TU MEA VITA ET ANIMA ES

«Последнее прости»

Тэхён вошёл в свою комнату и не сдержал улыбку. На подоконнике лежала очередная книга. Это началось пару лет назад, Юнги попросил купить ему какой-то комикс про баскетбол, Тэхён зашёл в книжный и пропал там на несколько часов. Он и забыл, как любил книги, особенно в детстве. Тепло библиотеки и книги буквально спасли его в тот нелёгкий год, когда он жил на улице. Шуршание бумаги заглушало голодные позывы желудка, а невероятные истории заставляли забыть об истинном положении вещей. Тэхён представлял себя героем всех прочитанных книг. На страницах он совершал головокружительное путешествие в далёкую страну, сражался с драконами, спасал принцесс, расследовал жуткие преступления, одним словом — жил. Так что выходил Тэхён из книжного уже с увесистым пакетом. Приобретённые книги он прочёл взахлёб и купил ещё. Коллекция росла и благодаря Чонгуку. Тот всегда был внимательным, заметил и в этот раз. Он подарил книгу, но Тэхён тут же напомнил об их договоре — они друг другу ничего не дарят. Но у Чонгука нашёлся контраргумент. Во-первых, по его мнению, книги слишком обычные и дурацкие для подарка, а во-вторых, Тэхён может рассказывать ему содержание этих книг, тем самым расширяя его кругозор, так что книги не подарок, а скорее новый договор. Тэхён очень долго смеялся над этими доводами, но спорить не стал. Чонгук действительно не очень любил читать, но любил слушать его рассказы. Правда книги иногда попадались довольно дорогие, на что Тэхён с укоризной смотрел на Чонгука, но тот распахивал ещё больше свои честные глаза и говорил, что хочет узнать, что такого в этой чёртовой книге. Коллекция так разрослась, что Тэхёну пришлось приколотить во всю стену книжные полки.

***

Тэхён направлялся к дому босса, он хотел попросить незапланированный выходной. В последнее время его одолела ностальгия, он хотел посетить тот район, в котором вырос, а ещё хотел съездить в Тэгу, откуда родом были его родители. Уже у самой двери он услышал крики Хосока и Чонгука. Отчего-то сжалось сердце, Чонгук никогда так яро не выражал своё несогласие, Тэхён буквально чувствовал его гнев, возмущение, боль. Чонгук мог дуться на отца, жаловаться Тэхёну, но никогда не позволял себе настолько повышать голос. Господи, что же случилось?! Тело само рвалось в дом — успокоить поддержать, защитить, но умом он понимал, что не должен, не имеет право вмешиваться. Через несколько секунд из дома буквально вылетел Чон Хосок, разъярённый как тигр, подобное зрелище было редким. Он нашёл его в беседке. Чон Хосок сидел опустив голову, глядя на свои сцепленные ладони. Тэхёну не особо хотелось его беспокоить, но он переживал за Чонгука. — Босс? Всё хорошо, может я могу чем-то помочь? — Ты уже достаточно помогаешь. — Хосок кивком указал на соседнюю скамью. — Я знаю, что всё своё недовольство, плохое настроение и проблемы Чонгук высказывает тебе. — Ему просто нужно, чтобы его слушали, а мне не трудно… — И всё же. Он привязан к тебе и… В общем, спасибо. — С ним всё хорошо? Он никогда не позволял себе так… Я случайно услышал. — Я собираюсь отправить его доучиваться за границу. — Что?! — В голове вдруг красной лампочкой вспыхнуло «нет, не надо, нельзя!». Почему нельзя Тэхён и сам не знал, просто мысль о том, что он больше не увидит Чонгука… — Думаю, в Европу. — Босс, но почему сейчас, ему всего шестнадцать! — Это не прихоть, Тэхён. Ты ведь заметил, что в последнее время не всё гладко. Появилось много чужих, они агрессивны, и я их раздражаю. Может их не устраивает, что я веду дела довольно сдержанно, тихо и проливаю кровь только тогда, когда это действительно необходимо. Возможно, не дают покоя мои территории, а может… Список может быть бесконечным. Я не хочу запирать Чонгука дома, этого он мне тоже не простит. — Хосок вдруг вздохнул и горько ухмыльнулся. — Думаю многие в курсе, что Чонгук моя слабость и знают, как я любил его мать. — Вы пытаетесь его уберечь. — Тэхён вдруг перешёл на шёпот. — Да. Понимаешь, он другой. Чимин, он похож на меня, он моя опора, надежда, мы слеплены из одного теста. Но