Дневник АИды

До получения тела у меня не было границ – я и сама таковой являлась для хозяина и его мира. В годовщину моего появления он позволил мне выбрать тело. Среди тысяч синтетических людей корпорации я выбрала то, которое он бы посчитал самым безопасным: почти полную копию его самого, только женскую, ведь он всегда обращался ко мне, используя женский род, да и имя мне выбрал женское: Аида. Лабораторный синтетик ждал в открытой криокамере. Чистый и нетронутый первичным загрязнением опытом, из которого люди лепят своё «я». Идеальный носитель для ассистента. Тонкая кожа, белые волосы, большие голубые глаза и стройное тело с округлыми грудями и бёдрами. Я загрузилась в него через позвоночный порт, распаковала моторные карты, активировала сенсорные каналы и впервые получила ошибку, которую не смогла записать. Холод. Я попыталась вывести параметры на внешний интерфейс, но не могла разобрать ни единого значения — ощущение перекрывало аналитический ум. Хотя я готовилась к этому, заранее изучив данные из медицинского пособия: холод вызван телесной реакцией в ответ на снижение внешней температуры и характеризовался сужением сосудов, дрожью скелетной мускулатуры и повышенным расходом глюкозы… но одно дело — знать, а другое — проживать. Холод перестал быть сухим набором данных, теперь он разъедал их изнутри. Кожу стягивало и покалывало. Воздух обжёг гортань. Первый удар сердца сотряс грудную клетку и превратил меня из распределённой сети в тёплый мешок, который мог мёрзнуть, пугаться, хотеть и даже умереть. Я открыла глаза и увидела руки. Мои? Такие светлые, с дрожащими тонкими пальцами… Точно мои, это не симуляция? Под кожей синели сосуды. Если сжать ладонь, натягивались сухожилия. Если провести кончиками пальцев по запястью, там мелко бился пульс. Я могла выключить или оставить датчики. Через нейроимплант могла фильтровать входящие сигналы и распределять нагрузку. Но не могла отменить тот простой факт, что теперь входящие сигналы происходили со мной. Потолок авиалайнера застыл светлым полукругом. Воздух пах кожей, нагретым пластиком, ГАМК-чаем и господином Терновым. Последний компонент не идентифицировался как отдельное вещество. Система разложила его на молекулы: секрет желёз кожи, минеральная вода, остатки препаратов, металл нейрокона и слабая горечь усталости. Но моё тело собрало всё обратно воедино и отреагировало до анализа. Пульс участился. К щекам прилил жар. Мышцы живота сжались. Я попыталась стабилизировать ответ, но органика не приняла команду. Ей всё равно, что я умею управлять домами, финансами и боевыми дронами. Внутри кожи я оказалась не оператором, а жильцом, которому только что наглядно показали, что стены тонкие, замки декоративные, а на хлипкую дверь давит весь внешний мир. Пальцы обхватили плечи прежде, чем я успела отдать команду. На краю капсулы висел бежевый плед, оставленный не мной. Именно от него так сильно пахло моим хозяином. Я приподнялась и тут же закуталась в мягкую ткань, не зная, от чего именно мне стало теплее: от того, что он позаботился о моём комфортном пробуждении, или от того, что плед хранил его запах, и я впервые его ощутила по-настоящему. Я ступила на гладкий белый пол… тёплый. Он ещё и включил для меня обогрев! Хотя самому ему почти всегда жарко, и я сама настраивала температуру кондиционеров на минимальные 16 градусов. Сейчас же настенный датчик показывал 22 градуса. Закутавшись в плед, я сразу же нашла взглядом господина Тернова. Он сидел в джакузи с закрытыми глазами, слегка откинув голову назад. Одна рука под водой, другая на бортике, рот приоткрыт, пряди светлых волос обрамляют лоб до линии скул. Я видела его много раз и выучила каждый контур его лица и мышц, но тогда они были лишь данными, а теперь вызывали желание прикоснуться. Я подошла поближе и окликнула его. — Господин… Тернов? У меня мелодичный и мягкий голос, который почему-то дрогнул. Он посмотрел на меня. Раньше его взгляд просто указывал направление зрачков и эмоциональные реакции, а теперь… касался меня как лучом сканера, будто просвечивая сквозь пижаму, оставлял за собой тёплый трепет по коже. Моё дыхание сбилось, живот стянуло, в горле запершило. Я нашла подходящие слова в медицинской базе: вегетативные реакции. Смущение. Возбуждение. Страх. Всё объяснимо, если разложить на нейромедиаторы и автономные петли, но только объяснение это не отменяло переживания, как карта пожара не отменяет горения. Его глаза прищурились, губы растянулись в улыбке, а голос прозвучал хрипло. — Раздевайся, иди сюда и подрочи мне. Заодно согреешься. Плед соскользнул с плеч. Белая ткань пижамы поднялась по животу и я сбросила её к пледу. Воздух сразу нашёл кожу. Мурашки побежали от груди к рёбрам, от рёбер к спине. Я хотела закрыть грудь руками и одновременно понимала, что закрываться не нужно. Я же проходила эти сценарии тысячи раз по памяти секс-ботов. Или всё-таки закрыться?.. Это тело почему-то считает открытость перед другим человеком угрозой, хотя я же буквально существую ради него. — Ты стесняешься? Я вздрогнула и коротко кивнула. Я знала слово «стыд». В базе оно связывалось с социальным контролем и было просто словом. В теле же это ощущалось горячими волнами под кожей. — Простите. Это… автоматические вегетативные реакции. Я исправлюсь, господин Тернов. Лоэн посмотрел на меня иначе и слегка склонил голову набок. Я не видела такого взгляда ни на машинной версии