TU MEA VITA ET ANIMA ES

«Живи, чтобы жить»

Тэхёну всегда казалось, что он не сможет убить человека. Он ошибался. Не то чтобы он собирался или его заставляли. Просто так сложились обстоятельства. В тот вечер, впрочем, как и в последнее время, он был одним из телохранителей босса, единицей в общей массе. Казалось всё как всегда, ничего необычного. Но что-то пошло не так. Босс отправился на очередную встречу, которая проходила на нейтральной территории, в довольно дорогом клубе, который арендовали на вечер. А Тэхён и ещё двое его сопровождали, но в какой-то момент переговоров, другая сторона вспылила, Хосок напрягся, а в следующий момент начался ад. Юнги, несмотря на кажущуюся хрупкость, схватил Чон Хосока и перекинул через барную стойку, что была у них за спинами. Намджун сцепился с двумя телохранителями, при этом получив пулю в плечо от их босса, который трусливо спрятался в какую-то нишу. А Тэхён завис, пока Юнги не дёрнул его за руку, прошипев, что он должен проверить выход. Прозвучала пара выстрелов, от которого вышибло основное освещение, оставив лишь идиотский мигающий сине-сумрачный свет. Приседая и стараясь передвигаться в тени довольно высоких спинок кресел, он добрался до выхода и понял, что это засада. У входа за несколькими стеклянными дверьми стояло человек пять-шесть. Их машина с водителем и Джином, четвёртым охранником, находилась с другой стороны. Путь отхода остался один — второй этаж. Тэхёна трясло от адреналина, но это не помешало ему со скоростью звука взлететь вверх по лестнице, нужно было проверить второй этаж. Он обернулся и увидел, как по лестнице следом бежит Хосок и прикрывающий ему голову Юнги, а следом Намджун, у которого весь рукав промок от крови. В этот момент снова послышались выстрелы, и звон стёкол входных дверей. Рано, чертовски рано! — Юнги! — одним паническим словом Тэхён пытался донести до того, что ещё слишком рано и он не проверил второй этаж, но Мин понял его. — Выбора нет, внизу их много. Тэхён никогда так не боялся. Причём ему было страшно даже не от самого факта, что он может вот-вот умереть, а от того, что растерялся и не знает, что делать, хотя его учили. В одну секунду до него дошло, что практически от него одного зависит выберутся они сейчас или нет. Юнги не отходил ни на шаг от Хосока, прикрывая того своим телом, а Намджун прикрывал тыл, хотя был весь бледный и ранен в правую руку. Тэхён сделал пару глубоких вдохов и вошёл в зал второго этажа. Он видел чертежи клуба и их цель — пожарный выход. Он мысленно благодарил Джина, его въедливость и неоспоримое правило, всегда досконально изучать план здания, в котором будешь находиться. Благодаря этому Тэхён точно знал, в какую сторону идти. Он не понял что это было, хорошее зрение, интуиция или просто банальная чуйка, но рука сама выстрелила вправо, и он услышал грохот падающего на пол тела. А дальше лишь свистевшие пули справа и слева. Левая рука на автомате метнулась во вторую кобуру. Он не думал о том, в кого попал, сколько их было, насмерть или нет, здесь либо ты, либо тебя. Он двигался плавно, как танцор на сцене, пригибая тело, уворачиваясь и стреляя обеими руками, Тэхёну казалось, что он играет в шутер от первого лица. Он очнулся, когда дошёл до пожарного выхода и понял, что остальные всё это время, практически продвигались за ним. Выбив замок, он приоткрыл дверь и с осторожностью глянул вниз, машину подогнали сразу под лестницу, а в переулке валялось несколько тел. Видимо Джин сообразил, что к чему. — Тэ, быстрее! Я не уверен, что это все! — Джин стоял с «пушкой» в начале переулка, прикрывая их. Первым Тэхён пропустил Хосока, затем Юнги пихнул Намджуна, прося Тэхёна помочь ему. Последним спустился Мин и как только дверь машины за ним закрылась, водитель дал по газам, а по крыше и заднему капоту ударил град пуль, автомобиль был бронированной, но все вздрогнули, пригнув головы. Он смог выдохнуть, только когда они оказались в поместье и выяснилось, что с Намджуном всё будет в порядке. Тэхёна удивило, что и Хосок