Шепот Афродиты

Весна 1999 года выдалась аномально жаркой и сухой, что совершенно нетипично для Великобритании, тем более для Шотландии. В «Пророке» даже появлялось предположение, что это последствия огромного выброса темной магии после смерти Волдеморта (да, теперь его имя можно было называть), но подтверждения этим слухам так и не нашлось. Гермиона в разговорах с друзьями делала упор на техногенные причины из немагического мира, но, по большому счету, всем было плевать. Апрельская жара озадачивала старшее поколение, но студенты Хогвартса с радостью пользовались возможностью снять лишние слои одежды и подставить бледные тела солнышку. Короткие юбки и глубокие декольте девушек стимулировали парней заниматься своими бицепсами и трицепсами, чтобы потом эффектно играть мышцами во время посиделок на берегу Черного озера. Окрестности школы резко наполнились игривыми смешками и шепотками, в самых неожиданных местах можно было наткнуться на шушукающиеся или целующиеся парочки. Старые, пахнущие сыростью и пылью стены замка, казалось, пропитались сладкими цветочными ароматами духов, что с маниакальностью скупали юные ведьмы в лавках Хогсмида. Особенной эта весна была для студентов седьмого курса. Сегодняшние подростки всего через пару месяцев станут полноценными лицензированными магами и пойдут строить свои жизни и карьеры. Но были и те, кто прошел заключительный курс обучения повторно. Минувший год был тяжелым для всех, но для некоторых он выдался практически неподъемным, критическим, трагическим. И им требовалось не только наверстывать упущенные знания, но и просто адаптироваться к новой жизни, пережить утраты и последствия, желательно — в знакомой безопасной обстановке. Решение дать возможность всем участникам войны и пострадавшим от действий Пожирателей студентам прожить еще один год в стенах Хогвартса было принято министерской комиссией единогласно. Да, всем. И детям приспешников Темного Лорда в том числе. Долго велись обсуждения только вокруг персоны Драко Малфоя, но после суда, где Поттер и Грейнджер лично выступили в его защиту, ему все же была дана возможность реабилитироваться в глазах общества. Так что те, кто не покинул Англию с семьей и пережил войну, вернулись за школьные парты. Что сказать? Этот учебный год был непростым для многих. Страхи и депрессии, взаимные упреки, оскорбления, вспыхивающие почти ежедневно драки, попойки и побеги: преподавательскому составу и лично директору, Минерве Макгонагалл, приходилось прикладывать немало усилий, чтобы школу не развалили повторно. Открылись новые палаты психологической помощи для экстренных случаев, почти круглосуточно работала группа психотерапевтов, к которым добровольно-принудительно все первое полугодие ходила едва ли не половина школы. Посещение Хогвартса родителям и родственникам учащихся было разрешено не только по большим праздникам, но и в любые выходные по предварительному уведомлению. Напряженная атмосфера осени плавно переросла в примирительную зиму, а к весне еще недавние враги уже спокойно общались, не срываясь на крик или очередную драку. Все чаще призраки Хогвартса докладывали Макгонагалл о смешанных компаниях студентов из разных факультетов, все чаще стали замечать гриффиндорцев в общении с учениками Слизерина. Минерва считала это самой большой личной победой, потому что после такой разрушительной и кровопролитной войны она, как и многие, больше всего боялась дальнейшего расслоения общества через молодое поколение. Эскалации пытались избежать все. Она намеренно ослабляла административные правила школы и на мелкие нарушения просто закрывала глаза. На фоне большой катастрофы это всё теперь казалось несущественной мелочью, которая, впрочем, помогала подросткам быстрее адаптироваться к мирной жизни. В преддверии зимы дело дошло даже до регулярных, два раза в месяц, танцевальных вечеров, когда под современную магомузыку студенты старше четвертого курса могли выпустить напряжение и повеселиться в большой компании. Макгонагалл каждую такую «дискотеку» проклинала собственное малодушие, но, тем не менее, продолжала назначать дежурства преподавателей и следить за порядком. И всё же невзирая на все принятые послабления для учеников, молодежь желала большего уединения и свободы. Поэтому обычным делом стали посиделки: иногда — тихой тесной компанией, иногда — шумной толпой с танцами и выпивкой, а порой — целые тематические вечера. Однажды даже устроили вечеринку в магловском стиле, полностью без магии, с магнитофонами и