Мальчик с шаром

      “It gives him the opportunity to speak freely and

everyone else the chance to identify with someone who has no identity.”

      Юнги не был ценителем искусства: он не ходил по престижным галереям и не разглядывал с видом глубочайшего понимания холсты небезызвестных художников, поправляя на носу пенсне. Ему были ближе минимализм, тонкость и скрытый смысл. Поэтому неудивительно, что он однажды полюбил граффити «Девочка с шаром», созданное Бэнкси.       Этот образ прост: хрупкая фигура и красный шар в форме сердца. И, возможно, в этом его притягательность — в постоянстве, в ясности послания, в вечном напоминании о невинности, мечтах, надежде и любви.       Но Юнги всегда и во всём хотелось ощущения открытия. Это как в музыке, которую пишешь: каждая следующая нота должна увлекать. Если мелодия слишком привычна, она может засесть в голове, но уже не тянет возвращаться к ней снова, чтобы открыть что-то новое.       Именно поэтому его отношения с живописью оставались натянутыми, и даже знакомый силуэт со временем перестал цеплять. Но всё изменилось, когда появился «Мальчик с шаром». Идея схожа, формат почти тот же — казалось бы, назови это вторичностью и пройди мимо. Но он не смог: новое прочтение привлекло его, стало глотком свежего воздуха.       Заметив его однажды, Юнги уже не мог отвести взгляд. По всему городу — в метро, на стенах домов, мостах — никогда нельзя было предугадать, где в следующий раз мелькнет мальчик с шаром и что он принесёт с собой.       На самом деле Юнги лишь в первый раз видел в его руках шар. С каждой новой “встречей” детали в руке становились всё более неожиданными: леденец, ёлочная игрушка, гвоздь, индейка.       Интерес вызывали не только сами изображения. Юнги почти сразу заметил, что они всегда к чему-то приурочены — к празднику, мировому событию или даже к забегаловке, рядом с которой появлялись. Предугадать ни место, ни повод было невозможно.       Но больше всего его манило другое: даже спустя долгое время наблюдений и поисков он так и не узнал, кто стал его новым любимым художником. Гениальный на взгляд Юнги творец не спешил быть обнаруженным, оставляя анонимные изображения по всему городу.       Юнги предположил, что он может быть руфером: его работы встречались в том числе на таких высотах, куда обычный человек просто не доберётся. Однако дальше этих догадок дело не зашло.       Сегодня было 14 февраля. Юнги бродил по улицам, не отдавая себе отчёта в том, что ищет новое граффити. Не мог же новый Бэнкси обойти стороной такой важный праздник. Любовь всегда воспевалась в искусстве, и художника, не вдохновленного ею, можно было бы назвать глупцом.       На город уже спустились легкие сумерки. Пересекая реку по широкому мосту, Юнги уловил звук, раздающийся со стороны воды. Было странным услышать не плеск реки, а лязг железа и следом механическое шипение. Подойдя ближе к перилам, Юнги вдруг увидел, что на брусчатку у его ног приземляется чёрная сумка. А мгновение спустя за край моста крепко хватаются чьи-то пальцы.       Он вгляделся в темноту внизу.       На расстоянии нескольких десятков метров от поверхности воды висел парень. Его волнистые волосы падали на глаза, в которых не было ни намёка на испуг — лишь странная одержимость, гармонирующая с широкой улыбкой.       — Эй, красавчик, подсобишь? — низкий голос незнакомца прозвучал спокойно, почти лениво. Он не дрожал, хотя парень держал вес своего тела одной рукой.       Юнги вздрогнул, словно очнулся от транса, и резко потянул парня на себя, помогая ему взобраться на мост. Незнакомец ловко поставил ноги на самый край, а затем элегантно, как дикая кошка, перепрыгнул перила.       — Ты… — не успел Юнги спросить, с какого перепугу тот секунду назад балансировал между жизнью и смертью, как раздалась полицейская сирена.       — Все вопросы потом, красавчик. Сейчас бежим!       Незнакомец подхватил сумку, закинул её на плечо и второй рукой вцепился в Юнги.       Юнги не был ни приверженцем спорта, ни, как выяснилось, любителем ночных погонь. После того, как они пробежали пару кварталов, он уже чувствовал, как сердце пытается вырваться через горло.       Когда сирены стихли, они остановились посреди узкой улочки. Незнакомец приложил палец к губам, требуя тишины. Убедившись, что преследования нет, он вдруг принялся беззастенчиво ощупывать Юнги.       Тогда тот наконец обрёл дар речи.       — Эй, ты чего творишь?       Парень ничего не ответил. Лишь вынул из заднего кармана джинсов Юнги телефон и быстро вбил в него номер.       — Я бы сходил с тобой на свидание, — без тени смущения произнёс он. — Но пока мне лучше залечь на дно. Если я тебя заинтересовал, а я в этом уверен, позвони.       Он широко улыбнулся и вернул телефон хозяину.       — Какое «заинтересовал»? Почему мы убегали от полиции? Во что ты меня втянул?       — Ничего криминального, ну только если немного, — подмигнул незнакомец и направился дальше по улице. — Позвони мне!       Когда он исчез за поворотом, Юнги посмотрел на экран. В списке контактов появился новый номер с подписью: «Тэхён» и сердечко.       — Самодовольный кретин. Чёрта с два я ему позвоню.       На следующий день Юнги снова прогуливался. Он надеялся выпить хорошего кофе и, возможно, найти новое граффити — вчерашний инцидент нарушил его планы и не позволил увидеть свежую работу любимого художника.       Захватив на набережной круассан и чёрный американо, он бродил вдоль реки и сам не заметил, как оказался в месте с видом на тот самый мост.       Прямо там, откуда вчера выскочил незнакомец, в труднодоступной, но идеально просматриваемой точке красовалось граффити — мальчик с шаром.       Вот только в этот раз он ничего не держал в руке. Он целовал такого же мальчика.       Юнги судорожно достал телефон.       — Кто звонит в такую рань?       — Ты меня заинтересовал, — чуть ли не пропел в трубку Юнги.       На том конце линии раздался довольный низкий смех и протяжное “а, красавчик?”.