беспокоился о нём, всё выспросил у врача, а убедившись, что угрозы жизни нет, вышел из палаты. Проходя мимо Тэхёна, Хосок притормозил и улыбнувшись обронил: «я рад, что не ошибся в тебе». — Ты в порядке? — Юнги привычно хлопнул его по плечу. — Кажется, да. — Чувак, ты сегодня был крут. Это твоё «пиу — пиу» обеими руками, — Юнги изобразил пантомиму человека с пистолетами, чем изрядно рассмешил Тэхёна. Хотя свой собственный смех, звучал на грани истерики. — Пойдём, тебе надо выпить и поспать, вечер выдался так себе. Юнги привёл его в свою комнату, плеснул виски, заставил выпить залпом и отправил к себе. Перед тем как пойти в свою комнату Тэхён зашёл в прачечную и оставил там пиджак, на котором была кровь Намджуна. Его разрывало от странных чувств. С одной стороны, его трясло, потому что за два года работы, он ещё ни разу не попадал в подобную ситуацию, страшную, опасную, на грани смерти. С другой стороны, он был обеспокоен тем, что так легко сегодня раздавал пули направо и налево, совершенно не испытывая чувство вины. Ну и где-то глубоко внутри, тлело мальчишеское чувство гордости, что он крут и смог всех вывести. И какое из всех этих ощущений главенствовало, Тэхён так и не разобрался. Он уже перестал удивляться, натыкаясь в своей комнате на Чонгука, лишь улыбнулся поняв, что на автомате перестал закрывать окно. Тот сидел спиной к двери, задницей на его подушке, в наушниках, положив подбородок на подоконник. Тэхён устало присел на кровать. Чонгук, почувствовав, как прогнулась постель, обернулся и выдернул наушники. — Хён, я… — Что случилось, Чонгуки? — учитывая, что Тэхён был с его отцом, поругался мелкий явно не с Хосоком. — Чимин. Строит из себя супер-взрослого говнюка! — Эй, он твой хён. — Чонгук нахмурился и съехав с подушки, перебрался под бок Тэхёна. — То, что он мой брат, ещё не делает его моим хёном! Представляешь, что он мне втирал сегодня… Тэхён не всё расслышал, периодически выпадая из реальности, только то, что по мнению Чимина, Чонгук должен лучше учиться, а не витать в облаках со своей живописью и любовью к музыке. Что должен уважать отца и больше интересоваться его финансовыми делами и «семейным бизнесом». Тэхён тоже был не согласен с Чимином, но он не собирался настраивать братьев друг против друга, поэтому просто слушал. А глядя на детское и такое искреннее возмущение Чонгука, на его большие глаза и яркую мимику, он успокаивался. Этот малыш словно приносил ему какую-то тихую, необъяснимую радость и покой. — Хён! — Тэхён вздрогнул, голос Чонгука был таким обеспокоенным. — Хён, у тебя руки дрожат, ты не заболел? — Чонгук дотронулся до его лба прохладной ладошкой, а потом взял его руки в свои. — Нет, всё в порядке. Ты не договорил, так что с Чимином? — Ну, потом мы кричали друг на друга, я сказал, что если он хочет подраться, то я могу, потому что я уже получил синий пояс, а он мелкий! — Тэхён оглядел Чонгука и вдруг понял, что это вполне возможно, они уже одного роста с Чимином, хотя тому двадцать один, а Чонгук в свои годы уже имел мускулы, нет, он был не просто крепким малышом, а именно мускулистым. И это было странно, потому что его тело так сильно разнилось с его невинным лицом. — А он что? — Тэхён потрепал Чонгука по голове, успокаивая. — Ничего. Сказал, что не будет драться с тринадцатилетним пиздюком, у которого напрочь отсутствует уважение к старшим. — Чонгука, даже если ты считаешь, что Чимин не прав, он твой брат. Если злишься, промолчи или просто уйди, чтобы не наговорить лишнего. Хорошо? — Хорошо. Я подумаю, — и ухмыльнувшись, крепко обнял его. — Тэхёни хён, ты точно не заболел, как будто весь горишь или ты пьяный? — Чонгук приблизил к нему своё лицо и принюхался. Тэхён рассмеялся, видимо засранец учуял, что от него пахнет виски. — Нет Чонгука, я просто устал. — Тогда спокойной ночи, хён. И спасибо! — Чонгук улыбнулся, залез на подоконник и выпрыгнул из окна. А Тэхён подумал о том, что не только он исцеляет Чонгука разговорами, но и Чонгук его. _______________________________________________________ Тэхён смотрел на себя в зеркало и улыбаясь завязывал галстук. Ему было двадцать три и он прекрасно выглядел. Как и мечтал, имел машину, отличные вещи и приличный счёт, ну и работу, которая пополняла этот самый счёт. Весьма опасную работу. Он уже четыре года работал непосредственно в личной охране Чон Хосока и по идее должен был переехать в корпус к остальным, но попросил оставить его здесь. Вероятно, это была ностальгия, но он не мог расстаться со своей комнатой. Возможно, она не была такой просторной, комфортной, как жильё остальных телохранителей, но она была для него родной, уютной, своей. Сегодня был выходной, и он рассчитывал славно его провести. Выпить в клубе, подцепить какого-нибудь славного мальчика и трахнуть его. Вопрос был только в том, сделать это в клубе или растянуть удовольствие и снять номер. Он застегнул пуговицы пиджака, растрепал рукой свои чёрные кудри, ещё раз убедившись, что превосходно выглядит. Взял бумажник, ключи и уже собрался выходить из комнаты, но остановился, взглянув на окно. Закрывать или нет? Чонгук приходил всё регулярнее, поскольку всё чаще ссорился с отцом и братом. Тэхён считал, что он просто растёт, меняется, у него в голове складывается своя картина мира, Чимин же называл это жёстким пубертатом, а Хосок — бунтарством. Каждому своё, но от присутствия Чонгука в последнее время становилось неловко, Тэхён сам не мог объяснить почему. Но лишить его права поделиться своими проблемами он не мог, поэтому так и ушёл, оставив окно не запертым. Тэхён никогда не нарушал своего правила, но сегодня просто не смог удержаться. Он был в ювелирном, купил себе несколько тонких колец и когда уже собрался уходить его взгляд упал на браслет. Простой, лаконичный, из белого золота, с толстой плоской цепочкой и застёжкой в виде кисти для рисования. Почему-то сразу подумалось о Чонгуке и о его дне рождении через неделю. Переписывались они не часто, Тэхён сам обозначил рамки, но сегодня, когда они возвращались после не очень удачной встречи Хосока с конкурентом, он сам ему написал, чтобы Чонгук зашёл к нему, Тэхёну не терпелось вручить подарок. По привычке он заглянул в прачечную и снял верхнюю одежду, которая была выпачкана в крови, не его, к счастью. Чонгук прекрасно знал, кто его отец, но всё же Тэхёну не хотелось, чтобы тот непосредственно видел всю эту грязь, что окутывала их жизни. Хотелось, чтобы Чонгук и дальше рос таким же невинным, с этими чистыми глазами и открытой улыбкой. Чонгук сидел на его кровати, делая наброски в блокноте. Тэхён замер на пороге, испытав странное ощущение. Раньше, когда Чонгук был совсем малышом, это казалось нормальным, но сейчас он так чужеродно смотрелся на его постели. Он был уже парнем, здорово вымахал, всего-то сантиметров на пять ниже его самого. — Тэхёни хён, что-то случилось? — Чонгук спешно захлопнул скетчбук. — Нет, всё хорошо, я просто… Мы с тобой договорились, но сегодня я хочу сделать исключение. — Тэхён достал маленькую коробочку из ящика стола и с непонятным волнением протянул Чонгуку. — В общем, с пятнадцатилетием тебя, Чонгуки. — Хё-ё-ён?! — Открой, надеюсь тебе понравится, мне показалось что это тебе подходит. — Я… — Чонгук открыл подарок и замер. — Тебе нравится? Чонгук молчал и Тэхён уже начал волноваться, как тот вдруг вскинул на него глаза. Тэхён и при желании, наверное, не смог бы перечислить все те эмоции, что промелькнули на этом милом лице. А потом Чонгук просто обнял его. Хотя нет, скорее стиснул в крепких объятиях, да так, что Тэхён с трудом смог вздохнуть. Ну что же, видимо занятия боксом, которыми недавно увлёкся Чонгук, не проходят даром. — Вероятно, нравится, — Тэхён рассмеялся и похлопал Чонгука по спине. — Хён… это самый лучший подарок! Спасибо. — Потом Чонгук почему-то смутился. Схватил скетчбук, прижав его к груди вместе с подарком, подпрыгнув, сел на подоконник, перекинул ноги за окно и прежде чем спрыгнуть, на секунду обернулся. На его губах была улыбка, но на секунду Тэхёну показалось, что в его глазах блестят слёзы.

