S E C R E T

В «Le Silence» пахло трюфелями и грехами, которые Драко Малфой не позволял себе называть вслух. Он сидел за столиком у дальней стены — идеальная позиция: прямой обзор на вход, полумрак скрывает лицо, а высокие спинки диванов создают иллюзию приватности. Перед ним стоял остывший чай, к которому он не притрагивался уже сорок минут. Второй за вечер. — Месье желает повторить? — официант возник бесшумно, как призрак. — Не сейчас. Драко даже не повернул головы. Его взгляд был прикован к столику у окна, где Гарри только что коснулся пальцами бокала с тёмным элем и улыбнулся чему-то, что сказала Джинни. Эта улыбка была ленивой, домашней, предназначенной только для одного человека на свете. У Драко свело живот. Ему было двадцать три года. Он пережил войну. Он видел, как Авада пролетает в дюйме от его лица. Он держал палочку, направленную на Дамблдора, и чувствовал, как внутри умирает последняя надежда на то, что он когда-нибудь станет хорошим человеком. И ничего — ничего — не пугало его так, как собственная рука, которая сжимала край столика каждый раз, когда Гарри наклонялся к Джинни ближе, чем требовалось. Остановись, — приказал он себе. — Просто встань и уйди. Его тело не слушалось. Это было давно. Не пять лет. Не десять. Он помнил тот день с пугающей ясностью: первый курс, Большой зал, и мальчишка с зелёными глазами, который отказался пожать ему руку. Драко тогда разозлился. Обиделся. Решил, что будет ненавидеть Гарри до конца своих дней. Но ненависть не заставляет сердце биться быстрее. Ненависть не заставляет искать кого-то взглядом в каждой гребанной комнате. Ненависть не заставляет просыпаться в поту в пятнадцать лет от того, что тебе приснилось, как Гарри смеётся над твоей шуткой. Какой-то дурацкой, неважной шуткой — просто смеётся, просто смотрит на тебя без отвращения. Он перестал злиться в тот день, когда понял разницу. И возненавидел себя за это так сильно, что этого хватило бы на десять крестражей. — Ты сегодня слишком тихий, — подала голос Джинни. Драко вздрогнул. Слишком громко. Гарри повернул голову в его сторону — на долю секунды, случайное движение, ничего не значащее. Их взгляды не встретились. Драко успел отвернуться к окну, делая вид, что рассматривает улицу. Но сердце уже колотилось где-то в горле, и ладони вспотели, и он ненавидел своё тело за эту предательскую реакцию. Сосредоточься. Дыши. Он умел дышать. Научился за эти годы. Размеренно. Контролируемо. Нельзя позволить себе задохнуться из-за того, что Гарри посмотрел в твою сторону. Вдох на четыре счета. Задержка на два. Выдох на шесть. Гарри снова смотрел на Джинни. Конечно. Он всегда смотрел на неё. Красивую. Живую. Рыжеволосую, с веснушками и смехом, который Драко выучил наизусть против своей воли. Он знал, как она смеётся, когда рада — звонко, открыто, запрокидывая голову. Как — когда нервничает — коротко, отрывисто, поправляя волосы. Как — когда её что-то забавляет по-настоящему — с присвистом. У Драко была целая библиотека звуков Джинни Уизли в голове. Не потому, что она его интересовала. Потому что Гарри интересовался только ею. И если бы Драко мог стереть себя из этой грёбаной вселенной — стереть чувства, память, каждую ночь, проведённую в обнимку с подушкой, пахнущей яблочным шампунем, которым пользовался Гарри на пятом курсе — он бы сделал это. Не раздумывая. Но он не мог. Он мог только сидеть в ресторане, где его никто не ждал, и считать вдохи. И смотреть, как чья-то чужая рука лежит на пальцах Гарри. — Месье? — официант снова появился у столика. — Простите, но мы закрываемся через двадцать минут. Возможно, вы хотели бы оплатить счёт? Драко моргнул. Он не заметил, как пустой зал опустел окончательно. Только столик Гарри и Джинни оставался занятым — они заказали десерт, и Джинни кормила Гарри с ложки шоколадным муссом. Прямо. С ложки.  — Да, — сказал он. Голос не дрожал. Голос никогда не дрожал на людях. Это было единственное, что он научился контролировать идеально. — Счёт, пожалуйста. Он вышел на улицу через чёрный ход. Не потому, что боялся — он отказывался себе в том, чтобы пройти мимо их столика и почувствовать запах Гарри. Он знал этот запах. Гарри пользовался духами ванильно-древесный аромат. С оттенком чего-то острого, как корица. Он купил такой же однажды и потом неделю не мог находиться в собственной квартире — это было слишком. Под дождём ноябрьский Лондон казался мёртвым. Драко стоял в переулке, запрокинув лицо к небу, и позволял каплям смешиваться с тем, что выступило на глазах. Только здесь. Только в темноте. Только когда никто не видит. — Ты жалок, — прошептал он себе. — Ты просто жалок, Малфой. Он накинул капюшон и исчез в ночи, оставив за спиной тёплый жёлтый свет ресторана, где Гарри смеялся рядом с женщиной, которая его не заслуживала. Не потому, что она была плохой. А потому, что она была не им. Он не знал тогда, что это был последний раз, когда он видел их счастливыми. Через три дня Джинни Уизли попытаются убить. А все улики приведут к одному человеку, у которого нет алиби. К нему. Дома, в тишине своей квартиры, Драко не зажёг света. Только тусклый зелёный огонёк от камина — единственное, что он позволял себе в такие ночи. Он снял мокрый плащ, бросил его на спинку кресла и подошёл к столу. Колдография всё ещё лежала там. Гарри смеялся. Джинни держала его за руку. Драко провёл пальцем по краю снимка, словно мог стереть рыжее пятно. Не стёрлось. Он знал, что не стёрлось бы даже заклинанием. Некоторые вещи въедаются глубже, чем метка на предплечье. Он лёг в постель одетым. Закрыл глаза. И, как всегда, увидел не темноту, а Гарри. Гарри в той зелёной футболке, облегающей плечи и грудь после тренировки. Гарри, который смотрит не сквозь него, а на него — прямо, тяжело, с тем самым выражением, которое Драко видел только в своих самых запретных снах. Гарри, чьи губы произносят его имя не с презрением, а с хриплым, низким желанием. «Малфой…» Голос в голове звучал так реально, что Драко невольно сжал простыню. Тело отреагировало мгновенно — жаркая волна прокатилась от низа живота вверх по позвоночнику, член напрягся так резко, что стало больно в тесных брюках. Он перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку, пропитанную его собственным запахом одиночества, и попытался дышать. Не помогло. Рука сама потянулась вниз, дрожащими пальцами расстегнула ремень, молнию. Он обхватил себя горячим, сухим кулаком и резко выдохнул в ткань. В фантазии Гарри стоял перед ним на коленях. Не в ресторане, не в Министерстве — в этой самой комнате, в полумраке. Зелёные глаза смотрели снизу вверх, шрам резко выделялся на мокром от пота лбу. «Ты всегда смотрел на меня так, — шептал он в воображении Драко, обхватывая его губами. — Все эти годы. Я знал». Язык Гарри — горячий, настойчивый — скользил по венам, втягивал головку глубоко, до самого горла. Драко застонал в подушку, ускоряя движения руки. Он представлял, как вцепляется пальцами в чёрные растрёпанные волосы, как толкается в этот послушный рот, как Гарри смотрит на него сквозь мокрые ресницы и хочет этого. Хочет его. «Поттер… Гарри…» — шептал он в темноту, почти беззвучно. Движения стали жёстче, почти грубыми. В фантазии Гарри уже не на коленях — он прижатый к стене, Драко целует его жадно, кусается за шею, входит в него медленно, но глубоко, заполняя собой всё