Чужая реальность, свой человек

В лифте Гермиона заколебалась. Она то смотрела на второй этаж, на котором обитал Гарри, то на третий, где ее ждал тяжелый разговор с начальством. Внутренний спор решила рука, которая по мнению остальной Гермионы, была какой-то тряпкой. Она нажала на второй этаж, и Гермиона смиренно выдохнула. Ей подумалось, что это, возможно, не отступление от плана поговорить с руководством Отдела Тайн, а небольшое отступление для лучшей подготовки при помощи Гарри. Странно, но в этот день не только рука предала Гермиону, но и ноги. Они несли ее мимо кабинета друга дальше по коридору - туда, где находился тренировочный зал. Она приказала себе быть сдержанной и не показывать себя сразу во всей красе. Как минимум пятнадцать минут. В зале тренировались пятеро авроров. Драко Малфой, которого она сразу узнала по цвету волос, как у Снежной королевы из маггловской сказки, Теодор Нотт, Кормак Маклагген и двое авроров, которых она не знала. Гермиона проскользнула в зал и села у стены с согнутыми коленями. Первым внимание на нее обратил Маклагген, который взглянул со смесью смущения и подозрительности. Гермиона решила, что он никак не мог забыть ее воображаемый обеденный трах. Предварительное мнение о Гермионе-2, сложившееся на основании ее бумаг, обстановки квартиры и сложного отношения с бывшими лучшими друзьями, было неутешительным. Гермиона-2, судя по всему, никогда бы не стала рассказывать о своей сексуальной жизни даже в шутку. Маклагген что-то прошептал одному из неизвестных Гермионе авроров, сделав вид, что берет его в захват. Неизвестный аврор с ужасом посмотрел на Гермиону, забыв замаскировать брошенный на нее взгляд. Это было не слишком интересно. Второй борющейся парой были Малфой и Нотт. Они никакого внимания на Гермиону не обратили, потому что были заняты швыряниями друг друга на маты. И они смеялись. Оба. Мозг Гермионы заработал на полную. В ее мире всех, кто был так или иначе связан с Пожирателями смерти и избежал заключения, принудили подписать магический контракт с общественно полезными институтами. Десять лет службы аврором, мелким чиновником, архивариусом или конюхом фестралов, не считая выплаты гигантских репараций - и ты свободен. С учетом того, что Малфой и Нотт были белой костью, прирожденными римскими патрициями, презирающими любой физический труд и опасную работу, в этом мире тоже подписывали принудительные контракты. Но это Гермиона прогнала внутри головы быстро, потому что главным было другое. Малфой смеялся. У него были растрепаны волосы. Он даже ущипнул Нотта за сосок, отчего тот возмущенно взревел, а потом захохотал. “Правильно”, — подумала Гермиона. — “В бою все средства хороши. Кусай за нос, выкручивай все, что может открутиться. Плюс десять очков Малфою”. Колоссальное отличие здешнего Малфоя от того, который жил в ее мире, было очевидным. У него была другая мимика - очень живая и свободная. Все, что он проживал на тренировочной площадке, отражалось у него на лице. Напряжение, радость от удачного приема, удивление, когда Нотту удавалось его подловить. Ее Драко эмоциональностью был похож на скалу где-то на Севере. В любой ситуации он оставался аристократом, которому мама в детстве запретила пользоваться мимическими мышцами, чтобы у него со временем не появилось морщин. Он практически не поддерживал никакие светские беседы и не отвечал на шутки Гермионы. Видит Мерлин, она множество раз пыталась его как-то раскачать. Но разве можно раскачать дуб или гигантскую секвойю? Гермиона сдалась. Более того, она стала испытывать неловкость рядом с Малфоем, потому что он был единственным, кто заставлял ее чувствовать себя глупо. Глупой Гермионе быть не нравилось. Она пыталась представить себе, какую женщину мог бы выбрать такой мужчина. Наверное, похожую на мраморную статую. Стоит себе красивая где-то в углу, дурацких шуток не говорит, лоб не морщит, а Малфой раз в три дня стирает с нее пыль экономными движениями. Она так жадно смотрела на здешнего