Чужая реальность, свой человек

Утром Гермиона проснулась пораньше, чтобы до прихода на работу успеть в Гринготтс. К сожалению, в новой реальности по-прежнему требовались деньги. Кроме того, ей нужно было кое-что проверить. В общем зале, из которого клиенты попадали в личные хранилища, тоже за последние десять лет был сделан ремонт: темные каменные плиты облицовки были заменены на каменные плиты чуть светлее - буквально на полтона. Видимо, гоблинам кто-то рассказал про психологию дизайна интерьера и про то, что волшебникам не очень хочется чувствовать себя как в склепе. Гермиона внутри рассмеялась, представляя себе сцену, когда дизайнер говорит: “Умоляю, сделайте помещение светлее!”, а гоблины отвечают сквозь острые зубы: “Ладно, сделаем, хотя это и унизительно. Только пусть почти никто изменений не заметит”. С потолка свисали кованые люстры, оборудованные магическими светильниками. Несмотря на свой характер и нелюбовь к светлым оттенкам, гоблины знали толк в утонченной красоте. Люстры были похожи на переплетенные лозы - с листьями тончайшей отделки и сидящими между ними птицами. — Здравствуйте, — сказала Гермиона, подходя к свободному гоблину. — Я бы хотела узнать количество галлеонов в своем хранилище, и забрать оттуда горстку-другую. — Конечно, — не здороваясь, ответил гоблин. — Покажете палочку - и все сделаем. Гоблин был молодым и особенно зубастым. Крупнее и мрачнее, чем средний гоблин, и Гермионе очень захотелось его пощекотать. Щекотка даже дракона делала смешливым. Гоблин как будто почувствовал желание Гермионы, поэтому чуть откинулся назад. Достав палочку, Гермиона положила ее на стол. Проверку в Министерстве палочка прошла, значит, у Гермионы-2 была такая же. Гоблин положил палочку в резную деревянную шкатулку и выжидающе посмотрел на крышку. Над крышкой всплыли светящиеся гоблинские символы, которые Гермиона не успела расшифровать. Гоббледук был сложным языком, и Гермиона никогда не могла найти время на то, чтобы подучить его основательно. — Пойдемте, мисс Грейнджер, — еще более неприветливо сказал гоблин. — Обычно меня узнают чуть раньше, — сказала Гермиона укоризненно. — Я у вас все-таки местная легенда. — Часть преступной группировки вы, а не местная легенда, — бросил гоблин, не оборачиваясь. — Наша группировка просто спасала мир от Темного лорда! Думаете, я каждый день драконов из подземелий краду? И проникаю в хранилища под оборотным зельем? — Думаю, что да, — подумав, ответил гоблин. — Мы все за вами, мисс Грейнджер, следим. Гоблин провел Гермиону в небольшой лифт, украшенный зеркалами. Это было что-то новенькое, потому что в ее мире по-прежнему работали адские вагонетки, мчащиеся по рельсам в самое пекло. Лифт закрылся за вошедшими, но гоблин не торопился нажимать нужную кнопку. Он рассматривал отражение Гермионы в зеркале, склоняя голову то в одну сторону, то в другую. Учитывая, что вытянутые уши, торчащие над макушкой, от движений слегка покачивались, он стал похож на прислушивающуюся к чему-то собаку. — Отличная придумка, — похвалила Гермиона. — Зеркальные артефакты, способные выявить истинный облик человека под Оборотным зельем. Это, как мы с вами уже обсудили, моя заслуга - вам давно нужно было усилить охранные меры. В отражении была все та же Гермиона, зашедшая в банк. Кудрявые волосы до плеч, облегающий черный комбинезон, золотистые веснушки на носу и щеках. — Спасибо я вам говорить не стану, — процедил гоблин. Он задумчиво смотрел на отражение Гермионы, а потом вздрогнул, как будто сейчас ему нужно будет сделать что-то неприятное. — Отражение показывает, что все в порядке, только я чувствую какую-то неправильность. Странная вибрация. Мне придется вас потрогать. В этом мире Гермиону часто хотели потрогать. Сначала Луна, теперь гоблин. О загадочной гоблинской магии, не требующей палочки, Гермиона была наслышана. Гоблины работали с контактной магией - делали артефакты, украшения, изменяли предметы, касаясь их. Разумеется, гоблин хотел ее потрогать, ему нужно было почувствовать магическое ядро Гермионы пальцами. — Трогайте, — великодушно согласилась Гермиона. — Только в социально одобряемых местах, иначе я могу и сомлеть. Вон вы какой крепкий, высокий и дерзкий. Гоблин доходил Гермионе до носа, но все равно немного побурел от комплимента. Он коснулся руки Гермионы и застыл. — Ничего не понимаю, — тряхнув ушами, сказал гоблин. — Грейнджер и не Грейнджер одновременно. — Долгая психотерапия у целителя, — пожав плечами, ответила Гермиона. — Наконец-то наступили серьезные изменения. Я сейчас другой человек. Веселый, открытый, отбросивший травмы прошлого. Кстати, о травмах. Один полет на драконе чего стоил. Я этого дракона сеансов двадцать отрабатывала. Гермиона понимала, что ходит по тонкому льду. Тем не менее, страха в ней не было. Отбоялась. От очередного упоминания дракона гоблин почти зарычал. Гермиона поняла, что ход сработал. Ей было важно переключить колебания гоблина на привычную реакцию ярости. — Поехали, — сказал гоблин после долгой паузы. На этот раз победа была за Гермионой, но как говорил наставник - когда наступает череда успеха и везения, важно