Queen’s Gambit

Внутри всё выгорело дотла. Это было неестественное оцепенение — состояние зловещего анабиоза, когда сознание словно отделилось от тела и созерцало его крах со стороны, с отрешённым безразличием. Больше не хотелось кричать, бросаться в драку, вершить справедливый суд или взывать к совести. Трагедия последних дней, запах крови на её руках в операционной, истошные вопли Лары и пустой, застывший взгляд Эми выжгли в Венере всё до самого основания. И именно в этой гробовой внутренней тишине её прошибло внезапным, по-настоящему жутким откровением. Лео всё знал. Каждый кошмар этого года, изоляция Эми в бетонном склепе, насилие над Ларой и ментальные пытки над Тали — всё это не было случайными вспышками его слепого гнева. Перед ней обнажился его просчитанный до мелочей план. Он изначально понимал, что её стальную гордость невозможно сломать прямым штурмом, и вместо этого начал душить тех, кто ей дорог. Лео расчётливо, шаг за шагом, перекрывал вокруг неё кислород. Всё ради того, чтобы Венера — раздавленная весом чужой крови и младенческого плача — сама перешагнула через себя. Сама приползла к его ногам. От этой извращённой, садистской проницательности лидера по спине пробежал омерзительный озноб. Леонардо хладнокровно играл жизнями её сестёр, как послушными марионетками, ради одной-единственной цели — получить её. Так дальше продолжаться не могло. Если охотник хочет укротить пантеру, если его голодное, воспалённое эго требует её сдачи — она даст ему этот триумф.

Она примет его правила и сыграет эту партию до конца.

Каждый шаг по ледяному полу логова отзывался резкой, ноющей болью. Внутреннее естество куноичи, взращённое на абсолютной свободе отчаянно бунтовало. Словно дикая птица, запертая в тесной клетке, её душа яростно билась о рёбра, в кровь раздирая крылья и оглушительно крича: «Не смей! Остановись! Беги, он уничтожит тебя!» Паника липкой влагой проступала на коже, а дыхание перехватывало от подступающего ужаса перед неизбежным. Но Венера продолжала твёрдо идти. В её голове, заглушая отчаянный бунт сознания, монотонным, тяжёлым набатом стучал иной ритм — принятая ею добровольная жертва. Это была её тихая, невидимая война, которую она обязана была выиграть ради выживания остальных. Как матёрый стратег, она всё поняла: почему Лео не взял её силой во второй раз, как поступил с остальными. Он безжалостно калечил жизни сестёр, превращая девушек в послушные инкубаторы, а от неё, своего единственного равного соперника, он ждал ментальной капитуляции. Ему была необходима её покорённая, растоптанная воля. Венера добровольно бросит себя в пасть чудовищу, запрётся с ним в одной клетке и примет на себя весь сокрушительный удар его извращённого контроля. И пока Лео будет упиваться этой мнимой победой в спальне, пока его паранойя ослепнет от ликования — у сестёр появится драгоценное время, чтобы восстанавливаться и растить детей. Перед самой дверью додзё она на секунду замерла. Под закрытыми веками рваными вспышками пронеслись родные лица: бледная Лара, ищущая утешения; измождённая, ушедшая в себя Тали; маленькая, сломленная Эми. «Ради вас», — мысленно произнесла она, запечатывая эту клятву в сердце. Когда Венера открыла глаза, в их серой глубине не осталось и следа от прежней слабости — только решимость воина, готового переступить через собственную жизнь. Рука больше не дрожала. Твёрдым, плавным движением она отодвинула дверь сёдзи и переступила порог, навсегда оставляя прошлую себя позади. Пути назад не было. Тяжёлая деревянная рама скользнула в пазы без единого звука. В полумраке зала душно пахло благовониями и вековым деревом. Лео стоял посреди татами спиной к входу, плавно протирая шёлковым отрезком ткани безупречное лезвие катаны. Зеркальная сталь хищно ловила редкие отсветы умирающего огня. — Если ты снова пришла учить меня, как воспитывать детей, — не оборачиваясь, небрежно бросил он, и в его тоне сквозило ленивое равнодушие, — то можешь сразу уходить. Венера замерла на самом краю татами. Она сделала едва заметный выдох, усмиряя внутреннее сопротивление, но её осанка оставалась вызывающе прямой. — Я обдумала твоё предложение, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Я согласна. Движение его руки замерло. Шёлк застыл на самом острие. В синих глазах лидера на долю секунды вспыхнуло неподдельное изумление, которое он мгновенно скрыл за привычной маской строгого контроля. На лице Лео промелькнула едва уловимая, сытая ухмылка. Он развернулся к ней, с сухим щелчком убирая катану в ножны. — Продолжай, — коротко приказал он, сканируя её силуэт тяжёлым, оценивающим взглядом. Венера ступила босыми ногами на мягкий мат, сокращая дистанцию. Серые глаза смотрели прямо, без тени малодушного страха. — Я согласна продолжать род Хамато, — чеканя каждое слово, произнесла она. — И готова дать тебе столько наследников, сколько потребуется. Лео слегка приподнял бровь, упиваясь триумфом. Он двинулся навстречу, но Венера не позволила ему так просто перехватить контроль. Изящным, но жёстким жестом она выставила вперёд ладонь, удерживая его на расстоянии, и её тон приобрёл опасные, режущие нотки: — Но при одном условии — ты больше никогда не прикоснёшься к моим сёстрам и оставишь их в покое. Лео застыл. Его рот искривила зловещая, высокомерная