Кровавая кицунэ

Вызов Известие пришло на рассвете. Юки сидела на крыльце, как обычно — поджав ноги, глядя на тории, которые уже начали зеленеть. Апрельское утро было прохладным, но не холодным, и она впервые за долгое время не куталась в хаори. Просто сидела в лёгком кимоно, с распущенными волосами, и слушала, как просыпается мир. Где-то за домом возился Иоширо — он тренировался с мечом, и его дыхание было ровным, тяжёлым, как у взрослого воина. Он стал другим после той зимы. После смерти Манабу. После того, как увидел сестру у дерева. Он почти не разговаривал с ней. Только смотрел. И тренировался. И смотрел снова. Юки понимала. Она и сама не хотела говорить. — Юки. Голос матери — тихий, осторожный. Жина стояла в дверях, вытирая руки о передник. Её лицо было бледным, под глазами залегла та же тень, что и у дочери. — Тебя вызывают, — сказала она. Юки повернула голову. Медленно, как будто каждое движение требовало усилия. — Кто? — Глава. Мадара-сама. И его брат. Вестник сказал — нужно прийти в главное поместье к полудню. Юки моргнула. В груди что-то кольнуло — не страх, не тревога. Скорее удивление. Её не вызывали никуда уже несколько месяцев. Она была никем. Просто дочерью Минори, пережившей бордель и плен. Никто не хотел иметь с ней дело. Кроме Мадары. Она поднялась. Ноги слушались плохо — затекли от долгого сидения. Но она встала. Выпрямилась. — Я пойду, — сказала она. — Юки... — Жина шагнула вперёд, протянула руку, но не коснулась. Остановилась в шаге. — Если тебе что-то нужно... если они захотят... — Мама, — перебила Юки. Голос был ровным, почти безжизненным. — Всё будет хорошо. Она не знала, будет ли. Но сказала. --- Сборы заняли немного времени. Юки зашла в свою комнату — маленькую, с одним окном, выходящим в сад. Здесь было пусто. Почти ничего лишнего. Только футон, сундук с одеждой и старая катана, которая висела на стене — белая, с потёртыми ножнами. Та самая, из борделя. Она посмотрела на неё. Подумала — взять или нет. Взяла. Прикрепила к поясу сбоку, как учили. Не как оружие. Как напоминание. Из одежды она выбрала тёмно-синее кимоно — простое, без узоров, с длинными рукавами, которые скрывали руки. Поверх надела хаори с гербом клана Учиха — чёрное, с красным веером на спине. На талию — несколько ремешков, к которым прикрепила маленькие свитки и сумку с необходимым. На ноги — обувь шиноби, лёгкую и удобную. Волосы она собрала в низкий хвост, чтобы не мешались. Лицо оставила открытым — шляпу брать не стала. Там, в поместье, нечего прятать. Она посмотрела на себя в маленькое зеркало, которое стояло на сундуке. На неё смотрела незнакомая девушка — худая, бледная, с пустыми голубыми глазами и тёмными кругами под ними. Ей было шестнадцать. Она выглядела на двадцать. Юки кивнула своему отражению. — Идём, — сказала она. --- Дорога до главного поместья заняла около часа. Поселение Учиха просыпалось. Женщины несли воду, дети бегали по улицам, старики сидели у домов и грелись на солнце. Все они смотрели на неё — или так казалось. Она шла, не поднимая головы, и чувствовала на себе взгляды. Кто-то шептался. Кто-то отводил глаза. Она знала, что о ней говорят. Дочь Минори, которая была в борделе. Которая попала в плен к Сенджу. Которую потом... Она не давала мыслям дойти до конца. Просто шла. Поместье главы стояло в центре поселения — большое, с черепичной крышей, резными балками и высокими воротами, у которых стояли двое стражников. Увидев её, они не остановили. Только кивнули — словно знали, что она придёт. Её провели внутрь. Коридоры были тёмными, пахло старым деревом и ладаном. Где-то в глубине слышались голоса — тихие, напряжённые. Юки шла за провожатым, считая шаги. Восемьдесят три. Восемьдесят четыре. Восемьдесят пять. Она остановилась у двери, за которой голоса стихли. — Заходи, — сказал кто-то изнутри. Юки толкнула дверь. --- Комната была просторной. Высокие окна выходили в сад, и сквозь них лился мягкий свет. В центре стоял низкий стол, на котором лежали карты, свитки и несколько кубков с чаем. За столом сидели двое. Мадара и Изуна. Юки видела их раньше — мельком, на собраниях клана. Но никогда — так близко. Мадара был высоким, широкоплечим, с чёрными волосами, падающими на плечи, и глазами, которые смотрели тяжело, пристально, как будто видели сквозь неё. Изуна — младший, чуть ниже, с мягкими чертами лица, но с теми же острыми глазами, что и у брата. Они смотрели на неё. Юки остановилась у входа. Низко поклонилась — так, как учили в борделе. Глубоко, почтительно, но без унижения. — Юки Учиха по вашему зову, — сказала она ровно. Мадара откинулся на спинку стула. Его взгляд скользнул по ней — от лица до ног, задержался на катане у пояса, вернулся к глазам. — Я слышал, ты из борделя, — сказал он без предисловий. Голос был низким, тягучим, без эмоций. Юки не дрогнула. — Да, Мадара-сама. — И ты выжила. В плену. После того, что сделали с тобой эти... — Он замолчал, подбирая слово. — Сенджу. — Да, — снова сказала она. Изуна наклонился вперёд, подперев щёку рукой. Его взгляд был мягче, но не менее внимательным. — Ты не боишься нас, — заметил он. — Большинство в твоём положении дрожит. — Я перестала бояться, — ответила Юки. — Это было слишком дорого. Мадара чуть приподнял бровь. В его глазах мелькнуло что-то — интерес, кажется. — Хорошо, — сказал он. — Мне нужны люди, которые не боятся. — Он помолчал, посмотрел на карту перед собой, провёл пальцем по какой-то линии. — Нам понадобятся кое-какие твои услуги. Юки молчала. Ждала. Мадара поднял на неё взгляд. Тяжёлый, колючий, испытывающий. — Ты знаешь, как работают бордели. Как они устроены. Кто там бывает, кто платит, кто говорит лишнее. — Он чуть наклонился вперёд. — Нам нужно внедриться в один из них. Недалеко от границы с Сенджу. Там часто бывают их люди. Они пьют, болтают, иногда — слишком много. Юки смотрела на него. Понимала, что он предлагает. Понимала, что это значит — вернуться туда, откуда она сбежала. Только теперь — не как жертва. Как оружие. — Я не девственница, — сказала она без выражения. — Я не могу притворяться невинной, если это нужно. — Мне не нужна невинность, — сказал Мадара. — Мне нужен ум. И твои глаза. Ты умеешь слушать. Юки выдержала паузу. Посмотрела на карту на столе, на линии, которые соединяли земли Учиха и Сенджу. На то, как близко они были. Как легко было перейти границу. Как легко — потерять. — Я сделаю это, — сказала она. — Но у меня есть условие. Изуна усмехнулся — тихо, почти беззвучно. Мадара только приподнял бровь. — Условие? — переспросил он. — Когда всё закончится, — сказала Юки, — я хочу иметь право убить того, кто отправил меня в бордель. Мадара смотрел на неё долго. Потом — медленно — кивнул. — Договорились. Юки склонила голову. — Я согласна.