то пустое, холодное пространство внутри. «Ты мой, Поттер. Только мой». Оргазм накрыл внезапно, вырвав из груди сдавленный, болезненный всхлип. Горячее семя выплеснулось на пальцы, на живот, пачкая дорогую рубашку. Облегчение длилось ровно три секунды — короткая, обманчивая вспышка. Потом пришло отвращение. Чистое, густое, как яд василиска. Он лежал, тяжело дыша, и смотрел в потолок мокрыми глазами. «Ты больной, — думал он. — Ты хочешь мужчину, который тебя ненавидит. Ты хочешь мужчину, который обручен. Ты кончаешь, представляя, как трахаешь его, пока она получает это». Он встал, пошёл в ванную и долго стоял под ледяным душем, сдирая с себя остатки семени и самообмана. Кожа горела. Душа — ещё сильнее. Три дня спустя. Диагон-аллея жила своей обычной дневной суетой. Совы носились над головами, торговцы выкрикивали цены на новые зелья и метлы. Джинни Уизли шла быстро, улыбаясь про себя: она уже представляла лицо Гарри, когда подарит ему редкое издание «Тактики квиддича» с автографом Гвинет Пьюсси. Гарри задержался в Министерстве на совещании. Она свернула в узкий проход между «Флориш и Блоттс» и старой аптекой. И в этот момент воздух разорвал тихий, почти шелестящий звук. Sectumsempra Заклинание ударило точно в бедро — старое, жестокое, предназначенное не просто убить, а заставить страдать. Кожа и мышцы разошлись, как ткань под ножом. Артерия лопнула. Кровь хлестнула горячим фонтаном на булыжники, мгновенно пропитывая её брюки. Джинни вскрикнула — коротко, отрывисто, — и рухнула на колени. Боль была ослепляющей, будто в ногу вонзили раскалённый крюк и провернули. Она прижала ладони к ране, пытаясь остановить кровь, но та текла между пальцами, тёплая, липкая, пахнущая железом. — Помогите… — прохрипела она. Прохожие замерли, потом закричали. Кто-то уже посылал патронуса в аврорат. Гарри примчался через камин в «Флориш и Блоттс» меньше чем через четыре минуты. Он вывалился из очага, ещё в форме аврора, с палочкой наготове. Увидел её — бледную, в луже собственной крови, с расширенными от шока глазами — и мир сузился до одной точки. — Джинни! — Он упал рядом, прижимая руки к ране, накладывая кровоостанавливающее заклинание. Руки дрожали. — Держись, я здесь. Я здесь, слышишь? Её пальцы вцепились в его запястье. — Кто-то… из переулка… — прошептала она, прежде чем потерять сознание. Гарри не отпускал её, пока целители не забрали Джинни в Святого Мунго. Он шёл рядом с носилками, весь в её крови, и в голове пульсировала только одна мысль:  «Я не успел. Не успел защитить». Утро пришло слишком рано. Драко проснулся от настойчивого стука в дверь. Сначала он решил, что ему снится. Голова раскалывалась после почти бессонной ночи, а за окном ещё царила серая предрассветная мгла. Стук повторился. Громче. Настойчивее. — Малфой! — донёсся знакомый голос. — Открывай. Сейчас же. Тео. Драко сел на кровати и потёр лицо ладонями. Что-то было не так. Теодор Нотт никогда не приходил к нему в такую рань. Он быстро натянул рубашку и направился к двери. Едва замок щёлкнул, Тео буквально ворвался внутрь. — Мерлин, ты выглядишь ужасно. — Доброе утро и тебе. Но Тео даже не улыбнулся. В руках у него была свежая газета. Именно тогда Драко почувствовал, как внутри всё холодеет. — Что случилось? Тео молча протянул ему «Пророк». Заголовок занимал почти всю первую страницу. «ПОКУШЕНИЕ НА ДЖИННИ УИЗЛИ» Мир качнулся. Драко уставился на буквы, словно не понимал их смысла. Потом перечитал ещё раз. И ещё. Каждое слово врезалось под кожу. Тяжёлое ранение.Святой Мунго. Состояние стабильно. Нападавший скрылся. Аврорат начал расследование. Жива. На мгновение его накрыло такое сильное разочарование, что стало стыдно. Жива. Будто у него был бы шанс, если бы не было Уизли.  — Малфой. Он поднял голову. Тео внимательно смотрел на него. Слишком внимательно. — Что? — Где ты был вчера днём? Вопрос прозвучал спокойно. Драко нахмурился. — Зачем ты… Тео перебил его — Ответь. Что-то в его голосе заставило сердце пропустить удар. — Здесь. — Весь день? — Почти. — Кто-нибудь может это подтвердить? Молчание затянулось. И только тогда Драко понял. Понял раньше, чем Тео успел произнести это вслух. Нет. Никто не мог. Он провёл вчерашний день один. Как и большинство дней своей жизни. Завтракал один. Работал один. Вернулся домой один. Никто не видел его. Никто не разговаривал с ним. Никто не смог бы поклясться, где именно он находился между полуднем и тремя часами дня. Лицо Тео стало ещё мрачнее. — Вот дерьмо. — Тео… — Послушай меня внимательно. Он шагнул ближе. — Уже ночью начали допрашивать бывших Пожирателей. Аврорат поднимает старые списки. Старые связи. Старые дела. Драко почувствовал, как кровь отливает от лица. — Ты думаешь, они придут ко мне? — Я думаю, что Поттер сейчас готов перевернуть всю Британию вверх дном. В комнате стало тихо. Тео был прав. Гарри сделает всё, чтобы найти того, кто хотел убить женщину, которую он любит. Тео положил газету на стол. — Есть ещё кое-что. — Что? — Заклинание. Драко поднял голову. — Что за заклинание? Тео помедлил. — Сектумсемпра. На этот раз воздух действительно исчез из лёгких. Сектумсемпра. Заклинание, о котором знали единицы. Заклинание, навсегда связанное с одной конкретной историей. С Гарри Поттером. И Драко Малфоем. Они смотрели друг на друга несколько секунд. А потом Тео тихо произнёс: — Кто бы это ни сделал, он хотел, чтобы расследование пошло по определённому пути. У Драко медленно сжались пальцы. Тео был прав. Это не было случайностью. Кто-то очень тщательно выбирал заклинание . И кто-то очень хотел, чтобы внимание аврората оказалось приковано к определённым людям. Возможно…К одному человеку. К нему. И если это действительно так, то у Драко оставалось совсем немного времени, прежде чем в его дверь постучит уже не Тео Нотт. А Гарри Поттер. Святой Мунго никогда не спал. Было почти два часа ночи, когда Гарри наконец вышел из палаты. Джинни спала. Целители остановили кровотечение, восстановили повреждённые ткани и уверяли, что угрозы жизни больше нет. Но перед глазами всё ещё стояла кровь. Слишком много крови. Гарри закрыл дверь палаты осторожно, будто громкий звук мог разбудить весь этаж. Потом направился к лифтам. Лицо было каменным. Внутри всё горело.  Через пятнадцать минут он уже сидел в штабе аврората. Большинство кабинетов пустовало. Только дежурные сотрудники поднимали головы, когда он проходил мимо. Никто не пытался заговорить. Все уже знали. Он захлопнул дверь своего кабинета и бросил на стол папку с первичным отчётом. Сектумсемпра. Одно слово. Одна строчка. И целый ворох вопросов. Гарри медленно опустился в кресло. Кто использует Сектумсемпру? Не бывшие Пожиратели. Большинство из них вообще никогда о ней не слышали. Это было слишком специфично. Слишком лично. Слишком… Продуманно. Он открыл отчёт ещё раз. Нападение произошло в узком переулке. Время — 14:17. Свидетелей нет. Следов аппарации нет. Магический фон намеренно искажён. Профессиональная работа. Кто-то подготовился. Кто-то знал маршрут Джинни. Кто-то ждал. Гарри резко поднялся. Решение пришло мгновенно. — Робардс. Младший аврор поднял голову от бумаг. — Поттер? — Мне нужны все записи. — Какие именно? — Все. — Это не ответ. — Все магические камеры наблюдения в радиусе километра от места нападения. Министерские. Муниципальные. Частные. Магловские тоже. Робардс