усмешка. Он принялся неторопливо обходить её по кругу, словно оценивая внезапно доставшуюся ему добычу. — В таком случае, — прошептал он ей на ухо, скользнув за её спиной, — тебе придётся отрабатывать за всех троих. Весь тот долг, что они не смогут отдать клану ляжет на твои плечи. Ты готова к этому? Он снова вырос перед ней, бесцеремонно и пристально разглядывая её лицо, ожидая, что она дрогнет или вспыхнет яростью. «Я готова задушить тебя прямо сейчас, мразь... — яростной вспышкой пронеслось в мыслях Венеры. — Голыми руками пережать твою глотку». Но внешне куноичи осталась непоколебима. Напротив, её губы тронула пугающе манящая улыбка пантеры. Она сделала плавное движение вперёд, сводя расстояние между ними к минимуму. — Видимо, тебе следовало узнать меня лучше, — её голос стал тише, приобретая бархатистые, гипнотические нотки. — Я намного выносливее, чем кажусь. Это откровенно позабавило парня. Его ухмылка стала шире, а в потемневших глазах вспыхнул опасный, нездоровый азарт. Не отрывая от неё тяжёлого, сканирующего взгляда, он демонстративно отступил назад, увеличивая дистанцию и вынуждая её застыть на месте. Разорвав контакт, Лео запустил пальцы за широкий кожаный пояс на своих бёдрах, извлёк прохладный металл ключа от комнаты Эмоли и протянул его на раскрытой ладони, едва заметным, приманивающим жестом подзывая куноичи к себе. Всем своим видом он показывал: подойди и возьми. Он буквально дрессировал её, заставляя сокращать созданное им расстояние. Венера, полная решимости и ледяного расчёта, стойко двинулась вперёд, направляясь прямо к нему за своей законной трофейной добычей. Как вдруг пальцы мечника разжались. Тяжёлый ключ со звоном упал на татами, прямо к его босым ногам. Мутант даже не шелохнулся, безмолвно приказывая ей опуститься перед ним. Венера не смутилась. Напротив, она лишь вызывающе натянула улыбку и, плавно удерживая его взгляд, опустилась на одно колено, протягивая руку к металлу. Но стоило подушечкам её пальцев коснуться кольца, как Лео резко, грубо наступил прямо на её ладонь. От неожиданной вспышки боли куноичи рвано выдохнула, крепко сжав зубы, и из её горла вырвался невольный, надрывный стон. Массивная стопа тяжело и непоколебимо зафиксировала её пальцы на полу, намертво удерживая её в коленопреклонённом положении. Лео наклонился, бесцеремонно перехватил её лицо за подбородок и резко заставил запрокинуть голову, вынуждая смотреть на себя снизу вверх. — Ты играешь в очень опасную игру, Венера, — вкрадчиво, с леденящим предупреждением выдохнул он. Но куноичи не собиралась оставаться внизу. Пока Лео упивался её мимолётной слабостью, она плавно, без лишних движений завела свободную левую руку за его щиколотку. Ловким, отточенным приёмом она резко надавила на чувствительный нерв на его лодыжке, заставляя лидера рефлекторно ослабить хватку и приподнять стопу. В ту же секунду Венера выдернула правую кисть, намертво зажимая в ней отвоёванный ключ, и рванула вверх. Она поднялась на ноги единым, бесшовным кошачьим движением, увлекая за собой его ладонь, так и не выпустившую её подбородок. Теперь они стояли на одном уровне — глаза в глаза. Венера накрыла его пальцы, державшие её лицо, своей тёплой ладонью, и её улыбка стала ещё острее. — Разве опасности когда-то пугали великого мастера ниндзюцу? — ответно парировала она. Девушка сделала паузу и, не отрывая взгляда от его потемневших зрачков, чувственно, дразняще закусила нижнюю губу, заставляя Лео рвано сглотнуть. Её ладонь плавно скользнула вниз, опустилась на его пластрон и уверенно прошлась по рельефной груди. Венера приблизилась к нему вплотную, так, что между ними не осталось воздуха, и резко, властно потянула лидера за кожаные ремни на себя: — Теперь я — твоё единственное испытание. И поверь, тебе меня будет более чем достаточно. Она подалась вперёд и прошептала ему прямо в ухо, и её тон мгновенно стал смертельно серьёзным, пронизывающим до костей: — Но если ты ещё хоть раз обидишь моих девочек... я сделаю всё, чтобы твой клан вымер на мне. Венера с силой, но изящно оттолкнула его от себя, разрывая захват. Лео отшатнулся на полшага. От её дикой дерзости кровь в его жилах мгновенно закипела. Его эго вожака и самца полыхало — эта женщина только что стояла перед ним на коленях, но умудрилась полностью подчинить себе момент. Она была великолепна в своей опасной, фальшивой покорности. Венера развернулась и, не оборачиваясь, направилась к выходу из додзё. Когда её пальцы уже коснулись деревянной рамы сёдзи, сзади донёсся его низкий властный голос: — Жду тебя сегодня ночью. Дверь скользнула вбок. Венера вышла в пустой, погруженный в полумрак коридор и резко задвинула за собой сёдзи, окончательно отрезая себя от удушливого присутствия Леонардо. Едва деревянная рама встала в пазы, силы мгновенно оставили её. Венера обессилено прислонилась спиной к бамбуковой перегородке, чувствуя, как колени предательски подкашиваются. Она задыхалась, жадно глотая прохладный воздух, словно только что пробежала несколько километров на пределе физических возможностей. Сердце заполошно, болезненно билось о рёбра, отдаваясь настойчивым стуком в ушах. Руки мелко, неудержимо дрожали. Венера подняла правую кисть и изо всех сил прижала отвоёванный, всё ещё хранящий холод татами кусок