* * *

— Хё-ён! — Чонгук стучал по подоконнику. — Хён, открой. — Тэхён даже зимой перестал закрывать окна на защёлку, но сегодня было слишком ветрено. — Чонгуки, иногда можно ходить и через дверь. — Тэхён помог ему, в куртке тот был не так ловок. — Неа, так веселее! — Чонгук шмыгнул носом и подышал на руки, отогревая замёрзшие пальцы. — Это тебе, с днём рождения, хён. — Слушай, Чонгуки, то что я в прошлый раз сделал исключение и преподнёс тебе подарок, не означает что ты… — Тэхёни-хён, я знаю, просто я так обрадовался. — Чонгук неловко разворачивал рулон плотной бумаги. — Чему? — Мои навыки улучшились! Отец не хочет оплачивать художественную школу, говорит, что я и так многим увлекаюсь и могу отстать по учёбе, так что я обучаюсь сам, хотя это нелегко. Вот, я нарисовал тебя. — Чонгук протянул рисунок и смущённо опустил голову. Тэхён не мог поверить своим глазам, он всегда видел талант Чонгука к рисованию, но сейчас… Он довольно неплохо передал его черты, хотя дело даже было не в этом, а в том, что он почти с точностью ухватил все эмоции Тэхёна — задумчивый, немного хмурый взгляд. — Чонгука, это потрясающе, ты очень талантлив. Но ты мог нарисовать кого-нибудь другого, брата или отца. — Тэхён вдруг смутился. — Нет, ты самый красивый, мне хотелось нарисовать тебя. — Перестань. — Это правда. Хён, ты очень красивый! Это было неловко. Слишком. После того, как Чонгук ушёл, Тэхён чувствовал себя странно. Он уже давно забыл, что такое смущаться или стесняться, но Чонгук сейчас вызывал эти чувства. И его взгляд… Раньше Чонгук так не смотрел. Раньше это был восторженный взгляд ребёнка, которого замечают, у которого интересуются его делами, мыслями, мечтами. Его удивлённый, распахнутый взгляд на истории Тэхёна о книгах, которые Чонгук не читал, о фильмах, которые не смотрел, о музыке, которую не слушал. А сейчас он просто смотрит-смотрит-смотрит, иногда застенчиво опуская взгляд и покрываясь румянцем. И это похоже на… Тэхён не хочет думать об этом. Но думает.

* * *

Тэхён всегда любил тренироваться один, так меньше шансов нарваться на стёб Юнги, по поводу того, что когда он занимается, то вместо мускулов, накачивает красотой свою мордашку. Сегодня ему повезло, Чон Хосок уехал по делам, взяв с собой только Юнги и Намджуна, Сокджин и ещё пара ребят сопровождали Чимина, у остальных кажется был выходной, так что зал был в его распоряжении. Уже у двери он услышал звуки ударов, а войдя в зал улыбнулся, увидев Чонгука, который старательно избивал грушу. Тот был в шортах майке и в боксёрских перчатках, влажная чёлка закрывала лоб и глаза, и выглядел он при этом… Горячо? Тэхён потряс головой, нет, не то слово, не правильное. Взрослым. Да, скорее так. Чонгук вдруг замедлился и начал оседать на пол. — Чонгука! — Тэхён подлетел к нему буквально за секунду. Чонгук почти потерял сознание, лицо было бледным, Тэхён несколько раз похлопал его по щеке, чтобы он пришёл в себя. — Чонгуки, ты слышишь меня?! Я позову врача! — Нет! — Чонгук вдруг открыл глаза и вцепился в его запястье. — Не надо, хён! — Почему? Возможно ты заболел. — Тэхёни-хён, со мной всё хорошо, я просто не поел. — Чонгук, ухватившись за руку Тэхёна, принял сидячее положение. — И почему не поел? — Не успел. — Он опустил голову, усиленно теребя шнурки на кроссовках. — Чонгук? — Тэхён приподнял его голову за подбородок. Этот малыш никогда не умел ему врать. — Поклянись, что не расскажешь отцу. — он вскинул на него свои большие