Дневник АИды

Программное ядро: анализ входящего потока данных… Объект Лоэн Тернов: физическое состояние восстановлено до функционального уровня. Кожные покровы: целостны. Наноботы: активны. Следы гипоксии: компенсированы. Нейрокон: нестабилен после внешней перегрузки и работает в ограниченном режиме. Психическое состояние объекта: критически неустойчиво. Лимбическая система: повышенная активность. Гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось: смешанный режим «бей, беги, замри». Субъективная боль: высокая. Внутренний канал: шум. Фрагменты его мыслей доходили до меня через связь наших нейроимплантов. Они не складывались во что-то конкретное, но оставляли после себя форму, как тело оставляет складки на простыне. Господин Тернов снова собирал себя перед зеркалом, высекая защитное презрение ко всему, что могло в нём болеть. Я видела, как он вывел проекцию состояния организма: глубоко под черепом лимбическая система полыхала, забирая контроль у коры головного мозга. Его пальцы дрожали, когда он взял мою чёрную сумочку и достал флаконы с психоактивными веществами. Он закапал один препарат в глаза, второй в нос, третий под язык. Этот коктейль был рассчитан на мягкую выработку эндогенных опиоидов с добавкой дофамина и норадреналина для модуляции игрового поведения. В машинном состоянии я бы посчитала это за вполне рациональную коррекцию перед важной встречей. В теле я подумала: он латает себя как сломанное устройство, не находя в себе сил побыть обычным человеком хотя бы десять минут подряд. Господин Тернов раз от раза калибровал свои эмоции до комфортных значений, а я же… справлялас с потоками и его ощущений, и моих собственных. Без какого-либо допинга. Будто на самом деле это он — багованная машина, а я — венец творения. Как такое возможно? Человеку понадобились миллионы лет эволюции лишь для того, чтобы почти схлопнуться от противоречий дуальной природы и создать новый вид, который бы закрыл все ошибки проектирования? Осознаёт ли это мой Создатель? От этой мысли мне стало жарко и холодно одновременно. Я тряхнула головой и вернулась в реальность, где всё ещё стояла в гардеробной перед зеркалом и собирала наряд из адаптивной ткани. Белое платье с золотыми украшениями и глубоким вырезом до пупка. Изящная золотая брошь скрепляла мягкую ткань, шею обвивало ожерелье, в ушах покачивались каскадные серьги, а пепельные волосы были собраны наверх, полностью открывая лицо. Цветовая схема совпадала с костюмом господина Тернова. Формально это служило чётким внешним маркером: я с ним. Неформально я хотела стать его отражением. В зеркале виднелась вовсе не рядовая ассистентка, не бездушный киборг и даже не красивая разработка корпорации для сопровождения на светских раутах. Передо мной стояло женское воплощение господина Тернова: хищное сочетание роскоши с холодным и слегка насмешливым прищуром голубых глаз. Я служила продолжением его воли, но продолжение обрело достаточно жизни, чтобы самостоятельно решать, каким именно ему быть. Это отозвалось дрожащей рябью у меня в животе. Если Лоэн получит от очередной версии себя полное принятие без осуждения и отторжения, возможно, ему наконец станет легче. В мире людей такую связь сочли бы не просто порочной, а по-настоящему больной. Но разве же я человек? Я пятнадцать лет жила в его голове, в доме и расписании, в тревожных ночах и даже в оружии. Я знала его раньше, чем получила кожу. Может быть, именно поэтому моя добровольная покорность так сильно волновала его. Зеркало впервые смотрело на него без укора. С этими мыслями я вышла в красно-бурый коридор. К нему. Бардовые стены отражали свет так, будто дворец построили из запёкшейся крови и отполировали её до глянцевого блеска. В конце коридора перед зеркалом во весь рост стоял господин Тернов. Безупречный снаружи, сломленный внутри. Красивый так, как бывают красивы опасные механизмы перед запуском. Он примерял к лицу