Смерть подождет, или Трудности искренности

***

Жизнь Драко Малфоя не просто пошла под откос — она ухнула туда со свистом, перевернулась несколько раз и загорелась. ​Прошло три года после войны. Отец отбывал пожизненное в Азкабане, а мать с позором депортировали из страны без права возвращения. Родовое поместье конфисковало Министерство на «нужды пострадавших». Аристократы, бывшие друзья, отвернулись, а магическое общество мстительно сцепило зубы и методично выплевывало Драко обратно в грязь, стоило ему попытаться приподняться хоть на дюйм выше чистильщика котлов. Астория Гринграсс забрала кольцо, брезгливо бросив на прощание, что Малфои растеряли всё своё величие, и связывать жизнь с опустившимся изгоем — это крест на её собственной репутации. ​В довершение всего Драко умудрился совершить самую идиотскую ошибку в своей жизни: его многолетняя, болезненная одержимость Гарри Поттером мутировала в глухую, безнадежную любовь. ​Драко честно пытался. Он боролся за выживание, снимая сырую, кишащую тараканами и мышами конуру на самой окраине Косого переулка, где потолок протекал от любого чиха, а из еды были только овсянка и дешевые чары сытости. Он хватал любую грязную подработку, разгружал ящики с гнилыми ингредиентами в аптеках, терпел плевки в спину и надменные взгляды вчерашних завсегдатаев его приемов. Но сегодня чаша терпения разбилась вдребезги — хозяйка жилья выставила его скудные вещи прямо на мостовую из-за долга в два сикля. Жить так дальше было нельзя. ​Кончать с собой банальными магловскими методами вроде прыжка с какой-нибудь высотки в маглоском Лондоне или падения под несущийся Хогвартс-экспресс было не только трусливо, но и чертовски неэстетично — Малфои не должны превращаться в кровавое месиво на радость репортерам «Ежедневного пророка». Собственноручно направить на себя палочку с Авадой не хватало духу: дурацкий инстинкт самосохранения намертво блокировал запястье. Поэтому Малфой отправился в Лютный переулок. ​В самой глубокой и вонючей лавке горбатый старик выставил на прилавок флакон с мутно-фиолетовой жижей. ​— «Зелье Замедленной Смерти», — проскрипел торговец. — Убивает ровно через три часа. Безболезненно. Сердце просто останавливается. Зато эти три часа... о, мальчик, эти три часа ты будешь чувствовать себя богом. Мозг понимает, что терять нечего. Страх исчезает. Блоки Либидо и Окклюменции рушатся. Ты можете сделать то, на что никогда бы не решился. ​Драко оценил предложение. Идея уйти красиво, высказав миру всё, показалась гениальной. Он швырнул на прилавок последние галеоны, залпом выпил приторную гадость прямо у дверей лавки и аппарировал на Гриммо, 12. Время пошло.