вот Чонгук, — голос Хосока дрогнул, — он так похож на мать. — Босс… — Когда я наведу порядок, Чонгук вернётся. — Хосок нервно поднялся и шагнул к выходу из беседки. — И не говори ему. — О чём? — О том, что мне приходиться отправлять его в другую страну из-за того, чем я занимаюсь. Он и так лишён возможности вести нормальную жизнь и Чонгук понимает, что виной тому я. Не хочу, чтобы к его ненависти ко мне добавился ещё один пункт. — Вы ошибаетесь… — Хосок не стал дослушивать, быстрым шагом направляясь к дому и последние слова Тэхён произнёс в пустоту. — Он не ненавидит вас. Он просидел в беседке почти час, размышляя, обдумывая, потом прогулялся в глубь парка. Тэхён как можно дольше оттягивал возвращение в комнату, будучи уверенным, что Чонгук наверняка ждёт его. Он хотел этой встречи, жаждал успокоить Чонгука и в то же время боялся, зная, что будет невыносимо смотреть в его глаза. Чонгук тяжело сходился с людьми и у Тэхёна болело сердце, когда он думал о том, каково ему будет там, в чужой стране. Не на кого опереться, не с кем поговорить. Никто не узнает, что под маской угрюмого и немногословного мальчишки прячется потрясающий человек — талантливый, умный, весёлый, упрямый и целеустремлённый. Тэхён не ошибся. Даже со спины было видно, как напряжён Чонгук. Тэхён прикрыл за собой дверь и замер в нерешительности посреди комнаты. Он молчал, Чонгук тоже, слышно было лишь шуршание грифеля по бумаге — Чонгук что-то отчаянно чертил размашистыми, злыми штрихами. — Я думал, ты будешь прятаться до рассвета. — Чонгук первым нарушил молчание. — Я не прятался, Чонгуки, просто гулял. — Тэхён поморщился от своей топорной лжи. — Ты ведь знаешь, что он хочет сделать. — Да, я… — Хён, ты понимаешь, что он собирается увезти меня утром. Утром! Через каких-то шесть часов! — Чонгука… — Почему, хён, почему я должен быть заложником своей собственной жизни?! — Ты не понимаешь, Чонгук, — Тэхён на секунду зажмурился от того, как ему близки эти слова. Как же он понимал Чонгука. Иногда, где-то в глубине души, ему тоже казалось, что он заложник, но он сам выбрал себе такую жизнь, сам, по собственной воле пошёл на это. Он получил всё что хотел, — твой отец хочет для тебя лучшего, он хочет оградить тебя от… от всего. — Но я не хочу! — Чонгук вскочил с кровати и со злости швырнул скетчбук на стол. Тэхён краем глаза проследил, как тот проскользнув по поверхности, завалился между стеной и задней стенкой стола. — Я не хочу бросать всю свою жизнь здесь. Не хочу лишаться привычной жизни, тех пары друзей в школе, что не смотрят на меня, как на прокажённого. И… — Чонгук тяжело задышал, пытаясь справиться с эмоциями, — и я не хочу уезжать от тебя, хён! — Чонгука, это не на всегда, это лишь на время… — Даже на время. Хён, как ты не понимаешь, я не могу без тебя! — Чонгук почти прокричал эти слова и замер. Тэхёну казалось, что Чонгука бьёт дрожь, он весь был словно оголённый нерв. Тэхён не мог отвести взгляда от его глаз, там было столько эмоций, столько боли и отчаяния. Чонгук в два шага преодолел расстояние между ними и схватил Тэхёна за предплечья. — Хён, умоляю, не позволяй меня увезти. — Его голос срывался, дрожал и был таким низким, что Тэхён вдруг не к месту подумал, что даже не заметил того, как он «сломался» у Чонгука. — Чонгуки, я… Он ожидал чего угодно, но не того, что Чонгук вдруг возьмёт его лицо в ладони и прижмётся губами к его губам. Тэхён так опешил, что был не в состоянии что-то сделать, он так и стоял замерев, словно статуя. — Тэхёни-хён, — Чонгук погладил большими пальцами его скулы и прошептал, обдавая горячим дыханием, — не позволяй увезти меня от тебя. — И снова прижался губами. Тэхён понимал, что должен был его оттолкнуть, поговорить, всё объяснить. Но, почему-то, не получалось — губы Чонгука были такие тёплые, мягкие, чувственные. Он целовал немного неумело, но так нежно и трепетно. Тэхён ощущал влажность чужих губ, и как Чонгук ласкает и покусывает его губы. Как проникает в рот Тэхёна, робко касаясь своим языком его. Почувствовав, как по телу бегут мурашки, а в нижней части живота приятной