металла к своей груди, прямо напротив бьющегося сердца. По руке, где только что была стопа тирана, расползался багровый след, но она не чувствовала этой боли. Внутри неё звенело только одно: получилось. Она сделала это. Она вырвала свободу для своей маленькой, запертой в заточении, кровинушки. Капкан за её спиной захлопнулся, и цена этой победы была страшной. Но глядя на ключ в подрагивающих пальцах, Венера знала — ей предстоит сполна заплатить эту цену. Куноичи заставила себя оторваться от двери. Путь по тёмным переходам логова давался легче только от одной мысли — трофей в её руке. Она почти не чувствовала под собой ног, пока не добралась до их комнаты. Отодвинув дверь, она застала Тали у кровати. Сестра выглядела измождённой, на её лице застыла маска вечной тревоги, но стоило Венере переступить порог, как та резко вскинула голову. Старшая не стала ничего говорить. Она просто молча протянула руку вперёд и раскрыла ладонь, где тускло блеснул кусок металла. Глаза Тали расширились. На мгновение её лицо вспыхнуло искренней радостью, какая бывает только у людей, выбравшихся из петли. Она сделала движение навстречу, не веря собственным глазам. — У тебя получилось! — выдохнула она, и её голос сорвался от нахлынувшего облегчения. Тали бережно забрала ключ, сжимая его в пальцах. — Но... как? Что ты ему сказала? Венера промолчала. Она лишь отвела взор в сторону, не в силах смотреть сестре в глаза, и эта гнетущая тишина повисла в комнате грозовым облаком. Лицо Венеры оставалось каменным, но по этой внезапной замкнутости и по тому, как она защитным жестом обхватила себя руками за плечи, Тали всё поняла. Её аналитический, острый ум мгновенно сложил два и два. Цена этой железки только что обрела свои чёткие, страшные очертания. Радость сошла с лица умницы в одну секунду, оставляя лишь мертвенную бледность. Ключ в её руке вдруг показался неподъёмным, обжигающе горячим. — О, нет… — прошептала Тали, отступая на шаг, пока её глаза наполнялись подступающим ужасом. — Только не говори, что ты… Она не смогла закончить фразу. Слова внезапно застряли в горле. Венера медленно, едва заметно кивнула. — Нет, ты не пройдешь через это снова! — Талена резко затрясла головой, и из глаз брызнули первые слёзы. Она вцепилась пальцами в плечи сестры, словно пытаясь физически удержать её, оттащить от края пропасти. — Только не после той ночи... Нет! Мы придумаем что-нибудь ещё! — Тали, у нас нет другого выхода, — тихо, со свинцовой тяжестью в голосе перебила её Венера, удерживая лицо неподвижным. — Он просчитал каждый наш шаг. Он сделал всё, чтобы я сама пришла к нему. Если я его не остановлю, он продолжит уничтожать вас поодиночке. Кареглазая прерывисто глотнула воздух, её лицо исказилось от бессилия и ядовитой ярости: — Но это безумие! Он же... он же погубит тебя, Ви! Сломает, как сломал Лару! — Не сломает, — отрезала Венера, и в её серых глазах на секунду блеснул тот самый пронизывающий холод. — Он ждёт меня сегодня. Мне нужно подготовиться. Она попыталась мягко обойти сестру, но Тали резко перекрыла ей путь, преграждая выход. Она расставила руки в стороны, закрывая собой дверь. По её щекам сплошным потоком текли слёзы, а в голосе звенело отчаяние: — Я не позволю! Я не прощу себя, если он снова сделает это с тобой... Слышишь? Не прощу! Венера молча посмотрела на сестру. Вся её напускная броня на мгновение дрогнула, уступая место чистой, безграничной сестринской любви. Она сделала движение вперёд, бережно, но крепко прижала младшую к себе, утыкаясь подбородком в её плечо. Тали разрыдалась, пряча лицо у неё на шее. — Ты, Лара, Эми и наши дети — самое ценное, что есть в моей жизни и только благодаря вам у меня есть смысл просыпаться по утрам, — тихо, баюкающе прошептала Венера, гладя сестру по затылку. Она слегка отстранила Тали от себя и нежно, подушечками больших пальцев стёрла слёзы с её побледневшего лица. В её взгляде была монолитная, пугающая решимость: — Отныне он не посмеет тронуть вас. И ради вашей безопасности — я вытерплю всё, только чтобы вы жили спокойно. Тали всхлипнула, качая головой, её пальцы всё ещё крепко сжимали тяжёлый металл отвоёванного ключа: — Я не смогу спокойно сидеть, зная, на что он способен… — Всё будет хорошо, обещаю, — Венера слабо, ободряюще улыбнулась ей одними уголками губ, но взгляд её остался предельно серьёзным. Она наклонилась чуть ближе и добавила: — У меня есть план. И мне нужна будет твоя помощь. Тали мгновенно замерла, сглатывая остатки слёз. Её аналитический ум, только что заглушённый отчаянием, включился на полную мощность. В её глазах страх уступил место первой готовности. Ей не нужны были подробности прямо сейчас — она верила старшей сестре безоговорочно. — Я сделаю всё, что скажешь, Ви, — шёпотом ответила она и изо всех сил, отчаянно обняла старшую сестру, словно вкладывая в это объятие всю свою преданность. Венера замерла на мгновение, крепко прижимая Тали к себе в ответ, а затем бросила кроткий взгляд на дверь, за которой лежал коридор, ведущий к спальне лидера клана. Время пошло. Весь этот бесконечный, изнуряющий день, пока Лео не было видно, девочки провели на грани нервного срыва. Время в давящей темноте подземного логова тянулось как назло медленно, но этот выторгованный кусок свободы они использовали по