Закулисье

Саша проснулся от того, что солнце светило прямо в глаза. Он поморщился, прикрывая лицо рукой, и повернулся на бок. Рядом с ним лежала Милана. Она спала, свернувшись калачиком, подложив ладонь под щеку. Ее длинные темные волосы разметались по подушке, ресницы дрожали во сне, а губы были чуть приоткрыты. Она выглядела как ребенок – беззащитная, спокойная, мирная. Саша замер, разглядывая ее. Свет падал на ее бледную кожу, и он заметил синяки. На ее запястье – след от его пальцев. На шее – розоватое пятно от его губ. И на щеке – бледный отпечаток его пощечины, который уже начал желтеть по краям. Саша смотрел на эти следы, и внутри него поднималось что-то тяжелое, липкое. "Какой же я мудак", – подумал он, и эта мысль не была привычной самокритикой. Она была острой, почти болезненной. Он сделал ей больно. Он ударил ее. И она все равно пошла с ним. Она все равно доверилась ему. Зачем? Почему она не убежала? Почему она не боится его так, как должны бояться все нормальные люди? Он протянул руку и осторожно коснулся ее щеки, где остался след от его удара. Пальцы скользнули по коже, и она слегка пошевелилась, но не проснулась. Саша провел пальцем по ее плечу, по синякам на запястье, чувствуя, как его собственное сердце колотится где-то в горле. "Я не должен был, – думал он. – Я не должен был делать ей больно. Она же не заслужила этого. Она просто сказала правду. Она всегда говорит правду. А я… я зверь". Он наклонился и начал целовать ее плечо. Легко, почти невесомо. От плеча к шее, от шеи к ключице. Ее кожа пахла его гелем для душа и чем-то сладким, что принадлежало только ей. Милана пошевелилась, тихо вздохнула и открыла глаза. Ее взгляд был затуманенным сонной дымкой. – Доброе утро, – прошептал Саша, все еще целуя ее плечо. – Сделаешь поесть? Чего-нибудь. Я голодный. Милана улыбнулась сонно и кивнула. Она выскользнула из его объятий и, натянув его большую черную футболку, направилась на кухню. Саша остался в кровати, следя за ней взглядом. Футболка болталась на ней, доходя почти до колен, и ее длинные ноги казались еще более тонкими и хрупкими. Она зевнула, поправляя волосы, и принялась рыться в холодильнике. Саша встал, натянул спортивные штаны и прошел на кухню, остановившись в дверях. Он прислонился к косяку и смотрел, как Милана готовит. Она двигалась уверенно, хотя и сонно, разбивая яйца в сковороду и нарезая хлеб. На удивление, все выглядело съедобно. Даже аппетитно. – Ты умеешь готовить? – спросил он с легкой усмешкой. – А ты думал, я только книжки читаю? – ответила она, не оборачиваясь. – Приходится, когда родители вечно на работе. Саша усмехнулся, но внутри него разлилось странное тепло. Он смотрел на нее – маленькую, хрупкую, стоящую у его плиты в его футболке, готовящую ему завтрак. И в этот момент она казалась ему самой правильной вещью в этом мире. Самым нормальным, что с ним случалось за последние годы. Он встал со стула, подошел к ней сзади и обнял, прижимаясь грудью к ее спине. Его руки обхватили ее талию, и он чувствовал, как под футболкой напрягается ее тело от неожиданности. – Милана, – сказал он тихо, почти шепотом. – Не дури больше, слышишь? – Что? – она повернула голову, пытаясь посмотреть на него. – Если я увижу тебя с кем-то, – продолжил Саша, и его голос был спокойным, но в нем звенела холодная сталь, – убью и тебя, и его. Поняла? Он легонько куснул ее за шею, не больно, скорее играя. Потом поцеловал то же место, проводя губами по коже, чувствуя, как она вздрагивает под его прикосновениями. Милана замерла на мгновение, потом ее тело расслабилось, и она прижалась к нему, откинув голову назад и касаясь затылком его плеча. – Ты ревнивый, да? – прошептала она с легкой улыбкой. – Я злой, – поправил он, но в голосе его не было злости. Только странная, почти болезненная нежность. – И я не шучу, Милан. Ты теперь моя. Я не отпущу тебя. Она ничего не ответила. Просто взяла его руку и прижала к своим губам, целуя костяшки пальцев. Саша почувствовал, как что-то в груди сжимается – то ли страх, то ли надежда. Он не понимал этого чувства, но оно не было неприятным. Оно было живым. Завтрак они ели молча. Саша сидел напротив нее и смотрел, как она откусывает маленькие кусочки тоста, как она пьет чай, как иногда поправляет волосы, падающие на лицо. Он не знал, что это за чувство. Но оно было. И оно росло внутри него с каждой минутой. – Ты