Малфоя, что тот, почувствовав на себе взгляд, обернулся, отцепил от своего ворота Нотта и коротко ей поклонился. Лицо его полностью изменилось. Он стал серьезен, а глаза у него сделались холодными. Гермиона кивнула ему и махнула рукой, мол, продолжайте, я тут только скромный зритель. Глаза у этого Малфоя оказались другого цвета. Если в ее мире у Малфоя были стальные глаза, как у сельдевого кальмара, то у здешнего были искристо-голубые. Малфой сделал подсечку Нотту, который тоже уставился на Гермиону, и довольно улыбнулся. Отчего-то Гермионе сделалось неприятно, что улыбки он расточает кудрявым мужчинам, а не кудрявым женщинам в ее лице. Возможно, подумала она, это был незакрытый гештальт с другим Драко. Внутри зрело взрослое решение. Она сделает все, чтобы этот Малфой не просто улыбался, а хохотал из-за нее. Интеллект дергал ее внимание за рукав. Он рекомендовал Гермионе понаблюдать и за Ноттом, но она не могла оторваться от созерцания Малфоя. Шокирующее осознание постигло ее - она увидела, насколько этот Малфой красив. Его версия в другом мире была тоже красива, как красив карандашный набросок опытного художника. Но в нем не было красок, не было ничего, способного оживить это холодное совершенство. От лица ее Малфоя хотелось отвести глаза, потому что оно словно говорило - еще один взгляд и я произнесу страшные слова. Первое начинается на “А”, второе на “К”. Но красота этого Малфоя была не только физической. Да, он был прекрасно сложен. Под тренировочной футболкой хорошо были видны выпуклые грудные мышцы, а короткие рукава обтягивали рельефные бицепсы - не огромные, а функциональные. Мышцы, которые существовали не для позерства, а для работы. Но самым красивым в Малфое было то, как он двигался. Легко, текуче, реагируя не по инструкции, а по ситуации. Намётанному глазу Гермионы, которая видела в работе несколько десятков авроров, было очевидно, что наконец-то есть кто-то, кто сможет составить ей конкуренцию. Тихая вибрация прокатилась по мышцам вдоль позвоночника. Гермиона уже была готова перейти в размышлениях к заднице и ногам, как ее окликнул Нотт. Он, чертяка, тоже был поразительно хорош. Впрочем, Нотты везде хороши, во всех мирах. Он был похож на саму Гермиону - темные кудрявые волосы, растрепавшиеся так, что окружали его лицо, как у херувимов на картинах Возрождения. Длиннющие ресницы просматривались даже от стены, возле которой сидела Гермиона. Темные глаза, цвет которых Гермиона пока не могла разобрать, смотрели на нее с легким прищуром. — Сегодня у нас по программе нет палочкового боя, Грейнджер, — мягко сказал он, — так что ты не сможешь понаблюдать за тем, как мы используем твои невероятные разработки. Зачем тебе вдыхать мужские миазмы? Иди, милая, не трать время попусту. Гермиона чуть не рассмеялась. Другой Гермионе такое снисходительное и фамильярное обращение точно не понравилось бы. Это означало, что Нотт ее терпеть не мог. — Нооооотт, — прошептала Гермиона себе под нос. — Через неделю, если меня не посадят в Азкабан, ты меня обожать будешь. — Прости, не расслышал, — прокричал Нотт, приставляя руку к уху. — Я глуховат! Малфой меня чуть уха не лишил! И соска! Видимо, он думал, что сейчас Гермиона вскочит и убежит, лишь бы только не слышать про соски. — ГОВОРЮ, ЧТО У МЕНЯ ПОРУЧЕНИЕ ОТ НАЧАЛЬСТВА! ВОССТАНОВИТЬ СВОИ БОЕВЫЕ НАВЫКИ! ГОВОРЯТ, ЧТО Я ПРОПИТАЛАСЬ КНИЖНОЙ ПЫЛЬЮ И МОГУ СРАЖАТЬСЯ ТОЛЬКО С КЛЕЩАМИ! Гермиона проорала эту тираду на такой громкости, что чуть не лопнула. Возможно, в глазах даже полопались капилляры. Все пятеро авроров застыли в полнейшей тишине. Первым очнулся Маклагген, который опять принялся что-то шептать партнеру по тренировке. — Без проблем, поможем тебе справляться не только с клещами. Кого выбираешь в партнеры? — спросил Нотт. Видимо, такое легкое согласие означало его желание посмотреть на поверженную Гермиону. Искушение выбрать Малфоя было велико, но Гермиона умела растянуть удовольствие. — Тебя… — сказала Гермиона и прикусила губу.