоваться руками. Заклинание тишины она вернула сразу после этого. Разумеется, удар костяшками в горло Нотту она совершила еще на слове “фиксирую”. Нельзя во время боя разговаривать пространными фразами. Удар был совсем легким, почти поглаживающим, но Нотт схватился руками за шею, понимая, что она пожалела его. Гермиона наклонилась к нему, прогибаясь в пояснице. Волосы почти коснулись его лица, заслоняя ее губы от зрителей. — Сверху мне нравится больше, — сказала она. — Тут уже у меня больше контроля. Проклятый Нотт и сейчас не покраснел. Спарринг продолжился ударами, захватами и бросками через бедро. Улучая моменты, Нотт говорил ей: - я думаю, что ты дрочишь, когда пишешь докладные записки; - у тебя оказалось отличное тело, зачем ты маскируешь его уродливыми широкими юбками и свободными блузками; - я сейчас тебя слегка придушу, смотри не кончи; - комбинезон не скрывает, что у тебя встали соски, Маклагген сегодня будет принимать душ с мыслями о тебе. После этой фразы он даже тихонько застонал, чтобы показать, как именно будет Маклагген думать о Гермионе. Это было все настолько невинно и неэффективно, что Гермиона даже загрустила. Наверное, Нотт опасался переходить границы, опасаясь возмездия. С ее стороны были следующие психологические удары: - в школе я была в тебя влюблена, хотя это довольно инцестуально, мы слишком похожи; - у тебя отличный рот, Нотт, уверена, когда ты кончаешь, над твоей идеальной верхней губой собирается несколько капель пота, я бы его слизала; - спасибо, у меня и вправду отличное тело, видел бы ты переход от талии к ягодицам, когда я без комбинезона. Она прошлась по возможным точкам уязвимости - запрещенным темам, смущению от признания, способности визуализировать картинки в голове и отсылкам к оргазму. Победила она тогда, когда Нотт вывернул ей руку. Делая вид, что ей больно, Гермиона согнулась. Продолжая удерживать ее руку над спиной, рослый Нотт присел рядом. — Вы с Малфоем оба так хороши, что я возбудилась, когда он лежал под тобой, — хрипло сказала Гермиона. Щеки у Нотта вспыхнули изнутри. Это был один из самых красивых румянцев, что Гермиона видела в жизни. Внутри себя она присвистнула. Неужели все было так легко? Что это? Табуированность? Вряд ли. Кинк на то, чтобы за Ноттом во время секса наблюдал кто-то третий? Возможно. — Мы закончили, — сказала Гермиона, снова сбрасывая заклинание. — С тебя три пачки пергамента. Нотт кинул на нее бешеный взгляд, но промолчал. — Да, вы закончили, — сказал Малфой. — Время вышло. Ты была не так уж и плоха, под конец даже пару раз нейтрализовала Тео без моих подсказок. — Спасибо, тренер, спасибо, Нотт, — произнесла Гермиона. — Я приду еще. Она посмотрела на себя в зеркальную стену. Больше всего она нравилась себе после тренировки или реального боя, потому что все в ней было наэлектризованным. Волосы, глаза, кожа. Маггловская молния на груди была довольно прилично расстегнута, когда Нотт пытался ухватить ее за грудкИ. — Откуда в тебе такие перемены? — без всякого фиглярства спросил Нотт, задумчиво посматривая на нее. — У меня сегодня выходной от занудства, — сказала Гермиона, застегивая молнию. — Обычно он выпадает на обычные выходные, так что вы меня видите только в другом агрегатном состоянии. — Новая Грейнджер, приходи к нам на вечеринку в пятницу, адрес вышлю совой, — сказал Малфой, игнорируя гримасы Нотта. — Там будет кое-что по твоему профилю. Не забудь опять взять выходной от стервозности. Гермиона улыбнулась и задумчиво покачала взлохмаченной головой. Ее судьба еще не была решена, поэтому обещать она ничего не могла. Однако кое-какого успеха она уже добилась, слизеринцы были готовы с ней тусоваться. Впрочем, скорее всего они просто хотели ее присутствия в качестве диковинной зверушки. Выходя из зала, она напоследок шепнула Нотту: — Все, что было на матах, остается на матах. Шагая по коридору, она услышала, как Малфой спросил у Нотта, зачем он накладывал заклинание тишины. — Она противно кряхтела, — сказал Нотт. — Из жалости к ней я не хотел, чтобы вы слышали.