абсолютно незнакомой большинству музыкой. Подготовка была столь эпичной, что не удержались от участия даже недавние самые большие противники всего неволшебного. В квест по проносу в школу обычного пива и водки, вина и шампанского вписался сам Драко, и ему даже удалось не попасться Филчу, хотя троих деятелей всё же отловили и посадили под «домашний» арест. Совместное распитие «ерша», коллективное блевание в один угол и страшное похмелье на следующий день как-то незаметно и окончательно примирили вчерашних противников. Сегодня, 30 апреля, почти весь седьмой курс собрался в «Выручай-комнате», чтобы отметить последний, самый важный в их победе и учебе год. Два самых тяжёлых, пожалуй, месяца подготовки и сдачи экзаменов, и последующая немного пугающая взрослая жизнь загнали почти полсотни совершеннолетних, возбужденных и взбудораженных школьников на восьмой этаж Хогвартса. — Может, всё же предупредим Макгонагалл? Последняя вечеринка, не хотелось бы в самый неподходящий момент лицезреть курагу Филча и подавиться шотом в самом расцвете лет, — рискнула высказаться разбитная пышка с Пуффендуя, когда очередная кучка подростков перебежками пробиралась по коридорам. — В последнее время директор слишком нервная, может завернуть нам всё веселье. Знаешь, некоторые готовились к сегодняшнему дню больше месяца, — ворчливо отозвался Невилл и нервно пригладил выбившиеся из укладки волоски. — Это что ты там такое готовил, Долгопупс? Очередь на депиляцию ждал? Так сказал бы, я бы тебе оформил стрижку-вспышку за две секунды, — шепотом хохотнул Симус и увернулся от подзатыльника. — Да, сразу за тобой был. Сказали, что у них на одну мохнатую задницу две недели работы ушло. Думал, там оборотень какой-то, а оказалось — это друг мой сердечный, Финниган, ляжки полирует. — Ай, молодца! Моя школа, — блеснул в полумраке белоснежными зубами Блейз и одобрительно шлёпнул Невилла по плечу. — Заткнитесь уже! Если нас хоть один призрак услышит, ваши зады оценивать будет не какая-нибудь красотка, а Минерва. Подозреваю, это будет ваше последнее сексуальное приключение в жизни, — зашипела Джинни и в очередной раз кинула на компанию заглушающее заклятие. Где-то в глубине коридоров на одной противной ноте завывала миссис Норрис, и компании пришлось заткнуться, резко увеличив скорость передвижения. Только добравшись до заветной цели и скрывшись за исчезнувшей дверью волшебной комнаты, Симус позволил себе громогласно вопить о том, как именно он спасал бы их задницы от гнева Филча, если бы их спалили. Но всем уже было глубоко плевать на героические планы главного пиромана всей школы — на опоздавших обрушилась какофония музыки, выкриков, разговоров и смеха. В воздухе висела непередаваемая смесь ароматов парфюма, разгорячённых тел, алкоголя и почему-то сыра. В неярком свете переливающихся зачарованных «светляков» и бездымных свечей центр большой комнаты был наполнен хаотично движущимися телами. Подогретые контрабандной выпивкой студенты танцевали под хит этого сезона «Ведьма и кентавр» от ирландской панк-группы оборотней. Ритмичная музыка и мигающий свет делал фигуры ломаными, лица неузнаваемыми, и было сложно понять, в каком тёмном углу пришвартовались остальные из их компании. Часть только что пришедших отделилась к «бару», кто-то с гиканьем нырнул в толпу, Джинни же махнула в сторону группы диванов в эркере слева. Перекрывающий музыку звонкий хохот старшей Гринграсс и пара светлых макушек служили отличным ориентиром. На старом коричневом диване у стены развалился Рон. За последние два года он превратился в натурального громилу с широкими плечами и длинными ногами. С этими ногами как раз и пытался справиться невысокий Гарри, отвоёвывая место себе и Джинни. Дафна хохотала, глядя на раскрасневшегося Поттера и его бессмысленные потуги по удушающему захвату против Уизли — шея у того была бычья. В большом продавленном кресле рядом терялась тоненькая Полумна в кислотно-зелёном костюме. Большие голубые глаза мечтательно смотрели сквозь пространство, а пальцы теребили колье из сушеных слив. Около неё шумно приземлился Финниган, оседлав задом наперёд конфискованный по дороге стул. Ещё одно кресло занял Невилл. Блейз же присоединился к Драко, Пенси и Дафне на другом диване. Замыкал круг Теодор, сидящий на высоком барном табурете, и снисходительно оглядывающий балаган, словно воспитатель в яслях. — Где вы так долго шатались? Были опасения, что этот вечер пройдет совсем всухую. — То есть ты переживал не за нас, а за пойло? Тео, ты