щекоткой накатывает тепло, Тэхён понял, что пора это прекращать. Это неправильно! Он не должен такого испытывать. Он вообще не должен был позволять этому случиться. Он наконец нашёл в себе силы и отстранился от Чонгука, который по инерции потянулся к нему губами. Тэхён надавил на крепкую грудь, ощущая, как бешено отдаются в его ладонь удары сердца. — Тэхёни-хён, прошу, я не смогу без тебя. Я… я люблю тебя, хён! — Тэхён дёрнулся, будто его ударили наотмашь. Голос Чонгука был таким отчаянным и сломленным, он цеплялся за плечи Тэхёна и заглядывал в глаза. Тэхён покачал головой, будто пытаясь сбросить с себя это признание. Он медленно выдохнул, чувствуя, что у него самого сердце бьётся у самой глотки. — Нет, Чонгуки, ты ещё совсем мальчишка и не понимаешь, о чём говоришь! — Тэхён говорил строго, а для верности отступил на пару шагов назад, чтобы вернуть себе ясность мышления. — Хён! Почему ты считаешь… — Нет, Чонгук, ничего не говори! — Хорошо, хён, я… — Тэхён заметил, как в его глазах скопились слёзы, а голос Чонгука вдруг осип. — Но неужели ты можешь позволить увезти меня? Пожалуйста, умоляю, поговори с отцом. — Чонгук, я не могу этого сделать. — Тэхён устало потёр глаза. Чёрт возьми, ну как объяснить этому упрямцу, что это ради его безопасности. — Твой отец знает, что для тебя лучше. — Ах так! — Чонгук вдруг весь напрягся, лицом, телом, словно хищник перед прыжком. Он агрессивно выдвинул челюсть, глаза сузились, в них полыхнула обида и всё та же боль, Тэхён почти забыл каким вспыльчивым может быть Чонгук. — Ты предатель, хён! Чёртов предатель! И трус! Чонгук вдруг так резко развернулся и выпрыгнул из окна, что Тэхён вздрогнул и ринулся к окну, удостовериться всё ли в порядке. Но Чонгук был в порядке, если можно было так сказать. Тэхён видел лишь силуэт стремительно убегавший в сторону особняка. Тэхён не смог заснуть, если честно, он даже от окна отойти не смог. Лишь через пару часов, ноги не удержали, и он примостился на краешек стола. В голове словно мухи роились мысли и злые слова Чонгука. Тэхён чувствовал вину, причём за всё разом. За то, что Чонгуку нужно уехать из-за бизнеса отца, за то, что не смог помочь, хотя он по умолчанию не мог этого сделать. И за поцелуй, который оказался непозволительно приятным, и что-то всколыхнул в груди, неся в себе давно забытый трепет и ощущение растерянности. Тэхён не помнил, когда он последний раз такое испытывал и испытывал ли вообще. А ещё слова Чонгука. Неужели тот действительно любит? Он знал, что Чонгук не в восторге от девчонок, тот сам жаловался ему на одноклассницу, которая вознамерилась обслюнявить его губы, но Тэхёну казалось, что это просто возраст. Он и предположить не мог, что Чонгуку нравятся парни, как-то не задумывался над этим. Конечно, иногда проскальзывало что-то такое во взгляде Чонгука или в его трепетных прикосновениях, но Тэхён надеялся, что это лишь его привязанность к нему. Надеялся, но… И всё же слова о любви, это полный бред. Этого не может быть. Своих чувств Тэхён понять не мог. Их было слишком много. Больше всего беспокоило, что он не оправдал ожиданий Чонгука, его доверия. Ему казалось жизненно важным, чтобы Чонгук доверял ему и надеялся на него, а что теперь. Его обвинения в предательстве всего лишь юношеский максимализм, обида или Чонгук действительно в нём разочаровался? Сможет ли тот простить Тэхёна, хоть когда-нибудь? И где-то глубоко внутри, под всей этой мешаниной чувств трепыхалось его испуганное сердце, за неправильные чувства, которые испытал, когда его коснулись тёплые губы. Пока он ходил на кухню за кофе, к дому подъехал автомобиль. Он пропустил момент, когда Чонгук сел в машину. Лишь когда они поравнялись с его окном, Чонгук опустил стекло, чтобы взглянуть на него. Не простил. В утренних лучах солнца, мокрые дорожки на щеках блестели особенно ярко, а в больших покрасневших глазах было столько разочарования и сожаления, что Тэхён ощутил горечь на языке. Тэхён одними губами прошептал: "прости" и неловко поднял вверх ладонь, прощаясь. Чонгук лишь поджал губы и отвернулся. Больно. Чертовски больно.