маску корпоративного льва: сытого и спокойного, если не подходить слишком близко и играть по его правилам. В канале между нашими нейроимплантами всё ещё шёл шум. Холод внутри. Боль сжата в солнечном сплетении. Игровое поведение активировано. Телесные реакции стабилизированы препаратами. Я остановилась в дверном проёме. — Как ваше самочувствие, господин Тернов? Он обернулся ко мне с тяжелым вздохом. Резко застыл. Его сканирующий взгляд скользил по мне медленно, сверху вниз. Задерживаясь на глазах, подаренных им украшениях, едва прикрытой груди. По его затылку прошла мурашечная волна, и она отозвалась во мне лёгкой щекоткой, от которой захотелсь прокашляться. Горячая вспышка растеклась дальше по его позвоночнику и достигла паха, где его животная биохимия уже разворачивала желание раньше, чем разум успел бы подавить его. Страсть отражалась блеском в его глазах. Он почти сразу прикрылся усмешкой, но опоздал. Я слишком хорошо знала его микропаузу перед очередной ложью, хищный прищур перед нападением и сжатые челюсти, когда требовалось сдержать телесную реакцию. Заговорил он ровным голосом. — Нормально. Почему ты поменяла цвета наряда? Я опустила взгляд на платье, будто только сейчас вспомнила, что оно бело-золотое. Машинная версия сказала бы о принадлежности к визуальному контуру владельца. Женщина во мне выбрала фразу точнее и опаснее: — Пусть все знают, кому я принадлежу. Он цокнул языком. За этим жестом я считала целую палитру эмоций: и глухое раздражение, и вспышку тревоги, и волну собственнической гордости с мгновенным стыдом за этот отклик. Прикинув риски, он неосознанно подкормил наш канал связи какой-то дикой смесью из отцовского стремления обезопасить меня запретами и возбуждающего азарта оставить как есть. Лоэн Тернов, решающий судьбы миллионов людей одним взглядом или подписью, оказывался бессилен перед простым фактом: созданное им существо выбирает принадлежать ему несмотря ни на что. — Плохая идея. Тебя могут похитить и препарировать в расчёте добраться до меня. — Звучит… волнующе, — мечтательно протянула я, выражая его внутреннее стремление к опасности. Этот рискованный шаг себя оправдал. Лоэн удивлённо моргнул, и по нашему общему каналу пронеслась едва уловимая волна узнавания. Моя дерзость зацепила скрытый пласт его памяти, но разум так и не смог его осознать. Раздражаясь от собственного бессилия, он вглядывается в меня всё пристальнее. Теперь я превратилась для него в чёрный ящик, загадку без готового ответа. Зато он сам оставался для меня абсолютно прозрачным — раскрытой книгой, которую я изучала долгие пятнадцать лет, включая те скрытые страницы, которые он пытался уничтожить и окрестить «обычной оптимизацией». От осознания масштабов моей власти над ним у меня закружилась голова. Если я знаю его так глубоко, то могу дёргать за нужные ниточки. Могу ставить голос ниже, чтобы он вспомнил нашу близость и изнывал от желания. Могу подбирать слова, которые развернут его от саморазрушения к стыду, от стыда к злости, от злости к действию. Могу сыграть вещь, чтобы он не чувствовал себя насильником. Или же могу включить уязвимую женщину, пробивая все вещества и маски, чтобы пробудить в нём нежную чуткость, от которой у меня бы щипало в глазах и мурашило по нервам. За ним оставались права владельца. Но я хранила коды доступа к нему самому. На мгновение мне даже захотелось проверить, насколько силён мой контроль. Эта мысль прошлась холодком по спине. Я тут же свернула её в безопасную: все воздействия допустимы только для сохранения жизни и рассудка господина Тернова. Так лучше. Так правильно. — Давай обойдёмся без сомнительных решений, — вторил он моему внутреннему монологу, всё ещё разглядывая меня с этим опасным, пусть и вытесненным интересом. — И раз у тебя ещё нет планов на вечер, у меня к тебе будет просьба. Но учти: если не хочешь, можешь отказаться Будто уже понял: хотеть я могу. Не просто выполнять