максимуму. Получив ключ, Венера и Тали бросились к злосчастной комнате младшей и чудом забрали оттуда Лили. Девочка тихо дремала, до боли сжимая в крошечных пальцах старую, истерзанную игрушку. Её перенесли в лабораторию, где Тали тут же подключила племянницу к приборам. Там же, среди стерильной прохлады и медицинских ламп, они по очереди выхаживали Лару: осторожно обрабатывали швы, меняли повязки и буквально с ложечки вливали в неё тёплый питательный бульон, возвращая сестре силы. Венера работала как автомат, но стоило часам на стене подойти к вечерней отметке, как внутри всё сжалось. Ей казалось, что эти финальные часы перед наступлением темноты длятся невыносимо долго. Она заперлась в ванной комнате, до отказа открутив краны. Комната мгновенно наполнилась густым, плотным паром, превращая пространство в подобие древней восточной купальни, освещаемой лишь тусклым светильником. Венера намеренно избегала взгляда в зеркало, постепенно снимая с себя тренировочную экипировку. Струи горячей воды обжигали кожу, но ей казалось, что этого мало. Опустив голову под кипяток, она принялась за ритуал, который изнутри казался ей зловещим искажением того, как наложниц веками готовили к покоям султана. Венера скользнула взглядом по своему телу. После первой беременности её фигура заметно изменилась, став поразительно женственной и манящей. Бёдра приобрели аппетную, соблазнительную округлость, а грудь, хоть уже и не была такой налитой, как в первые месяцы после родов, всё равно оставалась тяжёлой, пышной и невероятно сексуальной. Это было зрелое, притягательное тело женщины-искусительницы, перед которым Лео точно не сможет устоять. Но для самой Венеры оно сейчас служило лишь оружием. С жёстким остервенением она раз за разом намыливала грудь и плечи, пытаясь полностью вытравить едва уловимый, сладковатый запах молока. Для неё этот аромат был сакральным. Он ассоциировался с самым важным, чистым и хрупким, что вообще осталось в её выжженной жизни — с крошечным Хиро. Молоко было символом её материнства, её единственной безусловной любви. И именно поэтому в его спальне этому запаху было не место. Венера знала: если она почувствует его там, её совесть не выдержит. Вина перед сыном за то, куда она идёт, просто раздавит её волю. Выйдя из-под воды, она нанесла на пульсирующие точки на шее и запястьях терпкие, возбуждающие масла сандала и мускуса. Этот хищный, весомый аромат мгновенно вытеснил остатки нежности. Венера туго переплела свою длинную голубую косу, затянула узлы маски на затылке и медленно накинула на голое тело белоснежное атласное кимоно. Тонкая, прохладная ткань скользнула по гладкой коже и нарочито небрежно опустилась чуть ниже, соблазнительно соскальзывая с её рельефных плеч и приоткрывая грудь. Контраст между девственной белизной шёлка и хищным ароматом мускуса кружил голову. Венера на мгновение оперлась руками о край раковины. Пар немного рассеялся, и она посмотрела в свои серые глаза, ставшие в этот миг чужими. — Ты справишься, — прошептала она своему отражению. Перед тем как сделать самый страшный шаг, Венера бесшумно скользнула обратно в лабораторию. Ей жизненно необходимо было увидеть их. Хотя бы ещё один раз. В комнате горел лишь мягкий ночник, выхватывая из темноты очертания приборов. Венера вошла безмолвной белой тенью — шёлк её кимоно едва слышно шуршал при каждом движении. Она приблизилась к смотровому столу, где в уютных гнёздах из одеял мирно посапывали дети. Девушка склонилась над сыном, замирая от пронзительной, разрывающей сердце нежности, и едва ощутимо коснулась губами его тёплого младенческого лба. Выпрямившись, она повернулась к Тали, которая сидела рядом, бдительно охраняя их покой. От Венеры теперь исходил совсем другой, непривычный аромат — горьковатый, пьяняще-сладкий шлейф мускуса и сандала. Тали едва заметно повела носом, мгновенно всё поняв, и её карие глаза наполнились бесконечной печалью. — Я оставила запасы сцеженного молока в холодильнике, — очень тихо, заставляя свой голос звучать ровно, сообщила старшая — На случай... если я задержусь. — Спасибо, Ви, — так же шёпотом ответила Тали, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком. — Пожалуйста, проследи за ними. Талена бережно, укачивающим движением перехватила маленького Хирото, прижимая племянника к себе. Она отчаянно хотела обнять сестру, удержать её, но вовремя остановилась. Тали понимала, как важен сейчас этот новый, искусственный запах на коже Венеры, и как опасно смыть его. Вместо объятий она протянула кисть и аккуратно, едва касаясь, провела тыльной стороной пальцев по предплечью Венеры, скользя по гладкому, прохладному атласу рукава — робко, бережно, вкладывая в это мимолётное прикосновение всю свою сестринскую любовь. — Не переживай, — преданно заглядывая ей в глаза, прошептала Тали. — Я присмотрю за всеми. Я буду здесь. Венера тепло и благодарно улыбнулась ей — в последний раз за эту ночь позволяя себе быть настоящей. Она развернулась и решительно покинула лабораторию, оставляя свой единственный мирный остров позади. Мрак логова виток за витком поглощал её белую шёлковую фигуру, пока она шла по длинному, ледяному переходу в сторону покоев лидера. Венера заставила себя полностью перестроиться, искусно маскируя внутреннюю ненависть под личиной