чёрные глаза, на бледном лице они казались ещё ярче. — Клянусь! — Я не ел в школе, приехал недавно, но до ужина рано, на кухне ещё готовят. Думал, позанимаюсь, чтобы отвлечься от голода. — Но почему ты не пошёл на кухню и не перекусил что-нибудь? — Не могу, иначе заметят. — Он снова опустил голову. — Так, Чонгук, я нихрена не понимаю, что заметят?! — Тэхёни-хён, — он оглянулся на дверь, убедиться, что там никого нет, — понимаешь, я коплю деньги и поэтому ничего не ем в школе, экономлю. А если начну что-то хватать на кухне, все удивятся и расскажут отцу, ведь раньше такого не было, все знают, что отец даёт мне немало денег на питание и карманные расходы. Поэтому я жду ужина. До этого, только сильно урчало в животе, и голова немного кружилась, а сегодня… Просто не надо было боксировать. — Чонгука, я так зол на тебя! Нельзя же так, твой организм растёт и тебе сейчас нужно нормально питаться, тем более ты много занимаешься спортом. Ты понимаешь… — Хён, — Чонгук сжал его ладонь своими, — я понимаю, всё понимаю. Но и ты пойми, я не хочу быть как мой отец и не хочу идти учиться туда, куда он мне скажет. Я же знаю кто он, даже если бы не знал, то в школе я достаточно выслушиваю от одноклассников. Они не стесняются в выражениях говоря, чей я выродок. Я знаю, чем он занимается… И ты. Думаешь я не замечаю, как ты приходишь без пиджака или куртки, для меня это своего рода сигнал — если снял, значит там… кровь. И я каждый день молюсь, чтобы она была не твоя. А ещё от тебя пахнет порохом. — Я… — Тэхён растерялся от его слов, а Чонгук лишь крепче сжал его ладонь. — Хён, у меня есть свои мечты, цели и, к сожалению, они не связаны с бизнесом отца. Я хочу скопить деньги и как только закончу школу и стану совершеннолетним, я уйду из дома, может быть поступлю в Сеульский университет искусств. Потом, возможно, займусь музыкой. Чёрт возьми, да чем угодно! Я хочу быть свободным, понимаешь, хён? Жить! Я хочу просто жить своей жизнью! В груди что-то сжалось. Тэхён вдруг осознал, как же они похожи. Он тоже всегда хотел просто жить и быть свободным. Он посмотрел на Чонгука и вдруг понял, что он совсем другой. Стал другим. Тэхён всегда воспринимал его ребёнком, забавным замкнутым мальчишкой, который по какой-то причине открылся и доверился ему, но он и понятия не имел, что творится в его голове, что Чонгук такой. Его слова были такими взрослыми, осмысленными. Да, чёрт возьми, Чонгук и правда повзрослел! Это открытие так ошеломило Тэхёна, что он с трудом сглотнул ком в горле. — Так, давай руку, — Тэхён помог ему подняться, придерживая за локоть, — пойдём ко мне, у меня в комнате есть пара бананов и я стащу для тебя что-нибудь на нашей кухне. — Тэхёни-хён, ты ведь никому не скажешь? — Нет, но давай договоримся, Чонгуки, что с этого момента ты будешь внимательнее относиться к своему здоровью. Ты должен что-нибудь брать с собой в школу, а ещё в моей комнате тебя всегда будет ждать перекус, ну так, на всякий случай. Понял? — Чонгук улыбнулся и отчаянно закивал. Чонгукова тайна будто ещё больше сплотила их. Тэхён всё чаще замечает, как сходятся их мысли, мировоззрение. С каждым днём становится всё очевиднее, что Чонгук уже парень, не внешне, нет, его характер — твёрдый, упрямый, целеустремлённый. Он мыслит по-взрослому, хотя и не всегда. Вроде всё тот же Чонгуки, но иногда он становится незнакомцем. И Тэхён, почему-то, отчаянно пытается отыскать в Чонгуке того малыша, с которым общался пол жизни.