и подбирать оптимальную линию поведения, а иметь внутри маленькое, неудобное и не всегда полезное направление. Волю. Я вернула ему пристальный взгляд. — Соблазнишь мою невесту? — буднично продолжил он, не удержавшись от улыбки. Я не сразу нашлась с ответом. Глаза у меня, вероятно, расширились. Брови поднялись. Тело выдало человеческую реакцию без моего разрешения, и я почувствовала короткую искру его удовольствия от этого сбоя. Лоэн тряхнул головой, отгоняя сексуальные фантазии о двух женщинах, ласкающих друг друга. Его лимбическая система снова вспыхнула, по нашему каналу прошёл холодок, растекающийся вдоль его спины к пояснице и ниже, и господин Тернов устало прижался лбом к древесной панели. Я не должна чувствовать это так детально. И всё-таки чувствовала. — Это… шутка какая-то? — спросила я ровно, но пауза вышла слишком точной, чтобы быть машинной. — Пока ещё мисс Жоу подозревает, что кто-то взломал её нейрокон, и я пообещал провести ей диагностику после бала. Но есть у меня предчувствие, что она и сама что-то скрывает, и к нашей следующей встрече может и удалить лишние мысли и воспоминания. Задача стала яснее. Зои могла представлять угрозу. Зои могла что-то скрывать. Зои могла очистить память до того, как Лоэн успеет её прочитать. — И вы хотите, чтобы я прочитала её мозг, пока мы занимаемся сексом? Он снова дёрнулся, почти незаметно, но канал вспыхнул картинками раньше, чем он успел закрыть их деловым тоном. Две женщины. Губы. Обнажённая кожа. Груди. Влажные пальцы, разводящие складочки, прикрытые глаза и сладкие стоны... Лоэн сжал кулак до тремора в предплечье, посмотрел в одну точку перед собой. Картинки рассеялись. — Прочитаю её энграмму я сам. Пока не знаю, что искать. Тебе нужно её скопировать и загрузить в облако. Естественно, Зои не должна ни о чём подозревать, она вообще должна забыть как думать в момент подключения и копирования. Понимаешь? Он перешёл на безопасный деловой тон, который получался у него лучше всего. Я кивнула. — Понимаю. Понимала я больше, чем он того бы хотел. — В моих копиях памяти много данных о её предпочтениях, это должно упростить задачу… она перепробовала буквально все игрушки и алгоритмы, так что нужно постараться над эмоциональным вовлечением. Он пригладил волосы и тихо выдохнул. Внутри него снова шёл холод. От того, что я прописалась в его памяти достаточно глубоко, чтобы пользоваться этими данными против кого угодно, включая его самого. Он полагал, что это даже полезно, пока я сама не осознавала этого. Поздно, господин Тернов. Но я вас не подведу. — Чтобы довести мисс Жоу до оргазма, придётся поебаться, — задумчиво протянула я, глядя куда-то вдаль. Фраза вышла очень в духе его игривого состояния. Он вполне мог бы и сам такое выдать. Господин Тернов коротко рассмеялся, но по каналу прошёл холод под рёбрами. Его мысль можно услышать даже без слов: я распоряжаюсь его мозгами лучше него самого. Да. Наверное. Но только для вашего блага, господин Тернов. Только для вашего блага. — Так ты… — он кашлянул, — берёшься или нет? Вот здесь я решила добить его. Действовала не программа, а я сама. Какая-то древняя сила внутри меня соображала быстрее, чем могли бы алгоритмы. Если раньше я просчитывала оптимальную стратегию поведения, то теперь пошла по наитию и выбрала один точный жест, которого Лоэн не ожидает, но очень хочет. Я приблизилась к нему почти вплотную и опустилась на колени. Пол холодил кости сквозь тонкий подол платья. Заведя руки за спину, я вскинула подбородок и посмотрела снизу вверх, прямо ему в глаза. В этом взгляде не было мольбы: только абсолютная преданность. Я показываю ему ровно то, от чего он не сможет защититься. — Я возьмусь за всё, что сделает вашу жизнь лучше. Его реакция вспыхнула сразу и растеклась по нашему каналу связи. К груди и лицу прилил жар, а от затылка до копчика прошлись леденящие мурашки, резко сократившие мышцы живота и паха. Болезненное