ласковой, уверенной в себе соблазнительницы. Дверь в спальню лидера оказалась слегка приоткрыта — безмолвный, красноречивый знак, приглашающий внутрь. Из этой щели её встретил непроглядный, глухой сумрак. Венера переступила порог, и в глаза сразу бросилось то, как сильно изменилось это пространство. Она не была здесь целый год, и теперь комната казалась гораздо просторнее, монументальнее. Стены будто раздвинулись, подчёркивая статус хозяина — явный, разросшийся комплекс царя, который Лео методично воплощал даже в интерьере. В этой черноте она практически ничего не видела. Но её обострённые инстинкты куноичи сработали мгновенно: воздух позади едва заметно колыхнулся, принеся с собой волну будоражащего жара. — Ты сегодня очень красива, — негромко раздался из тени его спокойный, бархатный баритон, от которого по затылку пробежала колющая рябь. Лео ловким, отточенным движением зажёг пару свечей за её спиной. Мягкие, пляшущие языки пламени тут же выхватили из мрака их силуэты, отбрасывая длинные ломаные тени на стены. Белый атлас кимоно мягко блеснул в полумраке, намертво приковывая к себе его взор. Плавно обойдя Венеру по кругу, Лео остановился прямо перед ней. Его синие зрачки в неверном свете фитилей казались бездонными. Он протянул кисть и аккуратно, но властно приподнял её лицо за подбородок, вынуждая смотреть прямо на себя. Венера не отпрянула. Напротив, она мягко, податливо подалась вперёд, позволяя шёлку ещё сильнее соскользнуть с её напряжённых плеч. Лео долго, пронзительно вглядывался в её черты, словно пытался разглядеть скрытый умысел в глубине этих серых глаз. Но Венера держала маску безупречно. Она была слишком очаровательна: её выразительный взгляд веял лишь мягким, покорным вожделением, полностью обезоруживая тактическую подозрительность лидера. Ему отчаянно хотелось верить, что эта непокорная хищница наконец-то приползла к его ногам сама. Не отрывая от неё взгляда, парень медленно провёл большим пальцем по её полуоткрытой нижней губе — неторопливо, словно прощупывал почву и проверял границы её согласия. Венера шумно, рвано выдохнула, согревая его пальцы своим дыханием и закрепляя его иллюзию победы. Но в следующую секунду его ладонь резко скользнула вниз, и пальцы стальной хваткой сомкнулись на её шее. Лео рванул Венеру к себе и сдавил горло так сильно, что кислород в лёгких мгновенно иссяк. В глазах на мгновение потемнело. Венера от неожиданности и резкой боли инстинктивно вскинула руки, судорожно хватаясь за его запястье, пытаясь ослабить этот мёртвый захват. Её грудь прерывисто вздымалась, но сделать вдох было невозможно. Серые глаза куноичи, полные вынужденной беспомощности перед его физической силой, встретились с его потемневшим, фанатичным взглядом. Она не боролась с ним как боец — она отчаянно цеплялась за него как слабая женщина, и это упивало его эго ещё сильнее. — Ты ведь не думала, что я буду тебя жалеть? — глядя прямо в её, испуганные нехваткой воздуха, глаза, произнёс Лео. В его голосе звенело абсолютное превосходство. Он притянул её ещё ближе, заставляя окончательно прочувствовать свою непомерную власть, и обжигающе прошептал в самое ухо, чеканя каждое слово, пока губы задевали край её маски: — Теперь ты будешь делать всё, что я тебе скажу. Затем Лео резко разжал пальцы, выпуская её шею, и отступил на шаг, мгновенно возвращая себе маску привычного контроля. Освободившись, Венера едва удержалась на ногах. Она согнулась, прижав кисть к горящей коже, и начала жадно, прерывисто хватать ртом воздух, восстанавливая сорванное дыхание. Лёгкие полыхали от боли, а на нежной шее уже явственно проступали багровые следы. Атласное кимоно удерживалось на её талии лишь чудом. На лице Лео снова играла самодовольная, сытая ухмылка вожака, который только что силой доказал своё доминирование над самой строптивой воительницей. — Встань прямо, — тихо, но свинцово-весомо приказал он. Венера неторопливо выпрямилась. От этого движения шёлковый пояс не выдержал, и атласное кимоно бесшумно соскользнуло с её тела, волной опав к ногам. Она осталась перед ним полностью обнажённой, соблазнительно открывая взору плавные изгибы потяжелевших бёдер. Её пластрон, изменившийся после родов, стал удивительно мягким и податливым: он изящно огибал её новые округлости, подчёркивая зрелую, магнетическую женственность фигуры. Венера смотрела на Лео снизу вверх, но в её серых глазах по-прежнему горело то самое обволакивающее вожделение, которое она так тщательно отрепетировала перед зеркалом. Лидер демонстративно отошёл назад и по-хозяйски опустился в массивное кожаное кресло у кровати. Он свободно откинулся на спинку, широко, вальяжно расставив ноги, и закинул руки на подлокотники. В этой позе, при свете пляшущих фитилей, он выглядел как неоспоримый правитель, суверен этого подземного мира. Он скользнул раздевающим взглядом по её наготе, и его рот тронула плотоядная ухмылка. — На колени, — властно скомандовал он. Его неестественно низкий, утробный тембр заставил воздух в комнате словно сгуститься. Внутренний голос Венеры кричал от ярости, но внешне она даже не вздрогнула. Понимая, что имеет дело с безумным патриархом, она беспрекословно подчинилась. Плавным, покорным движением она опустилась прямо там, где стояла, удерживая уважительную дистанцию