ранил меня в самое сердце! За что? За что ты так с нами? — Блейз патетично вскинул руки, растопырив пальцы, но тут же переключился на Драко, нашептывая тому что-то и тыча в сторону Долгопупса. Невилл начал извлекать из неприметного рюкзака бутылку за бутылкой: огневиски, французское вино и даже абсент. Компания заулюлюкала в восторге, потому что оставался риск, что протащить всё это в школу не получится. Но еще месяц назад выбор пал на самого неприметного и прилежного ученика Гриффиндора — никто из учителей никогда не подумал бы, что Долгопупс впишется в такую авантюру. И эта ставка сыграла. Невилл замер на мгновение и все же сунул руку в свой бездонный рюкзак, зачарованный Гермионой. — Я помню, как девочки говорили, — он бросил короткий взгляд в сторону «слизеринского» дивана, и уши его стали наливаться алым, — что им нравятся необычные напитки. Он прокашлялся и стал доставать одну, две… три фигурные бутыли темно-зеленого стекла. В них тягуче булькало, когда он со стуком поставил их на низкий столик. — В общем, я нашел продавца в Лютном переулке, и вот! — Ты был в Лютном переулке? — Что-то сдохло в Запретном Лесу… — Почему ты мне не сказал? Я давно хотел там побывать! Комментарии сыпались со всех сторон, пока Дафна не спросила о содержимом. — Это ликер на травах. Продавец сказал, что товар эксклюзивный и такого нигде не найдешь, — полыхая щеками пояснил Долгопупс. — Надеюсь, там не белладонна, и мы не остынем за ночь, — как-то задумчиво отреагировал Тео. — Японский женьшень, якорцев стелющийся, дамиана тернистая, роза Афродиты, шафран, кардамон, корица, немного бадьяна, пыльца перуанской синегубки. По мере перечисления состава лица у некоторых вытягивались в изумлении, а у других начинали блестеть глаза. Рон, Симус и Гарри с непониманием озирались. Да, заподозрить их в хороших знаниях магических растений было сложно. Голос Луны растекся по алькову, и даже в грохоте музыки ее расслышали все. — «Шепот Афродиты». В мифологии считается, что перед этим нектаром не могли устоять даже боги, чем и пользовались предприимчивые смертные, заманивая их в свою постель. Она склонила голову набок и лукаво улыбнулась. — Ты желаешь устроить оргию на глазах всего седьмого курса? Невилл пошел пятнами, Симус заржал, как конь, Рон попытался схватить бутылку «Шепота», но Джинни была быстрее. — Невилл, сколько ты отдал за это чудо? Плачу вдвое! — Поттер, неужели ты уже успел облажаться, раз Уизлетта пошла на крайние меры? — хохотнул Забини и получил диванной подушкой в лоб. — О, Блейзи, знал бы ты… Но ты не знаешь! — Если мы сегодня решим это выпить, то все узнают, какой Гарри половой гигант, — хмыкнул Драко и обернулся, шаря взглядом по толпе. — Кто-то явно переусердствовал с сыром. Из закусок — фрукты, орехи, шоколад и вот… Гермиона вынырнула из теней, словно призрак. Перед ней плыл огромный поднос с тарелками и тарелочками, а в центре возвышалась внушительная горка нарезанного и поломанного сыра всевозможных видов. Теодор встал и учтиво принял тяжёлое блюдо, аккуратно водружая его на стол. Пенси принялась расставлять бокалы. — Гермиона, какие у тебя планы на эту ночь? — хихикнула Джинни. — Странный вопрос, должна признаться. А что, есть ещё какие-то варианты? — она указала рукой на стол, уставленный бутылками. — Дело в том, что у нас тут образовалась интересная перспектива, если верить Луне. Гермиона с интересом перевела взгляд на подругу, и та незамедлительно перечислила ингредиенты редкого ликера. — Поскольку ты лучший в школе по Травологии, я никогда не поверю, что ты купил это случайно. Признавайся, для кого такое… богатство? — Для всех, — буркнул Невилл, явно жалея о своем выборе. — Пожалуй, я пас. Вино меня полностью устраивает. — Ой, Грейнджер, выключай уже режим хорошей девочки! Последний свободный вечер, и я не желаю погружаться в разврат под твои причитания, — Паркинсон закинула стопы на колени Блейза, оголяя стройные бёдра. Даже всегда меланхоличная Луна посмотрела на Гермиону и лишь вздернула бровь, словно молчаливо подначивая. Грейнджер состроила лицо «давай не начинай» и втиснулась между Джинни и подлокотником дивана. Она поправила укороченную школьную юбку и подняла взгляд, встретившись с ртутью глаз Малфоя. — Неужели сдрейфишь, Грейнджер? — Ну как можно, Малфой? Как я могу отказаться и не нахлебаться афродизиака на глазах у всех. Стриптиз от старосты — это именно то, что заслуживает школа, да. — Я бы посмотрел, — вставил Тео и потянулся к виски. — Хорош трындеть, разливайте.