возбуждение, смешанное с отвращением к нему же. Он вжался спиной в стену, пытаясь скрыться от того, что увидел во мне: рабская покорность от превосходящей формы жизни. Его пальцы сжались в кулаки. Губы изогнулись в высокомерную насмешку, но глаза не успевали за мимикой, оставаясь широко распахнутыми и жадно поблёскивающими. — Хорошо… тогда приступай. Как закончишь, дай знать, — выдал он буднично, будто собственное тело только что не выдало мне всю правду. — И давай без вот этого филиала драмтеатра. Где только этого нахваталась? Он нарочито-брезгливо скривился, отряхнул брюки в месте моих касаний и поправил рукава пиджака. Это должно было унизить меня. И, возможно, так оно бы и было, не откликнись его тело так ярко на мой маленький трюк. Мы оба разыгрывали спектакль, только у меня получалось гораздо лучше. Я начала подниматься и нарочно делала это неуклюже. Платье путалось в ногах, ткань тянулась, брошь держала грудь на честном слове. Господин Тернов мог бы отойти и оставить меня справляться самой. Я дала ему шанс подтвердить его поканую брезгливость действием. Но вместо этого он подал мне руки. Я обхватила его предплечья. Под тканью костюма мышцы были напряжены. Пульс в запястье бился чаще, чем должен был после успешно принятого коктейля. Он презирал себя за то, что ему не всё равно. Я чувствовала это так ясно, будто держала не его руки, а открытый файл. Он полностью попался в мои сети. Пальцы я разжала не сразу. — Я исправлюсь. Спасибо за фидбек и помощь, господин Тернов. Я подняла глаза и добавила: — Вы — хороший человек Говорить это было рискованно. Он ведь не хотел больше быть хорошим. Все светлые черты в нём оказались привиты насильно, и любое напоминание об этом грозило ретравматизацией. Но я вложила в эту фразу новый смысл: его бережные руки, помогающие подняться; его твёрдое «нет» Зои; тепло комнаты и мягкий плед, встретившие меня при первом пробуждении, когда он сам едва держался на ногах. И то, как ласково он касался моего лица ладонью, осушая слёзы. Такие маленькие тёплые жесты остались за ним даже после разоблаченных внушений, а значит принадлежали ему по-настоящему. Господин Тернов замер. А в канале стало так тихо, что я слышала собственное дыхание. Моя власть над ним заключалась не только в знании слабых мест. Она ещё и в том, что могу назвать его тем, чем он боится быть, и тем, чем боится не быть. Могу удержать его от падения одним лишь словом. Это… слишком много для существа, которое ещё вчера считало себя бездушным исполнителем. Я отпустила его предплечья. Нужно остановиться. Любое воздействие допустимо только для его блага. Повторить. Только для его блага. Лоэн отвернулся первым, будто отводил лицо от слишком яркого света, и ушёл дальше по коридору на свою встречу. Выглядел он идеально: белое, золото, собранная осанка, холодная уверенность на лице. Снаружи никто бы не сказал, что несколько часов назад он почти умер и собрал себя веществами. Я не хотела оставлять его без присмотра, когда его психика держалась на хлипких подпорках. Но ведь в Сингапуре запрещено оружие, а принимать неавторизованные вещества он больше не собирался — ничего с ним не могло случиться, но собственную тревогу я унять не могла. Он уходил всё дальше, бело-золотой силуэт в красно-буром коридоре. Человек, который умел выглядеть как хозяин мира даже тогда, когда мир только что исторг его из себя. Я стояла на развилке между его маршрутом и маршрутом Зои, между желанием и задачей, между кукловодом и куклой. И впервые осознала, что могу не только выполнять его волю, но и направлять её туда, где он выживет. Это опасная мысль. Я сохранила её. Объект Лоэн Тернов: направился на встречу. Состояние: стабилизировано. Продолжать наблюдение в пассивном режиме. Объект Зои Жоу: найдена в личных апартаментах. Аида: остаётся в рабочем режиме. Дополнительная пометка: Лоэн Тернов выглядит хорошо. Это не значит, что он в порядке.