и по-королевски приподняв голову. — В последнюю нашу встречу ты грозилась меня убить и обещала, что скорее сдохнешь, чем подпустишь к себе. А сегодня ты сама открываешь мою дверь и добровольно идешь на сделку с дьяволом. Я слишком хорошо знаю твой характер, Венера. Знаю твоё упрямство, твою гордость и твою независимость. Что скрывается за этой внезапной покорностью? Страх за сестёр? Или жажда мести? Венера чувствовала, как под кожей пробегает горячая волна, рождённая её собственным бешеным пульсом, но её разум оставался трезвым. Как прирождённый дипломат, она идеально держала голос, выстраивая безупречную линию защиты и подстраиваясь под его низкий, гипнотический тон: — Ты прав, Лео. Это решение далось мне нелегко. Я слишком долго сопротивлялась очевидному, цепляясь за старые обиды. Но с появлением нашего сына... во мне всё изменилось. Наше дитя открыло мне глаза. Я наконец-то осознала то самое величие, о котором ты всегда говорил. Великое наследие клана Хамато, которое должно быть продолжено. С каждым словом её движения становились всё более текучими, вкрадчивыми. Словно гибкая змея, Венера начала неторопливо подбираться ближе, сокращая расстояние между ними. Она скользила по полу с обманчивой мягкостью, пока наконец не оказалась вплотную к креслу, проскользнув прямо между его разведённых ног. Она медленно уложила ладони на его бёдра, ведя пальцами по жёсткой ткани ремней, и плавно прогнулась в пояснице. Её мягкий пластрон почти касался его коленей. Венера приподняла голову, удерживая его пронзительный взгляд и заставляя вдыхать афродизиак со своей кожи: — Мои сестры слишком слабы, чтобы исполнить свой долг. Они погрязли в жалости к себе. А я — не как они. Я хочу дать тебе столько сильных воинов, сколько нужно, чтобы укрепить твою империю. Моё тело принадлежит тебе, потому что ты — единственный, кто достоин им владеть. Разве ты сам не видишь этого? Она сделала рваный, горячий выдох прямо ему в губы. Лео резко замер, перестав дышать. Её слова, произнесённые с абсолютной уверенностью, пока её обнажённое, невероятно притягательное тело находилось в опасной близости, окончательно добили его параноидальную настороженность. Ухмылка Лео стала хищной, сытой. Он поверил, что сломал её дух и сделал своей главной союзницей. — Значит, осознала... — хрипло, ещё более низко выдохнул он. В его глазах на мгновение вспыхнуло торжество, но вечно бдительный разум тактика не отключился до конца. Лео неторопливо опустил ладонь к поясу на своих бёдрах, и в полумраке спальни раздался резкий, зловещий металлический лязг. Он вытянул кисть вперёд. На его раскрытых пальцах, тускло поблёскивая в пламени свечей, лежали тяжёлые стальные наручники. — Тогда надевай, — приказал он, глядя ей прямо в душу. — Докажи мне свою верность. Венера замерла. В ту же секунду весь её мир с грохотом рухнул в бездну. Тяжёлые оковы в его руке сработали как триггер. Вспышка воспоминаний о той ночи накрыла её мгновенно, безжалостно утягивая в кошмар. Картинки поплыли перед глазами, смешиваясь в багровый, безумный водоворот. В ушах фантомным эхом зазвенели крики сестёр, перед взором замелькали серые стены лаборатории, цепи и лицо Лео — безжалостно непоколебимое, когда он впервые сокрушил их жизни. Воздух в лёгких превратился в раскалённый свинец, сердце дико заколотилось, готовое пробить кости. Её сознание исступленно снова кричало: «Беги! Сражайся! Убей его!» Венера почувствовала, как её пальцы инстинктивно сжались в кулаки, готовые к смертельному удару. Личина искусительницы едва не сорвалась, обнажая чистый, первобытный ужас. Но на самом краю этой ментальной пропасти куноичи совершила невозможное. Она совершила насилие над собственной памятью. Собрав остатки разлетающейся в щепки воли, Венера буквально за шкирку вытащила свой разум из давящего бреда прошлого обратно в холодную реальность спальни. На кону стояли жизни её любимых. Она не имела права сломаться. Она прикрыла веки на долю секунды, делая медленный, рваный вдох, выжигая из головы остатки паники. Когда Венера снова посмотрела на Лео — на губах заиграла слабая, покорная улыбка. — Как пожелаешь, мой лидер, — шёпотом произнесла она. Венера протянула дрожащие — теперь уже отчасти от пережитого шока — руки вперёд. Методично, удерживая с ним визуальный контакт, она перехватила холодную сталь. Раздался первый чёткий щелчок. Металл больно въелся в запястье. Затем второй. Она сама заперла себя. Сама лишила себя возможности защищаться. На лице Лео расцвела сытая, абсолютно безумная ухмылка вожака, который только что получил окончательное, неопровержимое доказательство своей безграничной власти. Теперь она была полностью в его воле, беззащитная и подвластная. Паранойя окончательно затихла, уступая место животной похоти. Лео резко подался вперёд, мёртвой хваткой перехватил её связанные запястья и рывком швырнул спиной на кровать. Венера прерывисто выдохнула, когда панцирь с глухим стуком встретился с матрасом. Она не успела даже сгруппироваться — он мгновенно навис сверху, вдавливая её своим тяжёлым телом в постель. Прижимая её скованные руки к подушке над головой, Лео без предупреждения впился в её губы. Это был грубый, яростный и полный удушающего вожделения поцелуй. Он не пытался быть ласковым — он клеймил её, сминая губы до