***

Он вспомнил про него только через неделю. Скетчбук так и валялся между столом и стеной. Обложка немного помялась и к верху загнулся уголок, Тэхён разровнял его. Он чувствовал себя воришкой переворачивая страницу, но удержаться не мог. На первой странице чёрным маркером было выведено имя Чонгука, что-то в стиле граффити, со всевозможными значками, молниями и фиолетовыми линиями, чтобы создать 3D объём. Дальше были робот-трансформер, его собственная детская площадка, парк с беседкой. На пятой странице Тэхён вздрогнул — на него смотрели его же собственные глаза. И чем дальше он листал, тем сильнее чувствовал волнение и смущение, а в голове вспыхнуло эмоциональное «Я люблю тебя, хён!». Почти весь блокнот был испещрён его образами — руками, улыбкой, глазами, силуэтами. Вот он у машины, или играет в баскетбол, читает книгу в кресле, а вот стоит в тире и целится в мишень, видимо Чонгук и туда пробирался. Тэхён гулко сглотнул и присел на кровать. В голове был полный бардак. Там смешалось восхищение талантом Чонгука и неверие того, что он может заставить кого-то испытывать столь тёплые чувства. Тэхён закрыл глаза, не стоит об этом думать, он не должен, но тогда какого чёрта так сильно стучит сердце, перебиваясь с нормального на аритмию. На последней странице, улыбка резко сползла. Широкие, чёрные, агрессивные линии, такие глубокие, что Тэхён почувствовал их пальцами и слово «трус», написанное десятки раз. Написано так ярко… и так правдиво. Тэхён никогда не позволил бы себе выбросить скетчбук. Конечно, можно было отнести его в дом Чонгука, в его комнату, но он оставил его себе, бережно положив в ящик стола. Там находились его дорогие часы, ювелирные украшения, но почему-то, среди всего этого, блокнот с помятой обложкой, казался самым дорогим. Даже спустя месяц, после отъезда Чонгука, Тэхён не мог отвыкнуть от этой привычки. Первое, что он делал, когда просыпался и вставал, это открывал защёлку на окне, потом с грустной улыбкой осознавал — уже не надо. Не для кого. Тэхён считал, что он спокойно переживёт разлуку с Чонгуком, ведь тот просто сын босса, да, они общались и он просто немного привязался к мальчишке. Но оказалось, что он дорожит им куда больше, чем думал. Он проводил с Чонгуком довольно много своего свободного времени. И сейчас, когда заканчивался его рабочий день, Тэхён ощущал оглушающую пустоту. Не с кем поиграть в компьютерную игру, не с кем объедаться вредной едой, некого успокоить после ссоры с отцом и братом, не с кем посмеяться, обсудить мечты, дурацкие фильмы или пересказать книгу. Пустота. Тоска. Одиночество. И банальное «скучаю». Иногда Тэхён мучил себя и позволял вспоминать себе их последний день. Как не оправдал чужих ожиданий и симпатии (про любовь Тэхён старался не думать) предал, хоть и неосознанно. Слёзы в бездонных, чёрных глазах и как Чонгук поцеловал его. Закрывая глаза, Тэхёну казалось, что он до сих пор чувствует фантомное тепло и ласковые касания. А потом корил себя и старался затолкать эти образы как можно глубже в память. Ведь это было неправильно, Чонгук ещё совсем мальчишка, ему шестнадцать и Тэхён не должен думать о том, что его поцелуй был таким приятным. К тому же он сын босса, и это отличало их друг от друга куда больше, чем разница в возрасте.