Горькая калина

Проводив странного блондинчика за дверь, девушка направилась в свою спальню. Квартира, ещё минуту назад казавшаяся обычной, внезапно превратилась в пустую оболочку. Просторные комнаты давили, эхом отзываясь на каждый её шаг, а удушающее одиночество, от которого она так упорно бежала весь день, заполнило углы, тяжёлым грузом оседая на виски. Она жила здесь практически одна — мама постоянно пропадала на ночных сменах, пытаясь заработать на их «лучшее будущее», и эти часы тишины порой заставляои Алису разговаривать с самой собой. На кухонном столе сиротливо остывала забытая кружка чая, покрывшись едва заметной плёнкой. Калинина шумно выдохнула, запуская пальцы в растрёпанный пучок на макушке. Время позднее, но спать не хотелось вовсе. Как говорится, темнота — друг молодёжи, а для Алисы — ещё и единственный слушатель. Она подошла к шкафу и, сунув руку в ком из одежды, наугад выудила оттуда вещь, которая пахла домом больше, чем что-либо в этой выхолощенной квартире. Это был слегка полинявший спортивный костюм Adidas тёмно-синего, почти черного цвета. Классическая олимпийка с тремя белыми полосками на рукавах и чуть свободные штаны. Она буквально вымолила его у отца пару лет назад, когда ненадолго приезжала в Россию на каникулы. Она дорожила им больше всего на свете. Этот костюм – ее воспоминания об отце , о доме, о России. Он был ей прилично великоват еще тогда и даже сейчас оставался слегка свободным,из-за чего прихолилось небрежно подворачивать рукова, но именно в этой «броне» Алиса чувствовала себя по-настоящему защищённой. Затянув молнию до самого подбородка и спрятав ладони в глубокие карманы, она выскользнула в ночной Токио. Поздним вечером город оживал своей, особенной, скрытой от дневных глаз жизнью. Алиса шла медленно, пиная носком кроссовка мелкие камешки, наслаждаясь тихим стуком подошвы по асфальту. В спальных переулках пахло мокрым бетоном, бензином и вкусной домашней едой. Редкие неоновые вывески круглосуточных супермаркетов отбрасывали на лужи ядовито-розовые и зелено-синие блики. Аппетитный, сладкий запах и вид магазинов свели Алису с ума. Она, не раздумывая, нырнула в неприметный магазинчик за углом, который обожала всем сердцем. Это то самое место, где хозяйкой, продавцом и уборщиком выступала одна и та же старушка — божий одуванчик, которая знала не только предпочтения в еде всех своих посетителей, но и, кажется, все их секреты. Калинина пригнулась, чтобы не задеть дверной колокольчик — его резкий звон всегда действовал на неё как наждачка по стеклу. — Здравствуйте.— Тихо поздоровалась она. — Здравствуй, милая! — Откликнулась бабушка из-за прилавка. — Детка, я сейчас отойду ненадолго к соседке, возьми себе что хочешь. Я надеюсь на твоё благоразумие и честность! — Конечно. — Кивнула Алиса. Старушка скрылась за дверью, оставив магазинчик в её полном распоряжении. Девушка стала ходить по рядам. Место было небольшое, она наизусть знала весь ассортимент, но рассматривать продукты уже было ее особым ритуалом. Взяв контейнер с тэмпура и положив деньги в банку на кассе, девушка села за маленький, затертый временем столик в углу. Еще одна вещь, за которую Алиса любила это место. Тут было так приятно сидеть : по-домашнему уютная атмосфера, приятные запахи и милая хозяйка...что еще нужно для счастья? Она уже взяла палочки, готовясь к трапезе, как вдруг слух уловил знакомый, ни с чем не сравнимый звук. Низкий, хриплый рёв двухтактного мотора разорвал тишину переулка, заставив стёкла витрины мелко завибрировать. Секунду спустя в окне мелькнул свет фары, полоснув по глазам Алисы. Мотоцикл резко затормозил, а следом раздался тот самый раздражающий звон колокольчика на двери. — Опять вырядилась как сибирский гопник? — Раздался хриплый, насмешливый голос. Алиса сощурилась. На пороге, небрежно опершись рукой о косяк, стоял Баджи Кейске. Его длинные тёмные волосы были растрёпаны ветром, а поверх серой футболки была накинута униформа с символикой «Тосвы». На лице играла привычная, дикая оскаленная улыбка, но в глубине карих глаз пряталась глухая, тяжёлая усталость. Они знали друг друга с детства, ещё со времён додзё Сано. Их дружба выросла на общей любви к розыгрышам над Майки: Алиса придумывала план, а Баджи воплощал его в жизнь с особым рвением. — Это винтажная классика, Кейске, тебе не понять со своим отсутствием вкуса.