Кровавая кицунэ

Спецоперация

Была особая задача. Не просто вылазка, не разведка боем — нет. Им нужны были документы. Схемы перемещений, списки поставок, имена связных. Всё то, что хранилось в деревянном штабе на самой окраине земель Сенджу, в трёх часах ходьбы от передовой. Никто не думал, что будет засада. И уж точно никто не ожидал, что на ней окажутся сами Хаширама и Тобирама Сенджу. Два брата. Два монстра. Те, кого в стане Учиха называли «проклятием земли огня». Те, кто в одиночку выкашивали отряды, словно косцы — пшеницу. Отец предупреждал: «Если увидите их — бегите. Не смотрите. Не думайте о чести. Просто бегите». Но бежать было некуда. --- Отряд Учиха — двенадцать человек, включая Юки, Иоширо и самого Минори — двигался по старой тропе вдоль русла пересохшей реки. Листва над головой почти не пропускала света, и даже в полдень здесь царил серый, болотный сумрак. Юки шла чуть позади отца. Её дыхание было ровным — годы в борделе научили её не показывать страха. На поясе, сзади, висела белая катана — единственная вещь, которую она взяла с собой, покидая «Тёплую ночь». Ей её подарила одна из старших девушек, та, что умела обращаться с клинком почти как самурай. — Сгодится, — сказала тогда та, хрипло усмехнувшись. — Не для красоты, а для дела. Юки не носила катану для красоты. Она знала, что однажды ей придётся ею воспользоваться. --- Засаду они почувствовали слишком поздно. Первым упал Кендзи — молодой парень, который только месяц назад получил свой первый Шаринган. Кунай вошёл ему прямо в шею, и он рухнул, даже не вскрикнув. Только булькающий звук, словно пролилась вода. — В укрытие! — заорал Минори, но было поздно. Из леса хлынули тени. Сенджу появлялись из ниоткуда — в масках, с мечами, с техниками, о которых Юки слышала только в шепотах. Земля под ногами пошла волнами, деревья оживали, хватая шиноби за ноги. Бой превратился в резню. Юки уворачивалась от веток, что тянулись к ней, как змеи. Она не была бойцом — её тело помнило только танцы и движения для постели, но инстинкт, вбитый страхом, заставил её двигаться. Она выхватила катану и рубанула наугад. Клинок встретил плоть. Кто-то закричал. Рядом с ней бился Иоширо. Он изменился за эти годы — его лицо было спокойным, почти безразличным, а движения — точными до жестокости. Деревянный меч, которым он тренировался когда-то, сменился настоящим. И теперь этот клинок уже успел окраситься. — Юки, за мной! — крикнул он, но она не слышала. В ушах стоял звон. Кровь. Чья-то чужая рука, отлетевшая в сторону. Белые маски. Алые сполохи Шаринганов, зажигающихся в отчаянии. Отец был рядом — он прикрывал их спины. Меч деда в его руках плясал, как живой. Двадцать три убитых Сенджу за спиной — и счёт рос. Но врагов было слишком много. — Отходим! — крикнул кто-то. — Не выйдет! — ответил другой. И тут Юки увидела их. Две фигуры, появившиеся из дыма — лёгкие, почти невесомые. Один в тёмном, с белыми волосами и глазами, полными льда. Другой — с длинными чёрными волосами и улыбкой, которая не сулила ничего хорошего. Хаширама. Тобирама. Юки почувствовала, как внутри что-то оборвалось. --- Учиха падали один за другим. Их было всего двое, но они двигались так, словно вокруг них время текло иначе. Тобирама мелькал меж тел, оставляя за собой лишь кровавые росчерки. Хаширама бил широко, мощно — одно его движение вздымало корни деревьев, ломая кости и отбрасывая тела. Юки прижалась к стволу. Её дыхание сбилось. Катана в руках дрожала. — Юки! — голос Иоширо прорвался сквозь звон. Он был рядом. Весь в грязи и чужой крови. — Сзади! — указал он на тропу, которая осталась открытой — ровно на мгновение. Она почти побежала. Но что-то её остановило. Голос Хаширамы. Тихий. Шепот, который она не должна была слышать. — Тобирама, там два ребёнка. И один из них — девочка. Юки замерла. Все мышцы свело. Она не видела его лицо, но знала — он смотрит на неё. Прямо сквозь шляпу, сквозь тени, сквозь годы, что она училась быть невидимой. Тобирама на мгновение остановился. Его глаза сузились. Он принюхался — словно зверь, почуявший добычу. — Та, что посередине? — переспросил он, озадаченно приглядываясь. — Теперь понятно, почему пахнет духами. Они сбивают запахи... но не до конца. Юки сжала катану так, что побелели костяшки. Тобирама шагнул ближе. Всего на шаг. Но этого хватило, чтобы воздух вокруг стал холоднее. — Послушай, брат... — сказал он, и в его голосе прорезалась странная, почти опасная заинтересованность. — Это не та, из посёлка ближе к южной границе. После того, как наши посетили тот бордель, на нас напали. Запах уж больно знакомый. Юки почувствовала, как по спине побежал холодный пот. Он помнит. Чёрт. Он помнит запах. Она была там, когда напали на Сенджу — в ту ночь, когда хозяйка приказала ей подмешать в чай снотворное и перерезать горло одному из гостей. Она сделала это. Быстро. Чисто. Не в первый раз. Но тогда был ещё кто-то — кажется, один из братьев Сенджу, который выжил и ушёл. Теперь он здесь. И он знает её запах. Юки медленно перевела дыхание. Катана скользнула за спину — в ножны. Она сдала оружие. Не потому, что собиралась сдаваться. А потому, что нападение сейчас — это смерть. Она услышала, как Иоширо что-то прошептал рядом, но не разобрала слов. Где-то среди мёртвых тел она увидела отца. Его глаза были широко раскрыты. Он смотрел на неё. Мадара-сан вряд ли обрадуется, если мы попадём в плен, — подумала Юки. Но вести должны дойти. Даже если останется один. Твою же мать... Только одно движение. Мгновение. Тропа за спиной всё ещё была открыта. — БЕГИ! — заорала она. Не думая. Просто срывая голосовые связки. И рванула. Она не слышала, что за ней. Она не видела, что стало с отцом или Иоширо. Она просто бежала — по корням, по камням, по грязи, что хлюпала под ногами. Ветки хлестали по лицу, шляпа слетела, и волосы разметались по ветру. Ей было всё равно. Она бежала так, как бегала в детстве — от дяди Масаши, когда он приходил пьяным; от мужчин, когда они лезли к ней в комнату; от самой смерти. Но долго бежать не дали. Тень. Рывок. Удар в спину — такой сильный, что мир перевернулся. Она упала лицом в мокрую землю, и последнее, что услышала — чей-то холодный голос: — Мы её берём. Живую. И тьма.