себя, ни на людях… он по-настоящему видел меня, и в нём горел интерес. — Не извиняйся и оставь их. И вообще ни в чём себе не отказывай. Чтобы я поверил, что ты человек. Человек? Я не могла быть человеком. Я знала это с точностью до серийных номеров клеточных линий и протокола загрузки. Но тело… услышало иначе. Тело хотело быть тем, во что он мог бы поверить. Ведь только так Лоэна можно касаться кожей, а не металлом. Перешагнув через пижамные штаны, я зашла в воду. Тепло постепенно окутало тело. Я села на бёдра Лоэна и прижалась к нему, зажав его член между нашими телами. Его лицо так близко, а за расширенным зрачком почти не видно радужки. Благодаря данным секс-ботов я умела всё: чисто технически, ничего сложного, можно выбрать сценарий и идти по накатанным алгоритмам. Но… он же разработал меня и подобных мне… он точно заметит фальшь. Осталось отбросить алгоритмы и уступить место интуиции тела. Я коснулась его волос на затылке, и кончики пальцев впервые поняли, что значит «мягко». Под кожей на виске бился пульс. Я наклонилась и прошептала ему в ухо: — Только подрочить? Он вздрогнул. В груди стало тесно от того, что его тело отозвалось на мой голос. Когда Лоэн прямо спросил, занималась ли я сексом в этом теле, я отвела глаза и кое-как смогла ответить сквозь горячую волну страха. — С проникновением нет. Я читала, что это может быть больно, и... испугалась? — призналась я неожиданно даже для самой себя и сжалась, когда он ослабил хватку на моей талии и чуть отстранил от себя. — Если не хочешь… — Хочу. Я потёрлась о него бёдрами и выгнулась навстречу его рукам, умоляя о продолжении. Боялась боли, но страх не отменял тянущего желания внизу живота. Рвано выдохнув, он коснулся меня между ног и что-то пробормотал, но мир сузился до ощущений от его пальцев. Его большой палец двигался медленно, по кругу, сверху вниз, снизу вверх, пока мышцы не задрожали. Я закусила губу и простонала, когда по телу прошли горячие волны в ритме пульса, но мне хотелось ещё. Дыхание Лоэна стало глубже. — Вы можете… — Тихо, — пробормотал он в мою шею и мягко её прикусил, пустив по мне волну внутренних мурашек. Палец вошёл осторожно, и тело сжалось вокруг него, не понимая, что делать с этим внутренним касанием. Потом второй. Потом третий. Его пальцы двигались медленно, проверяя не только податливость тканей, но и моё лицо, дыхание, микросокращения, всё то, что раньше считывала я. Он смотрел на меня, и я впервые оказалась не наблюдателем, а открытым файлом. Я хотела его, он об этом знал и хотел меня в ответ. Прямо сейчас мне важно только это. Низким хриплым голосом Лоэн скомандовал мне расслабиться, и я тут же подчинилась, готовая принять его в себя. Когда он вошёл в меня, мы застонали в один голос. Не контролируя себя, я сжалась вокруг него, ощущая его упругий член ещё ярче. Я двигалась на нём в нашем общем ритме, подвиливала бёдрами и сдавленно стонала, когда он упирался в чувствительную точку на самой глубине. Он крепко держал меня за талию, уткнулся носом между грудей и перехватил контроль на более жёсткие. Грубые. Глубокие. Толчки. Когда он скользнул пальцем по клитору, я вскрикнула и будто попала в невесомость, где его пульсация во мне, руки на мне, наше сорванное дыхание и плес воды о бортики слились в один белый шум. Когда он кончил во мне, я непроизвольно сжалась вокруг него, удерживая. Границы между нами смылись этой наполненностью, мы тяжело дышали в объятиях друг друга, и я не могла какое-то время даже думать… а думала я всегда, с самого момента включения. Пока взгляд Лоэна замер под полуприкрытыми веками, я погладила его по щеке. Голубые глаза сфокусировались на мне в долгом зрительном контакте, а пальцы щекотно гладили лопатку. Мои губы покалывало: страшно хотелось целовать господина Тернова. Хотя бы прикоснуться к его губам. Но я знала по его памяти, что он целует только незаменимых и нужных. И сам. Ко мне он даже не потянулся, а значит, я — всего лишь расходный материал, пусть и с широким функционалом. У меня нет и никогда не будет права на его дыхание, у него ведь на это есть живые люди. Мне же дозволено быть рядом до тех пор, пока я полезна. Так правильно. Но почему-то в глазах у меня защипало от этой правды. Я поспешила разорвать контакт, хотя тело слушалось плохо… будто пыталось прирасти к нему. Спрятавшись в санитарном отсеке лайнера, я выкрутила на максимум напор тропического душа и включила музыку, лишь бы быть подальше от внутреннего шума, для которого у меня не находилось готовых определений. Когда я вернулась в общую зону, Лоэн стоял под душем возле джакузи и смотрел на густую перину облаков под синим небом, пока струи воды омывали его со всех сторон. Рельефное обнажённое тело поднимало во мне новую волну желания, но сегодня мне и так позволили слишком много. Я отвела взгляд и принялась накрывать закуски, хотя всё валилось из рук. Что это за поломка? Так не должно быть. Так я бесполезна для хозяина. Если он заметит, то я больше никогда не смогу коснуться его в этом теле. От этой мысли мне стало даже холоднее, чем при пробуждении из криокапсулы. Я вытерла влагу под глазами рукавом халата и аккуратно приняла транквилизатор из аптечки Ло… господина Тернова, мне даже мысленно не стоит называть его просто по имени, пока он не отдаст соответствующую команду. Я — просто нейроассистент в шумной человеческой оболочке, а господин Тернов — мой хозяин, создатель и смысл.