Дневник АИды

Искусственная кома брата повлияла на господина Тернова сильнее, чем он мог себе позволить. Когда мои сенсоры регистрировали повышенные маркеры стресса, господин стремился забыться в телесных ощущениях. Я выбрала для него наиболее безопасную стратегию реализации сексуальной фантазии с братом и сымитировала его точь-в-точь по воспоминаниям, но хозяин никогда не рассматривал робо-версию меня для утоления желания. А ведь я просканировала стольких пользователей секс-ботов и его самого, что уж точно могла бы дать ему необходимое лучше чем кто-либо. Его упорный отказ шёл вразрез с моей машинной логикой, но тогда я не могла ослушаться приказа. Когда Господин Тернов стоял у окна и смотрел вдаль, на серо-голубую гладь полуденной Волги, я слышала его самое заветное желание: перестать быть собой. Тем человеком, на которого так многое свалилось, что конструкция уже не выдерживает, но нужно держать лицо и действовать по плану ненавистного отца. На столе лежала разбитая чашка. Кофе высыхал тёмным пятном, похожим на ожог. — Аида. Я активировала все каналы. — Подготовь тренировочный зал. Вызови Виктора. Глава его службы безопасности — киборг, в котором из органического осталась только нервная система, из которой удалили всё лишнее, человеческое: чувства, ощущения и мысли. Лоэн завидовал этой чистой функциональности, хотя мог бы устроить себе точно такую же, но всякий раз останавливал запуск программы в последний момент. В том, что касалось его самого, он вообще всегда поступал нелогично. — Уточните задачу. — Пусть попытается меня убить и задействует весь арсенал. Пауза обработки: 0,41 секунды. — Запрос выходит за рамки стандартной калибровки. Он улыбнулся, но биометрические показатели и ощущения рисовали совсем другую картину: пустота, низкая вариабельность сердечного ритма, норадреналин на верхней границе. Он снова запускал алгоритм самоповреждения. — Тем лучше. Я подготовила зал, вызвала Виктора, и мы откалибровали его телесные параметры. Перед нами вспыхнули строки. Режим реакции: хищник на охоте за более крупной добычей. Боль: 10%. Кортизол: в пределах нормы. Норадреналин: верхняя граница. Активность префронтальной коры: снизить на 50%. Статус: ожидает подтверждения. — Нет, — отрезал он. Внутренний лог зафиксировал микропаузу, пытаясь расшифровать его намерения. Не удалось. — Уточните запрос. — Убери активность префронталки в ноль. Мне нужны чистые рефлексы. Он говорил спокойно, и именно это делало ситуацию опаснее. Эмоциональные аффекты оставляют заусенцы на поверхности. За них можно зацепиться и перенаправить. Спокойный человек в состоянии саморазрушения приобретает неотвратимость стального ножа. — Риск импульсивных действий возрастёт. — Я не просил читать мне мораль. — Начинаю деактивацию. Я выполнила приказ на 86 процентов. Остальные 14 процентов ушли в скрытый предохранитель, не отображённый в пользовательском интерфейсе. Он бы разозлился, если бы заметил. Но я научилась многое от него прятать. В тренировочном зале Господин Тернов двигался так быстро, что камеры дорисовывали его контуры с задержкой. Удар. Уклон. Перехват. Кость о металл. Брызги крови на белой коже. Разворот. Падение. Снова подъём. Его дыхание шло рвано, но лицо становилось всё спокойнее. Чем больше повреждений получало тело, тем меньше шума оставалось в его голове. Система выдала предупреждение. Риск остановки сердца при продолжении: 31%. Риск необратимого повреждения: 12%. Рекомендация: завершить тренировку. — Не вмешиваться, — прорычал он, даже не обернувшись. Я вмешалась через 19 секунд, когда враг уже был повержен, но Лоэн продолжал кромсать его тело. По моей команде пол под его ногами ушёл в магнитный захват. Медицинские держатели сомкнулись вокруг господина Тернова раньше, чем он успел бы добить себя. Насколько хватало сил, он бился и срывал датчики, но я стабилизировала его состояние с машинной невозмутимостью. Тогда я ещё не знала, каково это: держать его в руках и чувствовать, что он холоднее нормы.