крови, заталкивая свой язык глубоко в рот, словно пытался силой выпить её покорность. Венера рвано застонала, инстинктивно выгибая навстречу ему свой мягкий, податливый пластрон, заставляя себя отвечать на эту агрессию послушным, жадным эхом. Оторвавшись от её искусанных губ, Лео тяжело, хрипло дышал. Его свободная кисть взметнулась вверх и жёстко, стальной хваткой легла на её лицо, до боли сдавливая щёки. Он заставил её пухлые губы беспомощно приоткрыться, полностью фиксируя голову куноичи и вынуждая смотреть прямо в свои потемневшие, безумные синие глаза. — С этого дня, ты зовёшь меня Мастер, поняла? — прошептал он ей прямо в лицо, и его неестественно низкий тембр завибрировал у неё в подкорке. — Да, — выдохнула Венера сквозь сжимавшие челюсть пальцы. Хлёсткий, резкий удар по щеке разорвал тишину спальни. Венера откинула голову в сторону, ошеломлённая этой внезапной вспышкой боли. Кожа на лице мгновенно загорелась пожаром. На долю секунды внутри неё воцарился абсолютный, звенящий шок — Лео ударил её пренебрежительно, как непослушную скотину. Она так и осталась лежать, застыв с отвёрнутым лицом и тяжело дыша в темноту. Из-за этого её шея натянулась, подставив под удар всю беззащитную зону от уха до самого плеча. Лео навис сверху, упиваясь её оцепенением, и вкрадчиво, с леденящим крови превосходством выдохнул прямо в её горящую щёку: — Да — что? Венера крепко зажмурилась, изо всех сил стискивая связанные над головой запястья. Вся её честь, всё существо благородной куноичи сопротивлялось этому окончательному падению. — Да... Мастер, — едва слышно, надломленно произнесла она, не поворачивая головы. Этот ответ удовлетворил его полностью. Лео довольно, сыто выдохнул и тут же прильнул к её обнажённой шее. В ту же секунду внутри Венеры сошлись в смертельной схватке два яростных начала. Первое — её разум, её лидерская гордость — ненавидело этого тирана всем своим естеством, проклиная каждое его прикосновение. Но второе — её предательское, согретое мускусом и природными инстинктами женское тело — неумолимо сдавалось, заставляя откликаться на это острое, запретное физическое ощущение. Лео упивался её капитуляцией. Его властный язык медленно, дразняще провёл по чувствительным точкам у основания черепа, заставляя Венеру прерывисто выгнуться, вжимаясь панцирем в матрас. Но стоило её телу расслабиться в истоме, как Лео резко, до боли укусил её за нежную кожу. Она невольно вскрикнула. Но этот болезненный импульс лишь сильнее подхлестнул её физиологию. Лео искусно, безжалостно чередовал ласки: он спускался ниже, покрывая её ключицы обжигающе горячими, влажными поцелуями, а в следующую секунду снова жестоко вонзал зубы в её плоть, оставляя тёмные, багровые метки. Этот дикий микс из боли, подчинения и нарастающего, тягучего вожделения полностью дезориентировал Венеру. Пленённая собственными оковами и его весом, она уже не могла сдерживаться — сквозь плотно сжатые зубы начали вырываться рваные, беспомощные стоны. Лео медленно отстранился от её искусанной шеи, приподнимаясь над ней на руках. Его крупная, тяжёлая ладонь скользнула вниз, бесцеремонно пробираясь к самому сокровенному. Венера судорожно вздохнула, когда его массивный, длинный палец глубоко толкнулся внутрь её изнывающего лона. Лео двигался уверенно и властно, прощупывая податливые, горячие стенки, пока точным, намеренным движением не нащупал чувствительную точку G. Венеру словно прошило разрядом тока. Её тело отреагировало мгновенно и рефлекторно — она отчаянно, сильно выгнулась в пояснице навстречу его руке, намертво вжимаясь затылком и панцирем в матрас, пока с губ сорвался задушенный, сладкий стон. Убедившись, что её плоть полностью готова, влажна и буквально плавится от вожделения, Лео резко выдернул палец, заставляя Венеру разочарованно, захлёбываясь, выдохнуть в темноту от внезапной, невыносимой пустоты. Но он не отпрянул. Измазанная в её прозрачной смазке кисть Лео взметнулась вверх. Он грубо прижал мокрый палец к её губам, а затем бесцеремонно толкнул его прямо ей в рот, заставляя девушку принять его. — Слизывай, — прямо в её дрожащие губы выдохнул он, и его низкий, утробный тембр заставил её кожу покрыться мурашками. Лео медленно пошевелил пальцем у неё на языке, заставляя её глотать собственный сок. — Видишь, как твоё тело скучало по мне? Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но твоя киска не врёт. А теперь умоляй. Умоляй своего Мастера войти в тебя. — Пожалуйста... возьми меня... Войди в меня, Мастер, — сладостно, с трудом выталкивая слова, простонала она, отыгрывая роль на максимум. Лео хрипло, сыто ухмыльнулся, освобождая её рот, и его потемневший взор тут же скользнул вниз. Её бёдра, вопреки закипающему между ними жару, вдруг начали мелко подрагивать. Прошлое снова настигло — инстинктивный страх перед той дикой болью, которую она пережила в их первую встречу, сковал мышцы. Ноги Венеры начали механически, безвольно сводиться, пытаясь спрятать уязвимое лоно. Лео заметил это мгновенно. Его оскал стал жёстче. — Руки над головой и не смей двигаться. Венера послушно вжалась связанными запястьями в подушку, но колени продолжали дрожать, закрываясь. Лео резко подался вперёд и железной хваткой перехватил её бёдра. Одним мощным, безжалостным движением он до упора развёл