оставаться бдительным. Нет ничего глупее, чем лицо человека, поверившего в собственную удачливость и непобедимость, в момент падения от внезапной подножки. *** В хранилище оказалась приблизительно такая же сумма, что и в родном мире. Это почему-то заставило Гермиону почувствовать прилив симпатии к своему двойнику из параллельного мира. Как говорил Крюкохват: “Мало что так роднит людей, как схожее финансовое положение”. От следующей мысли Гермиона, шагая по пути к Министерству, помрачнела. Проверку у гоблинов она прошла, но гоблины - это не руководитель Отдела Тайн. В ее мире им был Корнелиус Грейв, настоящий невыразимец - внешность не примечательная, возраст от пятидесяти до ста двадцати, нигде не замечен, никогда не привлекался, в публичных обсуждениях отсутствует. Такое ощущение, что он с детства предпочитал оставаться в тени, чтобы в будущем занять свой пост. В кабинете Корнелиуса была масса охранных и идентифицирующих чар, вскрывающих любого посетителя почище Сектумсемпры. Самым же главным инструментом Корнелиуса был его бритвенно острый ум. От предвкушения нового раунда игры у Гермионы защекотало в основании затылка. Шансы на то, что руководитель Отдела Тайн ничего не заподозрит были минимальными. Ей нужно было подготовиться к любому исходу, включая арест. Можно было, конечно, отложить беседу, но в ее мире Корнелиус часто приглашал Гермиону в свой кабинет, так что передышка будет пару дней от силы. С одной стороны, Гермионе нужно было идти по следующему плану: - собрать максимум информации о ситуации в этой реальности; - узнать как можно больше о Гермионе-2, которую она невольно вытолкнула из этого мира; - еще раз внимательно обдумать, почему при произнесении Репаро их с другой Гермионой поменяло местами; - сформировать уточненную теорию о том, почему в двух мирах убывает магия. Все остальное - рабочие задачи, интеграция в новый мир - было важным, но второстепенным. С другой стороны, Гермиона любила не последовательность, а параллели. Возможно, стоит продолжать действовать импульсивно, доверяя инстинкту. Инстинкт же подсказывал, что разговор с руководством лучше не оттягивать, чем бы он ни закончился. В конце концов, у нее есть Гарри. Он подстрахует. Гермиона вспомнила вчерашний вечер и расплылась в улыбке. Гарри и Луна были неожиданной парой, впрочем, как и Гарри с Пэнси. Жаль, что в знакомых Гермионе мирах Гарри с Джинни расстались, казалось, что они подходили друг другу идеально. Только, как знала Гермиона сама по себе, люди со временем могут меняться и меняться радикально. Мысли о Джинни навели Гермиону на размышления о Роне. В ее мире они отдалились, когда их юношеская влюбленность тихо и мирно закончилась. Кто он сейчас? Каким стал, если сделал выборы, отличающиеся от выборов в ее мире? Там они по-прежнему приятельствовали, встречаясь на работе. Но особой близости между ними не было. Слишком много встало между ними - неуверенность Рона, прохладца после расставания, болезненные переживания, которые иногда не объединяют, а отдаляют. Через пять минут она столкнулась с ним в Атриуме. От такого совпадения Гермионе сделалось зябко. Где-то на краешке сознания мелькнула мысль о том, что кто-то или что-то двигает ключевые фигуры, включая ее, как шахматную фигуру по доске. Ее Рон со временем стал похожим на Чарли - крепко сбитым, мускулистым, со множеством шрамов от полевой работы и темных заклинаний. Этот же Рон был выше. Все такой же широкоплечий, но стройнее и суше. На нем была красивая парадная мантия оттенка поздней листвы. Осанка у него была непривычно прямой, словно он больше не стеснялся себя, а рот тверже. Даже веснушки почти исчезли. Было очевидно, что работает он не рядовым аврором. Гермиона улыбнулась краешком рта. Этот Рон ей нравился больше. В нем чувствовалась порода. Внезапно ей вспомнился Драко Малфой. Пожалуй, сейчас Рон мог бы стоять рядом с ним - и никто бы не спросил, как деревенщина оказалась рядом с аристократом. — Ронни! — закричала Гермиона, подняв руку. — Иди сюда, переломись пополам и поцелуй свою дорогую подругу! Она помнила слова Гарри о том, что Гермиона-2 рассорилась не только с ним, но и с Роном, тем приятнее было проявить дружелюбие. Неожиданные действия дают неожиданный результат. Холодные синие глаза Рона пробежали по Гермионе сверху донизу. Он подошел к ней и чуть наклонился. Но не так, как требовалось для дружеских поцелуев. — Сначала извинения, потом все остальное. Сейчас я только оглушающее на тебя наложить могу. Гермиона спокойно смотрела в его красивое чужое лицо. Кожа стала прозрачнее и бледнее, брови и ресницы потемнели, делая цвет глаз еще насыщенней. Густые рыжие волосы потеряли морковный оттенок и стали медными, собирающими на себе отблески солнца. — Тогда я соберусь с силами, все переосмыслю и приду к тебе мириться, как полагается, — сказала Гермиона без всяких шутливых интонаций. Рон сухо кивнул и отправился в кафе Атриума. Походка у него была собранной и элегантной. — Мерлин меня раздери, — прошептала Гермиона. — Некоторым реальностям удается выжать из Рона все самое лучшее. Она не знала, что вскоре будет повторять те же слова.