недоверчиво посмотрел на него. — Это сотни часов материала. — Тогда пусть кто-нибудь начинает смотреть. — Уже третий час ночи. — Мне плевать. Голос прозвучал жёстче, чем Гарри собирался. Но он больше не мог остановиться. — Поднимите ночную смену. Свяжитесь с отделом магического транспорта. Пусть принесут данные каминов. Проверьте портключи. Аппарацию. Всё. Робардс несколько секунд молчал. Потом коротко кивнул. — Хорошо. Гарри уже разворачивался к выходу, когда парень окликнул его: — Поттер. Он остановился. — Ты ищешь убийцу или пытаешься наказать себя? Гарри не ответил. Потому что сам не знал. Через час его кабинет был завален папками. Ещё через час появились первые кристаллы памяти с записями наблюдения. К четырём утра глаза болели от напряжения. К пяти он выпил четвёртую чашку кофе. Гарри сидел перед омутом воспоминаний и просматривал запись за записью. Переулок. Улица рядом с переулком. Входы в магазины. Перекрёстки.  Ничего. Абсолютно ничего. Нападавший словно растворился в воздухе. Он просматривал уже другую запись, собирался перейти к следующему кристаллу, когда заметил странность. Запись была сделана за два дня до нападения. Хогсмид. Обычная суббота. Гарри и Джинни гуляли по главной улице. Он сначала даже не понял, что именно привлекло внимание. Потом увидел. Высокий светловолосый мужчина возле витрины книжного магазина. Всего на секунду. Гарри нахмурился. Что-то показалось знакомым. Он вернул запись назад. Ещё раз. И ещё. Светлые волосы. Чёрное пальто. Слишком знакомая осанка. Гарри замер. Нет. Не может быть. Он приблизил изображение. Драко Малфой. Сердце неприятно кольнуло. Он не видел Малфой уже очень давно. Гарри казалось, что он уехал в другую страну. Было странно увидеть его.  Ладно.  Гарри переключился на другую запись. Неделей раньше. Магловский Лондон. Он и Джинни выходят из ресторана. Камера над входом фиксирует поток посетителей. Гарри уже собирался перемотать дальше. И снова остановился. Тот же силуэт. На другой стороне улицы. Малфой. Гарри медленно выпрямился. Неприятное ощущение поползло по позвоночнику. Совпадение? Он открыл следующий кристалл. Благотворительный вечер в Министерстве. Толпа гостей. Вспышки колдокамер. Снова Малфой. На заднем плане.  Следующий. Матч по квиддичу. Малфой. Следующий. Книжная ярмарка. Малфой. Следующий. Ресторан в Сохо. Малфой. Следующий. Кафе возле Темзы. Малфой. Следующий. Снова Хогсмид. Малфой. Гарри перестал дышать. Он смотрел на десятки воспоминаний. На десятки случайных дней. На месяцы собственной жизни. И в каждом воспоминании находился один и тот же человек. Всегда достаточно близко, чтобы видеть его. Всегда достаточно далеко, чтобы остаться незамеченным. Словно тень.Словно призрак. Словно… Он быстро потянулся к пергаменту. Начал записывать даты. Через десять минут список занял половину страницы. Через двадцать — две страницы. Через тридцать Гарри почувствовал, как внутри начинает нарастать настоящее беспокойство. Это уже не было совпадением. Так не бывает. Никто не оказывается рядом столько раз случайно. Никто. Он снова включил запись из ресторана. Малфой сидел один. За дальним столиком. Смотрел в сторону окна. Туда, где сидели Гарри и Джинни. Запись была беззвучной. Но почему-то от неё становилось не по себе. Гарри приблизил изображение ещё сильнее. Лицо Малфоя оказалось неожиданно измученным. Под глазами тени. Плечи напряжены. Пальцы сжимают чашку так сильно, словно она могла рассыпаться. Гарри медленно откинулся на спинку кресла. Перед ним лежали десятки записей. Десятки доказательств. Но они не отвечали ни на один вопрос. Наоборот. Они создавали новые. Зачем Малфой следил за ним? Как давно?