— Беззлобно огрызнулась Алиса, поднося палочки с креветкой ко рту. — Какими судьбами в моих краях? Опять кошек местных пугаешь? — Искал, обо что бы кулаки почесать, но улицы вымерли. — Баджи схватил с полки лапшу быстрого приготовления. Кинув пару монет в банку, он потянулся к чайнику, что стоял на старенькой плитке за кассой. Глядя на то, как Баджи уверенно хозяйничает в лавке, Алиса невольно вспомнила их первую встречу. *** Ей тогда было восемь, она только-только познакомилась с семьёй Сано и чувствовала себя в их додзё как инопланетянин, случайно рухнувший на Землю. Она стояла в углу, высокая для своего возраста, бледнолицая, и отчаянно пыталась не расплакаться, потому что не понимала ни слова из того, что кричали другие дети. Первым к ней подошел не Майки и даже не добрая Эмма, которая, к слову, и привела её. К ней подошел вихрь из черных волос и выбитых зубов. — Эй, иностранка! — Крикнул тогда семилетний Баджи— Ты чего такая кислая? В твоей стране че, лимоны вместо яблок едят? Алиса тогда только нахмурилась и прошипела что-то на русском. Кейске не понял ни слова, но его глаза загорелись: — О! Звучит как заклинание! Будешь моим советником по черной магии. С того дня их дуэт стал кошмаром для Манджиро и личной головной болью Шиничиро. Баджи был «мускулами» и «исполнителем», а Алиса — «мозгом» и «стратегом». В Японии Кейске считали диким, но для Алисы он был самым понятным человеком на свете: он не смотрел на её внешние качества или акцент, он смотрел на то, насколько крутую пакость она может придумать. Она помнила, как в один из жарких июньских дней они решили «проучить» Майки за то, что тот съел их общую порцию мороженого. — Слушай, Кейске, — Прошептала тогда Алиса, коверкая японские слова, но Баджи ловил её мысль на лету. — Он спит в тени дерева. У мамы есть… как это… стойкая краска для ресниц. Если мы нарисуем ему усы, они не отмоются дня три. Баджи тогда заржал так громко, что чуть не выдал их, но план привел в исполнение с хирургической точностью. В итоге Манджиро так и проходил с шикарными «гусарскими» усами, которые не брало ни мыло, ни мочалка дедушки Сано. Шиничиро хохотал до икоты, а Баджи и Алиса, прячась от обиженного Майки, делили одну бутылку лимонада на двоих, чувствуя себя королями мира. Именно Баджи научил её первым японским ругательствам, которыми она позже отшивала задир в школе. А девочка в ответ учила его, как правильно завязывать волосы, чтобы они не лезли в глаза во время драки. Они были как два сорняка, проросших сквозь чистый бетон додзё: один слишком буйный, другая слишком чужая. Но вместе они создавали свой собственный мир, где не нужно было быть «правильными». *** — Знаешь, Кейске, — Алиса решила перейти к делу, когда он вернулся к столу.— Ко мне сегодня приходил странный пацан из школы. Отдал конспект Ячи, а потом начал слёзно умолять познакомить его с Майки. Баджи резко повернул голову. Его взгляд опасно блеснул. — И что ты? — Дала ему по шее. — Спокойно ответила она. — Подумала, что он из какой-то левой банды и хочет подобраться к Манджиро через меня. Но…парень оказался просто дураком. Рассказал про подпольные бои Киемасы. Баджи выругался сквозь зубы, шумно втянув горячий пар от лапши. — Киемаса совсем берега попутал. Устраивать ставки на школьниках под именем «Тосвы».