останешься сегодня? – спросил он, когда она убирала тарелки. Милана обернулась и улыбнулась, и эта улыбка была теплой, искренней. – Если ты хочешь. Саша кивнул, чувствуя, как внутри него разливается необычное спокойствие. Ему не хотелось скандалить, пить, курить или искать приключений. Ему хотелось просто сидеть здесь, смотреть на нее и чувствовать, что в этом мире есть хоть что-то, что не пытается его уничтожить Он отпил еще немного кофе, когда телефон завибрировал в кармане. Саша достал его, увидел имя Ильи и нахмурился. Милана обернулась, заметив его выражение лица, но ничего не сказала. – Да, – ответил Саша, поднося трубку к уху. – Чех, ты как? – голос Ильи звучал бодро, но с ноткой озабоченности. – Вчера ты знатно навалял Костику. Я думал, ты его убьешь. – Он первый начал, – огрызнулся Саша, но без особой злости. – Сам знаешь. – Да знаю, знаю, – Илья вздохнул. – Алкоголь, блядь. Костян перебрал просто. Ты же сам видел, он в себя пришел, когда ты ушел. Переживал. – Ага, переживал, – усмехнулся Саша, чувствуя, как раздражение поднимается внутри. – Переживал, что я ему за шмару врезал. Кстати, нормально, да? Защитник выискался. Только она ему не дала ни разу. – Сань, полегче, – примирительно сказал Илья. – Правда, не надо. Костя – наш друг. Он из-за бабы, ну, бывает. Мужики же. Ты сам бы не стал драться за ту, которая нравится? Саша на мгновение задумался, бросив взгляд на Милану. Она стояла у окна, делая вид, что не слушает, но он видел, как напряглись ее плечи. – Не стал бы, – ответил он холодно. – Потому что я не лезу с кулаками на друзей из-за какой-то телки. Это нихуя не по-братски, Илья. Ты сам понимаешь. Илья замолчал на секунду, потом сказал уже серьезнее: – Ну, может, вам на трезвую поговорить? Ты приезжай, он тоже хочет. Я думаю, он извинится. Саша фыркнул, но внутри него зашевелилось что-то похожее на сожаление. Костя был их другом. Да, он был молчаливым и странным, но он был другом. И вчерашняя драма выглядела глупо. Саша ненавидел конфликты, которые выходили из-под контроля. Особенно с теми, кто был ему близок. – Да похуй, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. – Если хочет – пусть разговаривает. Я нихуя уже не хочу. Устал. Все, пока. Он сбросил вызов и отложил телефон в сторону. Милана повернулась к нему, и в ее глазах была осторожность. – Что случилось? – спросила она тихо. Саша посмотрел на нее, и внутри него на секунду вспыхнуло раздражение. Не на нее – просто на весь мир, который не давал ему покоя даже на утро после почти нормальной ночи. – Бля, отвянь, – сказал он резче, чем хотел. Милана замерла, опустила взгляд и тихо ответила: – Извини, Саш… Саша выдохнул, чувствуя, как раздражение схлынуло, оставляя после себя только пустоту. Он подошел к ней, приобнял одной рукой за плечи, притягивая к себе. – Да ладно, – сказал он уже мягче. – Ничего. Разберемся. Какие у тебя планы? Книжки читать будешь, ботаник? Милана улыбнулась, но в улыбке была легкая грусть. – Мне нужно в библиотеку, – ответила она. – Я хотела взять кое-что для учебы. Саша хмыкнул, скептически приподняв бровь. – Маленькая, нахуя тебе библиотека? – спросил он с легкой усмешкой. – Всё в телефоне есть. Не хочешь же ты прикасаться к книжкам? Вдруг испачкаешь свои беленькие ручки? – Я читаю, Саш, – ответила она спокойно. – Просто читаю. Это мое хобби. – Ну, умница, – сказал он, и в его голосе проскользнула неожиданная искренность. – Читай. Это лучше, чем по барам шляться да по хатам, как шлюхи некоторые. Кстати, – он взял ее за подбородок, заставляя поднять голову, – чтоб я тебя больше не видел на подобных мероприятиях, как у Ильи. Поняла? Милана посмотрела на него, и в ее взгляде была та смесь страха и нежности, которая сводила его с ума. – Я туда ходила, чтоб тебя увидеть, – сказала она тихо. – Но больше не буду. Если ты не хочешь. Саша замер. Его пальцы на ее подбородке чуть сжались, и он почувствовал, как внутри него теплеет. Он потрепал ее по голове, как маленькую, и усмехнулся. – Вечером заеду за тобой, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. – Суши пожрем или че вы там, девки, любите? Пирожные? Милана улыбнулась, и эта улыбка была настоящей. Теплой. И Саша почувствовал, как его собственное лицо растягивается в ответной усмешке. Он не знал, что это за чувство. Но оно было хорошим. И он хотел, чтобы оно длилось как можно дольше.