Почему никогда не приближался? И какое отношение это имеет к покушению на Джинни? Снаружи начало светать. Первые лучи солнца скользнули по стеклу кабинета. Гарри посмотрел на очередной кадр. Малфой стоял в Хогсмиде возле кондитерской. И смотрел. Не на Джинни. На него. Только на него. И впервые за всю ночь Гарри почувствовал не злость. А тревогу. Потому что взгляд Драко Малфоя совсем не был похож на взгляд человека, который собирается убить. Он был похож на взгляд человека, который уже давно тонет. — Во что же ты вляпался, Малфой? Вопрос остался без ответа, но Гарри ответит на него. Чуть позже. Когда найдет Малфоя и узнает всё. Гарри не стал заносить имя Малфоя в официальный отчёт. Пока нет. Он сидел в пустом кабинете, глядя на разложенные по столу колдографии. На каждой — Драко. Если Малфой действительно хотел навредить Джинни, зачем месяцами попадаться на камеры? Зачем оставлять такой след? Гарри провёл рукой по лицу и встал. Ему нужен был разговор. Без протоколов. Без свидетелей. Без Аврората. — Робардс. — Да? Младший аврор поднял голову от бумаг. — Найди мне адрес Драко Малфоя. — Малфоя? — Да. — Хочешь вызвать его на допрос? — Нет. — Тогда зачем адрес? Гарри секунду помолчал. — Просто найди. Робардс посмотрел на него с любопытством, но спорить не стал. Через несколько минут на стол легла карточка. Гарри быстро пробежал глазами по строчкам. И невольно нахмурился. Квартира. Не особняк. Не поместье. Не роскошный пентхаус. После войны фамилия Малфой всё ещё оставалась одной из самых известных и богатых в Британии.  Почему человек с такими деньгами жил там? Странно. С каждым новым фактом всё становилось только страннее. Был уже вечер, когда Гарри оказался на нужной улице. Шёл дождь. Мелкий. Холодный. Он поднялся по лестнице старого дома и остановился перед дверью. Несколько секунд просто смотрел на номер квартиры. Сам не понимая, почему нервничает. Потом постучал. Ответа не было. Он подождал. Постучал ещё раз. Тишина. Гарри уже собирался уйти, когда услышал шаги. Медленные.Тяжёлые. Будто человек за дверью заставлял себя идти. Щёлкнул замок. Дверь открылась. И Гарри мгновенно понял две вещи. Во-первых, Малфой явно не ожидал гостей. Во-вторых, выглядел он так, словно последние несколько дней провёл в аду. Бледный. Измождённый. Щёки впали. Под глазами залегли тёмные круги. Рубашка была мятой, словно он в ней спал. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Драко заметил, кто именно стоит перед ним. И буквально застыл. Гарри увидел, как расширились его зрачки. Как напряглась челюсть. — Поттер. Это прозвучало почти шёпотом. Словно он не верил своим глазам. — Нам нужно поговорить. Драко продолжал смотреть. Не двигаясь. Не моргая. — Ты пришёл один? — неожиданно спросил Драко. Гарри нахмурился. — Да. Что-то промелькнуло на лице Малфоя. Что-то похожее на облегчение. Совсем крошечное. Но Гарри заметил. И это почему-то разозлило его ещё сильнее. — Можно войти? Драко молча отступил. Квартира оказалась маленькой. Слишком маленькой. Гарри ожидал увидеть дорогую мебель, старинные артефакты, семейную роскошь Малфоев. Вместо этого здесь было тихо. Пусто. Книжные шкафы. Стол. Камин. Одно кресло. Будто здесь жил человек, который давно перестал ждать гостей. Драко закрыл дверь и замер возле неё. — Так и будешь стоять? — Зависит от того, зачем ты пришёл. Гарри скрестил руки на груди. — После нападения на Джинни мы допрашиваем всех бывших… Он осёкся. Бывших Пожирателей. Слова застряли в горле. Потому что перед ним вдруг оказался не абстрактный подозреваемый из папки. А человек. Уставший. Бледный. Знакомый. Смотрящий на него так, словно одно его присутствие причиняло физическую боль. Гарри раздражённо провёл ладонью по затылку. — Всех, кто может быть связан с делом. Драко усмехнулся. Криво. Без капли веселья. — Можешь не подбирать слова, Поттер. — Я не подбираю. — Правда? Серые глаза встретились с зелёными. — Тогда скажи как есть. Гарри почувствовал укол раздражения. — Хорошо. Аврорат проверяет бывших Пожирателей. Малфой даже не моргнул. — А ты решил проверить меня? — Да, решил.  