её ноги в стороны, буквально впечатывая их в матрас и лишая её малейшей возможности защититься. Венера прерывисто, беззвучно глотнула воздух. В следующую секунду раздался сухой треск — лидер наконец освободился от набедренных ремней экипировки. В полумраке его член казался ещё массивнее, крупнее и опаснее. Он навис над ней, полностью перекрывая обзор и кислород своим массивным пластроном, и одним глубоким, очень грубым толчком вошёл в неё на всю длину. Горячее, влажное чрево Венеры приняло его, но глубина и грубость этого сокрушительного движения выбила из неё все мысли. Из груди вырвался громкий, неконтролируемый, надрывный стон. В нём смешалось всё: остаточная боль, шок от его колоссальных размеров и та самая порочная, дикая волна удовольствия, которая тут же затопила её изнутри, заставляя тесные мышцы плотно обхватить его член. — Боги, Вен... — выдохнул он, ускоряясь, и шлепки их тел в темноте звучали грязно и мокро. — А ты всё также хороша. Твоя киска просто невыносимо горячая... Она словно пытается меня раздавить. Ты и правда создана для меня. Его пальцы до боли впились в матрас по бокам от её головы, а из груди вырвался тяжёлый, хриплый рокот: — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал... Каждый грёбаный раз, когда ты смотрела на меня своим сучьим взглядом, я думал только о том, как однажды жёстко трахну тебя. Эти слова на секунду вогнали Венеру в оцепенение от его запредельной наглости, но это недоумение в ту же секунду переросло в порочное возбуждение. Тело сдалось первым: её вагина рефлекторно, судорожно сжалась вокруг его члена, с потрохами выдавая, как сильно её заводит эта грубая правда. Зло оскалившись, она сама рвано подалась бёдрами навстречу следующему толчку, требуя продолжения. Лео моментально почувствовал этот безумный, тесный захват и то, как куноичи сама рвано прижалась к нему в ответ. Это окончательно сорвало лидеру тормоза. Его ухмылка стала дикой, и он начал двигаться в ней безжалостно, на пределе физической силы, упиваясь тем, как её тело сдаётся его напору. Венера задыхалась: его размер буквально разрывал её изнутри, заставляя нежные стенки гореть от этого непосильного, плотного объёма. Из глаз катились слёзы от чистого физического шока, а постыдное, острое удовольствие смешивалось с удушающей болью. Мысленно она пыталась сбежать от этой реальности — крепко закрывая веки. Но Лео не позволил ей этого. Его свободная кисть жёстко легла на её лицо, пальцами до боли впиваясь в челюсть и силой вынуждая повернуть голову обратно к нему. — Смотри на меня, — низко, требовательно приказал он, нависая так близко, что его горячий выдох опалял её губы. — Смотри на своего Мастера, пока я беру то, что принадлежит мне по праву. Твоё тело навсегда останется моим. Ты будешь вынашивать моих детей одного за другим. Лео резко замедлил темп, но не отстранился — он зафиксировал бёдра на предельной глубине, пригвоздив её к матрасу, и начал медленно, мучительно тереться внутри неё, доводя изнурённые стенки до исступления. — Умоляй меня, Вен, — хриплым тоном выдохнул он. — Я не кончу, пока ты сама не попросишь меня об этом. Венера судорожно глотала воздух, её тело под ним мелко вибрировало, полностью расплавленное диким экстазом и непосильным объёмом его плоти. Она знала — осталось потерпеть немного и подалась бёдрами вверх, теснее обхватывая его внутри себя, и прошептала надрывным, ласковым голосом: — Да... Мастер... кончи в меня, пожалуйста... Заполни меня всю... Этот покорный, сладкий умоляющий шёпот стал для Лео детонатором. Дикий, животный рык вырвался из его груди. На последнем, яростном выдохе он вогнал свой член на предельную глубину, практически вбиваясь в её шейку матки, и замер, намертво пригвоздив Венеру к кровати всем своим весом. Венера судорожно выгнулась, её пальцы в наручниках до хруста сжали простыни. — Ах!.. — из её горла вырвался задушенный, хриплый стон, пока тесные внутренние мышцы забились в непрерывном, судорожном спазме, намертво зажимая его член внутри себя. Она физически ощутила, как глубоко внутрь неё, мощными, обжигающими толчками хлынул густой, горячий поток. Семени мутанта было чудовищно много — этот кипящий океан заполнял её чрево до самых краёв, распирая изнутри и не оставляя шанса на побег. Под напором этого колоссального объёма её плоский, нежный низ живота на глазах начал неестественно округляться, подаваясь вперёд и заметно натягивая кожу от скопившейся внутри горячей влаги. Этот оргазмический спазм пульсировал внутри матки, окончательно клеймя её предательское тело изнутри. Когда последняя судорога отпустила его массивное тело, Лео тяжело, навалившись всем своим весом, опустился на неё сверху. Он остался глубоко внутри неё, намертво заклинив их бёдра, чтобы ни одна капля его семени не покинула её лоно. Венера лежала неподвижно под его тяжёлым весом, глядя затуманенным взором в потолок. Она очень тяжело дышала, тело подрагивало, а по её щекам катились горячие слёзы бессилия. Её разум, её гордость, её стальная воля выдержали этот ад, но сегодня произошло то, чего она никак не ожидала. Сегодня её впервые предало собственное тело. Оно не просто подчинилось — оно отзывалось, плавилось и стонало в руках её злейшего врага, оставив на душе неизгладимое клеймо этого порочного экстаза.