Майки его за такое живьём закопает. — Я хотела поговорить с Майки на этот счёт. — Не лезь в это, Алиса. — Его голос прозвучал непривычно глухо. — Это дела «Тосвы». Просто сиди в своей коробке и учи уроки. — Да мне абсолютно пофиг на эти бои, дело не в Киемасе, Кейске.— Алиса развернулась к нему, её взгляд стал пугающе серьёзным. Она подняла голову к потолку, пытаясь разглядеть что-то в тенях. Подтянув ноги к груди, ее штаны тихо зашуршали, растягивая белые полоски в области коленей.— Этот пацан…Жёлтый такой, весь в пластырях...Ханагаки, кажется. Ханагаки. Он странный. Смотрел на меня так, будто видел призрака. И он так отчаянно хочет спасти «Тосву»… Баджи замер. На секунду его маска безумного хулигана спала, обнажая растерянного подростка, который не до конца понимал происходящее. — Спасти тосву? — Тихо переспросил он, горько усмехнувшись. — От чего спасать? Их прервал свист чайника. Баджи, выключив его, заварил лапшу. —На.—Протянул он горячую упаковку Алисе.—Замерзнешь ведь в своей «элитной» спортивке. — Усмехнулся он. —Сасибо.—Алиса обхватила пачку, чувствуя, как приятное тепло разливается по ладоням. Хоть и было лето, но этот вечер выдался особенно прохладным.—Ты ведь тоже чувствуешь что-то странное? —Потом это обсудим, мамка наверное меня дома ждет. —Бросил Баджи.—Бывай.— Резко развернувшись, он покинул магазинчик. —Ну и ладно.—Пожала плечами Алиса, глядя на закрывшуюся дверь. Достав кнопочный телефон из кармана, она уже набирала сообщение абоненту «Манжди». «— Привет, мелкий. Надо поговорить кое о чём». Майки, запершись в своей комнате-гараже, привычно швырял дротики в мишень на стене. Хлёсткие удары наконечников были единственным звуком в полумраке, пахнущем машинным маслом и старой резиной. Телефон на столе внезапно ожил, противно завибрировав по дереву. Манджиро моргнул, лениво потянулся за трубкой и, увидев имя отправителя, невольно расплылся в улыбке. «— О, Лиси-чан! Что-то случилось? Ты редко пишешь первой. И не называй меня мелким, а то в следующий раз не буду делиться с тобой последним дораяки! 🍡» Ответ от Сано прилетел почти мгновенно, словно он только и ждал повода отвлечься. «— Давай встретимся завтра после школы?» — Напечатала Алиса, игнорируя его выпад про рост. «— Это приглашение на свидание? 😉» Алиса раздражённо закатила глаза, глядя в экран. «— Майки, придурок, нам предстоит обсудить серьёзные темы. Ты бесишь со своими шуточками. И к тому же, я не из тех, кто сама приглашает парней на свидания». «— Ну, значит, я сам приглашаю тебя! Погуляем ночью в парке Ёёги. Через два дня обещают красивый звездопад». «— Не надейся, Манджиро. Завтра буду ждать у ворот школы сразу после окончания занятий. Всё, пока». Девушка отложила телефон на край стола. Точно, школа...Она совсем забыла, что завтра тест по математике, к которому её мозг был абсолютно не готов. Вернувшись в свою белую, стерильную обитель, Калинина почувствовала, как усталость наконец-то навалилась на неё всей своей тяжестью. День был насыщенным до предела. Сначала Ханагаки — этот странный, сбитый с толку парень. Потом Баджи… Она подошла к окну. Ночной Токио мерцал огнями, растворяясь в лёгкой дымке. Девушка чувствовала себя словно одинокий маяк посреди бушующего океана, на чьи плечи внезапно легла невыносимая тяжесть предчувствий. Тяжело вздохнув, Алиса прошла в спальню. Холодный свет луны рассеивался по комнате, рисуя на полу длинные, причудливые тени. Не переодевшись, она упала за стол с тетрадями. «Майки. Такемичи. Тосва» С этими мыслями, которые теперь плотно засели в ее голове, она опустилась лицом на исписанные листы тетради и провалилась в беспокойный сон, видя неясные силуэты байков и мелькающие на горизонте огни Токио. Попытка выучить уроки с треском провалилась. Рядом, устроившись на её учебнике по японскому, свернулся калачиком серый кот. Он тихо замурчал, охраняя чуткий сон своей любимой хозяйки.