Повисла тишина.  — Где ты был в день нападения? — Дома. — Кто может подтвердить? Драко коротко рассмеялся. Пустым звуком. — Никто. — Никто? — Я живу один, Поттер. Что-то в этих словах заставило Гарри нахмуриться. Он ожидал услышать имя жены. Подруги. Хотя бы домовика. Но не это. — И никто тебя не видел? — Нет. — Совсем? — Совсем. Гарри нахмурился.  — Значит у тебя нет алиби.  Они смотрели друг на друга. В тишине. Драко отвёл взгляд первым. И это почему-то оказалось неожиданно неприятно. — Значит, нет — тихо сказал он — Нет алиби.  Гарри несколько секунд молчал. Он ожидал оправданий. Злости. Высокомерия. Хоть чего-нибудь. Но Малфой просто стоял посреди собственной квартиры и спокойно признавал факт, который мог разрушить ему жизнь. — Удобно, — наконец сказал Гарри. Драко чуть склонил голову. — Для кого? — Для человека, которого могут обвинить в покушении. — Думаешь, это сделал я? Вопрос прозвучал тихо. Гарри открыл рот и неожиданно понял, что не знает ответа. — Я думаю, что у тебя нет алиби. — Это не одно и то же. — Нет. Не одно и то же. Тишина снова повисла между ними. За окном шумел дождь. Гарри поймал себя на том, что рассматривает квартиру внимательнее. На книжной полке стояли десятки томов по зельеварению. На столе лежали исписанные пергаменты. Рядом остывшая чашка чая. Никаких признаков роскошной жизни. Никаких признаков того Драко Малфоя, которого он помнил. — Чем ты вообще занимаешься? — неожиданно спросил он. Драко моргнул. — Это допрос? — Просто вопрос. — Работаю в исследовательской лаборатории. Гарри удивлённо поднял брови. — Зелья? — В основном. — И всё? На губах Драко появилась тень усмешки. — А что ещё я должен делать? Гарри не ответил. Потому что сам не знал. Когда-то ему казалось, что Малфой обязательно станет министром, тёмным артефактором или кем-то столь же раздражающе успешным. Но человек перед ним выглядел так, словно едва справлялся с собственным существованием. — Поттер. Голос Драко заставил его поднять голову. — Что? — Если ты считаешь, что это сделал я, арестуй меня. Гарри нахмурился. — Что? — Ты пришёл за этим, разве нет? Серые глаза были спокойными. Слишком спокойными. — Наручники. Камера. Допросная. Всё как положено. — Не драматизируй. — Я не драматизирую. Драко отвёл взгляд. — Просто устал. Эти слова прозвучали настолько искренне, что Гарри почувствовал странный укол где-то под рёбрами. Устал. Не напуган. Не зол. Не возмущён. Просто устал. Словно последние годы медленно стирали его по кускам. — Малфой… — Что? Гарри замолчал. Он вспомнил десятки записей.  — Ты знаешь что-нибудь о нападении? — Нет. Ответ последовал мгновенно. Без колебаний. Без попытки придумать красивую ложь. Гарри внимательно смотрел на него. — Тогда почему мне кажется, что ты чего-то боишься? На этот раз Драко действительно вздрогнул. Совсем слегка. Но Гарри заметил. И впервые за весь вечер понял, что зашёл сюда не за теми вопросами.  Вопрос «кто напал на Джинни» был важным. Но существовал и другой. Гораздо более странный. Гарри медленно шагнул вперёд. — Малфой. — Что? — Почему ты оказался рядом со мной больше двадцати раз за последние месяцы? Мир словно остановился. Драко застыл. И впервые с момента открытия двери Гарри увидел на его лице настоящий страх.