Покидая свет

«— Мой внутренний параноик уже нарисовал семь сценариев квантового коллапса, и в шести из них тебе срочно нужны плед, какао и деактивация ощущения на себе взгляда психопата».

      Николас Уиллморт не просто нарушал границы — он сметал их на танке. Каждый вдох в его доме требовал молчаливого разрешения, короткий отдых — кивка. Он управлял атмосферой; и её сопротивление, ещё недавно звонкое, осипло и выдохлось в этом конвульсивном примирении.       Остатки выходных прошли в тщетных попытках колдовать. Магия в её теле ещё не восстановилась, но отец, слепой к таким тонкостям, не прекращал своего святого (и сводящего с ума) ритуала: всё та же гостиная, тот же пол и та же свеча. Даже ночь, извечная утешительница, не приносила облегчения — фигура Николаса преследовала даже во сне. Беспокойные сновидения, наполненные напряженным дыханием в затылок, перерастали в кошмары: снова и снова кровь, агония и попытка вдохнуть, когда горло сдавливал рвотный ком.       Ведьма пребывала в состоянии живого разложения (лишь капля магии, оставленная Паркером, поддерживала в её чахлом организме подобие жизни). В будние дни Энджел влачилась между домом и школой, двигаясь с той неестественной вялостью, что заставляет окружающих невольно отводить взгляд; её походка была сплошным спотыканием, а каждый выдох вырывался из груди рваным стоном. И вот, как закономерный итог, ступеньки школьного крыльца внезапно превратились в пропасть.       — Уиллморт, я всё понимаю, — незнакомые руки, пахнущие бензолом, подхватили у самой земли в тот миг, когда мир накренился, — но какие именно ночные упражнения по деконструкции собственного тела ты практикуешь? Или это новый перформанс «лицо всмятку»?       Холод плитки, на которую её опустили, отрезвил не сразу. Помог всё тот же едкий запах перемешенного с бензином машинного масла. Когда мир прекратил плыть, Энджел протёрла лицо ладонями и со скрипом зубов обратилась к плюхнувшемуся рядом слегка задевшему её однокласснику.       — Стилински… — она узнала его. — Спасибо… Спас от шишки.       Мечислав Стилински (тот самый, что на прошлой неделе чуть ли не довёл учителя до истерики), убедившись, что она не упадёт, отпустил её локоть и наклонил голову вбок. Ранее он не раз проявлял внимание к одноклассникам, и Энджел не стала исключением.       — Скорее от перелома, — пожал он плечами и неловко хмыкнул. — Ну ты даёшь, конечно… Экзамены ещё даже не начались, а ты уже хочешь протереть лицо асфальтом. Понимаю, подготовка — все дела, но здоровье, вроде как, важнее всех этих скучных тестов и лекций.       Дыхание одноклассника замерло. Он скользнул по впалым щекам и синякам, и между густых бровей залегла едва заметная морщинка.       — Тебе бы проспаться, — бросил беззаботно, но Энджел заметила, как нервно дернулся уголок его губ. — Мама моего друга — медсестра. Если хочешь… раздобуду мелатонин. Он помогает при бессоннице лучше любой колыбельной.       Мелатонин — для сна, крысиный яд — для антуража. Ведьма не удержала глухой смешок и прикусила губу с яростным желанием сковырнуть корочку на заживающей ране. Со стороны выходило, Мечислав ничего не знал: ни ужасов реального мира, ни тирании близких, которые ещё недавно клялись защищать и оберегать. Он был простым парнем в небрежной одежде и с растрёпанными волосами (хотя укладка его казалась намеренной, передающей тот самый заряженный огонёк его энергичной натуры). Обычный. Нормальный. Такой, какой не стать самой Энджел, сейчас неосознанно откусывающей кусочек сухой кожи с губы.       Всё могло бы решиться проще. Капля вампирской крови, прыжок с крыши — и вот она, свободная от бремени «не-ведьма», способная наслаждаться каждым тихим рассветом… вечности. Стать тем, кем хочет, но с небольшой оговоркой: жуткий голод и клеймо монстра в придачу. Отвратительно, болезненно и вразрез моральным принципам.       — Как думаешь, что лучше: быть вампиром или ведьмой? — с абсолютной серьёзностью спросила она замершего одноклассника.       Философский вопрос для неё, но для Мечислава — Энджел уверена — обычный четверг рассуждений на тему «кто сильнее: Йода или Дарт Вейдер», где, в конечном итоге, побеждал изображённый на его футболке Гранд-мастер Ордена джедаев. Вот только он замялся, хмурясь и поднимая брови в немом вопросе.       — Странный вопрос от человека, который чуть не врылся носом в асфальт… — секундная заминка его вызвала у Энджел желание зарыться в этот самый асфальт и никогда ни выкапываться из него. — В какую-то ролёвку играешь? Или… — он нахмурился, смягчаясь до тревожного: — С тобой всё точно в порядке? Потому что если ты ищешь лёгкий путь, то я настоятельно рекомендую мелатонин. Он куда безопаснее. Честно.       Она махнула, устало наблюдая за проходившими мимо школьниками. Ученический класс, с которого их отпустили пораньше, вываливался из здания группами по три — четыре человека. Они все собирались на лужайке, звонко смеялись и обсуждали подростковые темы, далёкие от сверхъестественного. Кто-то планировал пойти на пятничный костёр, пара близстоящих парней обсуждали местную команду по лакроссу (где, кстати, играл и сам Стилински), а две модницы с немыслимыми начёсами щебетали о мальчишках.       — Просто мой отец — фанатик мифологии. Пытается вдолбить мне в голову, что ведьмы — могущественные существа, и что он однажды встретил ведьму, которая его околдовала и женила на себе, — выдала она полуправду, замаскировав её под историю о невероятной любви с первого взгляда. Это заставило не уловившего иронию Мечислава прыснуть от едва сдерживаемого смеха.       — Правда? Хочешь сказать, что твоя мать — ведьма, которая подсунула ему любовное зелье?       Для него этот диалог казался шуткой. Он не воспринимал всерьёз косвенное заявление о том, что и сама Уиллморт, являясь дочерью «ведьмы», имела силы, способные околдовать человека или, что хуже, — убить. Она пожала плечами.       — Ну… Отвечая на твой вопрос, — Мечислав поудобнее устроился на плитке, чтобы не мешать выходившим, и поправил рюкзак, — если отбросить всякую мишуру из «Фокус-покуса» и «Подвида» и обратиться к классической мифологии, то выбор тут прост: сковорода или костёр. Буквально.       Он отломил жухлую травинку с выцветшей лужайки и принялся вертеть её, глядя куда-то мимо неё и полностью погрузившись в построение своей логической цепочки. Другая рука нервно барабанили по колену, и Энджел непроизвольно уставилась на его обгрызенные ногти.       — По сути, вампиры — это ходячее нарушение второго закона термодинамики. Вечный двигатель с поглощением крови, вместо топлива. Из плюсов: сила, скорость, вечная молодость. Крутой плащ в комплекте не идёт, но очень подразумевается. А вот минусы… — ладони взмыли перед лицом и с шумом опустились на колени, — хрустящая корочка на солнце, диета из гемоглобина, вечная жизнь под саундтрек «Санта-Барбары». И, наконец, социопатия как базовое условие.       Мечислав замолчал, оглядывая помрачневшую Энджел с ног до головы: напряженные плечи, дрожь и судорожные сжатья на рукавах куртки; но он не решался вернуться к вопросам.       — А ведьмы? — вырвался почти хрип из её горла.       Ведьма не была уверена, что готова услышать ответ. В мифологии многое переворачивалось с ног на голову, когда люди прошлых веков путали целительниц и носителей дара. Люди просто боялись любого выбивающегося из представления явления, называя это чужеродным и неправильным.       — А ведьмы… Что ж... Магия, возможность влиять на реальность, теоретически можно есть пиццу без э-э-э… лягушачьих лапок, — речь, как всегда, набирала обороты, когда его захватывала очередная идея. Было видно, что Стилински не много знал о мифологии, хотя и находил это отдельно увлекательным (конкретно историческую часть). — Но: инквизиция, костры, острая нехватка качественных мётел и, скорее всего, ужасный дресс-код. К тому же, я уверен, адская бюрократия с заклинаниями. Там правил больше, чем у школьного устава.       Мечислав откинулся назад, упёршись в холодную плитку, сощурился в игривом подозрении и вопросительно повёл бровями, чтобы разрядить обстановку.       — Так что мой вердикт? Ни то, ни другое. Лучше уж оставаться человеком. Со всеми синяками, шишками и бессонными ночами перед тестами.       Эхо его слов резануло по ране скальпелем. Без анестезии, предупреждения или хотя бы намёка. Ведьму выворачивало наизнанку: спина вдруг выпрямилась (мышцы кричали от напряжения), а пятка методично застучала по ступеньке.       — Причём тут сковородка? — её вопрос прозвучал в пустоту, но был тут же подхвачен напрягшимся одноклассником.       — Сковородка? Это же… — Мечислав оживлённо подскочил и встал перед девушкой, рисуя в воздухе своеобразный график, чтобы отвлечь девушку от тяжелых дум, — недооценённый метод устранения вампиров в современном кинематографе. Кол — скучно. Чеснок и крест по моим расчётам вообще выглядят как натянутая теория. То ли дело сковорода… Особенно чугунная. Особенно если хорошо размахнуться и… О, это же чистая физика! Голова на выворот — вампир в нокауте. Да и сковородка есть на каждой кухне. Практично и…       Монолог одноклассника пробивался в сознание сквозь возобновившийся звон в ушах. Энджел прикрыла уши, вся скривилась от нарастающей головной боли и съёжилась ещё сильнее.       Стилински замолк. Его мозг, всегда работающий на сверхзвуковой скорости, уже пририсовал дюжину тревожных сценариев — от проваленного теста до семейных проблем. Что-то было не так. Серьёзно не так. И избегать это становилось уже невозможно. Он присел на корточки, с лёгкой ноткой доброжелательности дотрагиваясь до запястья Уиллморт.       — Эй-эй, Энджел. Серьёзно, что случилось? — Шутливый тон сменился на осторожный, почти мягкий, и он аккуратно потянул за запястье, отрывая её от уха. — Тебе больно? Или тебе кто-то угрожает сковородкой? Я, конечно, не вампир, и даже не ведьмак, но… — Стилински говорил все быстрее, сбиваясь, отчаянно пытаясь показать, что пускай он и просто одноклассник, но готов помочь или просто выслушать, — я знаю, где водятся дилеры с перцовыми баллончиками. И папа шериф, ты же знаешь, да? Это даёт какие-то бонусы.       Сковородка, дилеры, шериф — слова проносились мимо погружающейся в пучину отчаяния ведьмы. Дышать становилось сложнее. Хриплый вздох — тяжелый полувыдох. Собственное имя из уст стоящего человека звучало омерзительнее окровавленных гримуаров, а магия, в полной мере ощущавшаяся в теле, теперь разъедала изнутри.       — Я сейчас очень серьёзен. На сто процентов. Объясни, пожалуйста, потому что мой внутренний параноик уже нарисовал семь сценариев квантового коллапса, и в шести из них тебе срочно нужны плед и какао. Или просто не забывать дышать.       Они всё так же сидели у входа в старшую школу: Энджел — съёжившаяся на лестнице, Мечислав — на корточках пред ней. Шумные подростки разбредались по своим делам. Иногда они задевали терпеливо ожидающего ответа юношу своими сумками (их возмущения и пристальные оценки прожигали затылок), но он даже не дёрнулся, чтобы отодвинуться подальше или отвлечься на них — всё внимание было сосредоточено на дыхании паникующей одноклассницы.       Распознать паническую атаку не составило труда — Стилински и сам частенько проходил через это. Помнил: главное — дышать. Вдох. Выдох. Снова вдох… И Энджел справлялась относительно хорошо. Лёгкое потряхивание сошло на нет, а дыхание постепенно выравнивалось. Пускай бледность и сжатые до синевы фаланги всё ещё выдавали напряжение и беспокойство, но теперь он мог хотя бы расслабленно откинуться на дорожку.       — Ты меня напугала, — пробормотал Мечислав, и, прежде чем она успела что-то сказать, снял с плеча рюкзак. — Знаешь, мой друг когда-то дал мне сквиш. — Расстегнув молнию с характерным звуком, он начал копаться в рюкзаке в поиске одной определённой вещицы. — У меня тоже частенько бывали панические атаки. Сейчас уже, конечно, реже, но, в общем, когда меня накрывало, эта игрушка очень помогала. Блин, да где же она… — Он почти выдрал из рюкзака небольшой силиконовый шарик и протянул его ей. — Держи.       Энджел с недоумением разжала сведённые судорогой кисти, на которых остались следы от ногтей, и взяла липкий сквиш.       — Паническая атака? — Вымученная гримаса, пробное сжатие игрушки и абсолютно растерянный вид. — Я… просто устала.       Так же, как устаёт стекло, когда его роняют с двенадцатого этажа на асфальт. После событий крайних двух недель Энджел не ощущала себя целой или хотя бы живой. Роль зомби, примеренная в утро понедельника, как нельзя лучше описывала общее состояние, в которое её ввели несостоявшийся побег от ковена, раненная кассирша (о причастности к ситуации которой Стилински наверняка был осведомлён), кровавый выворот на дощатый пол после практики с магией и, как не странно, Малакай Паркер. Для кого-то — ничего особенного. Для неё — трагедия в четырёх актах с паршивым актёрским составом.       — Ну, дело-то не моё, конечно… — не стесняясь холода промёрзшей дорожки, Мечислав сел в позу лотоса, прижал ближе рюкзак и наклонился вперёд, — но усталость так не валит. Я, к сожалению, эксперт, и…       — Я уста-… — перебила Энджел. — А, неважно.       Каждый сустав напоминал ржавую петлю. Она с трудом поднялась, отряхивая потёртые джинсы от пыли. Мечислав смотрел снизу вверх, и в его обычно насмешливом взгляде плескалось что-то новое — озадаченная тревога, растерянность учёного, столкнувшегося с аномалией, и разочарование щенка, выпнутого под рёбра во двор. Хотя Энджел и не хотела отталкивать одноклассника, но продолжать разговор в том же духе становилось невыносимо. Болезненно. Даже если речь шла о мифологии и теориях, а не о настоящей сверхъестественной трагедии её жизни.       — Уиллморт, погоди…       Она остановилась. Но не потому что Мечислав попросил. Ведьма замерла, не успев сделать и шага в сторону проезжей части, — впереди, среди учеников старшей школы и обычных прохожих, стоял Паркер. Прислонившись к ржавой двери пикапа, он смотрел на школьников так, будто разглядывал образцы плесени под микроскопом, — с пренебрежением, сочившимся из каждой поры, с маской, от которой мурашки бежали по коже. А потом его взгляд, резко сверлящий и интенсивный, поймал её.       — Твой друг? — послышалось со стороны копошение Стилински, который не мог не заметить заминку одноклассницы. Он поравнялся с ней и изучающе оглядел Малакая.       — Сосед, — сухо ответила она и ступила вперед, к явно приехавшему не только за своими родственниками Паркеру-старшему.       — Жуть какая… — не унимался Мечислав, настырно идя рядом с Энджел и сжимая лямку рюкзака с граничащей тревожностью. — Уиллморт, ты идёшь в направлении человека, которому не хватает ножа в руке, чтобы окончательно быть похожим на сбежавшего из лечебницы психопата. Может, тебя подбросить до дома?       Школьный двор казался чужим и плоским, как дешёвая декорация. Смех учеников резал слух — чересчур громкий и беспечный, — а семенивший в ногу с ней Мечислав издавал обеспокоенное пыхтение, разжигая и без того нависшее смятение. Энджел шла сквозь этот шум и чувствовала сковавший внутренности оголённый провод. Паркер не двигался с места и уже в упор смотрел на них, сузив глаза до щёлочек и растянув губы в оскале. Заинтересованный увиденным и ничуть это не скрывающий.       Лёгкий озноб заставил её остановиться на полпути. Она посмотрела на нахмуренного Мечислава с точным пониманием, что простому смертному лучше не связываться с импульсивным сифоном.       — Как бы я ни была с тобой согласна, но мне надо с ним поговорить, — Энджел неуютно повела плечами в попытке сбросить нехорошее предчувствие. — Спасибо за помощь и предложение. Это очень мило с твоей стороны, но, правда, всё в порядке. Не хочу беспокоить тебя больше, чем нужно. Тем более, что… — кивок головы в сторону парадного входа в учебное заведение и намеренное понижение тона, — МакКолл ждёт тебя.       Стилински повернул голову к дверям, где невысокий парень в серой толстовке уже махал ему, но, поддаваясь интуиции, он всё же закинул руку на плечо девушки и развернул её вместе с собой.       — Ну уж нет, — твёрдый фырк, сжатие плеча и невесомый нажим с призывом идти обратно к школе. — Слушай, я понимаю, что я тебе, по сути, никто, но моё чутьё подсказывает, что тебе лучше поговорить с этим твоим угрожающе прожигающим мне затылок соседом чуть позже.       Действительно ли Стилински не осознавал реальности? На подсознательном уровне этот неряшливый юноша умудрялся избегать людей, которые несли угрозу жизни, и дело было даже не в том, что сифон мог как-то навредить магией, ведь — Энджел была уверена — магии в нем не осталось от слова «совсем». Однако, как он выразился, чутьё его спровоцировало нагло увести её обратно. Подальше от того, в ком она нуждалась, но и того, кто мог запросто убить, задержав руку на теле ведьмы чуть дольше… увлёкшись.       — Нахально, Стилински, — бросила она в слабой попытке вывернуться.       — Считай это похищением.       Мечислав вёл её сквозь шумную толпу одноклассников с уверенностью капитана, не оставлявшего выбора. Энджел бросила последний взгляд через плечо. Кай всё так же стоял у пикапа, но его поза изменилась: расслабленная небрежность сменилась напряжением, ухмылка криво сдвинулась вправо, а взгляд скользил по спине Стилински как-то дёргано. Давяще.       — Скотт! — крикнул Стилински, пробиваясь вместе с Энджел к приятелю.       — Меняем планы! Срочный вызов в «McDonald's». Миссия: реабилитация пострадавшей одноклассницы. Уиллморт решила провести полевые исследования по гравитации, используя своё лицо вместо яблока Ньютона, и я просто не смог пройти мимо.       Скотт МакКолл — немного растерянный, добродушный паренёк с клюшкой для лакросса за спиной — лишь удивлённо моргнул, кивая болванчиком.       — Э-э… Всё в порядке?       — Всё прекрасно! — перебил Мечислав, уже толкая совсем сконфуженную Энджел к синему джипу, который выглядел так, словно пережил все апокалипсисы сразу. Машина стояла на парковке, в противоположной стороне от обочины, где пристроился Паркер, поэтому получилось пройти, избегая внимания странного соседа. — Просто небольшой кризис самоидентификации и ружьё соседа-психопата у затылка. Садитесь.       Пассажирская дверь скрипнула, поддавшись после второй попытки. Стилински пригласительно махнул рукой и обошёл джип спереди. Энджел почти автоматом села на заднее сиденье, пристёгиваясь, а Скотт, подняв спинку пассажирского кресла, уселся спереди.       В салоне пахло бензином, старой кожей и чипсами. Мечислав влетел на водительское кресло, с ходу запустил двигатель, который взревел протестующим тарахтением, и нервно поправил одинокий, явно выдохшийся ароматизатор на зеркале. Включил кассету, и из динамиков хрипло ударил захлёбывающийся гранж.       — Музыкальная терапия, — прокомментировал Стилински, выруливая со стоянки так резко, что Энджел вмялась в сиденье и с опаской схватилась за ремень безопасности. Несколько фантиков, разбросанных по всему сиденью, упало на штаны, но она не смела отпустить ремень, чтобы стряхнуть их с себя, — безопасность важнее.       Поездка по главной дороге заняла не больше десяти минут, заполненных непрекращающимся звонким монологом Стилински. Он сыпал теориями заговора о школьной столовой, передразнивал Мистера Харриса и предлагал абсолютно бредовые, но удивительно проработанные версии того, почему сосед Энджел смотрел на них, как маньяк из «Молчания ягнят». Это забавляло и даже как-то непривычно расслабляло отравленную тишиной своего дома ведьму.       — … вполне вероятно, что у него несварение. Взгляд, полный ненависти к миру, — классический симптом. Проверено на моем отце после третьего буррито.       — Или он просто приехал за своей семьей, а ты снова надумываешь, — как бы невзначай прокряхтел Скотт. Парень сидел на переднем сиденье и что-то с удивительной настырностью искал в бардачке машины своего друга. — Не пойми неправильно, но он буквально ничего не сделал, чтобы ты записал его в строку подозреваемых, Стайлз.       — Кстати!       Стилински почти подскочил, оторвав взгляд от дороги и повернувшись всем корпусом к заднему сиденью. Его неожиданное действие заставило машину вильнуть так, что Энджел не сумела удержать рвущийся наружу тихий писк, а Скотт — выработанный годами общения с неугомонным другом тяжёлый вздох.       — Чёрт, извините, — кинул водитель, на мгновение вернув внимание к дороге, но тут же, словно поймав на крючок ускользнувшую мысль, продолжил: — Говоря о подозреваемых. Недавно произошёл разбой с причинением тяжкого вреда. На автовокзале. — Его глаза зацепились за неподвижную фигуру ведьмы на заднем сиденье через зеркало. — Видел доклад офицера Дэвиса и отчёты помощников отца по расследованию. Там фигурировали фамилии Паркер и… Уиллморт. Как свидетели. Учитывая твою реакцию на того «соседа», готов поклясться, что он из Паркеров. Брат Джоуи, да?       Подозрения, что Стилински роется в отчётах, были ещё когда она узнала, кто его отец. Было бы наивно полагать, что дело на окружном автовокзале затеряется в папках полиции — всё, что вне корпорации, идёт к шерифу. Значит, расследование — его забота, а любопытный нос Мечислава — его ответственность. Будь оно неладно.       — Паркер, да. — Скрывать не имело смысла — юноша обо всём догадался без посторонней помощи. Тот инцидент висел гильотиной над её шеей, а связь с Каем — будем честны — стала ещё более острой, когда им пришлось обманывать не только Николаса, но и сотрудников правоохранительных органов. — Даже знать не хочу, как ты понял.       — А он и так расскажет, — хихикнул Скотт и достал из бардачка жвачку.       С визгом шин джип остановился на парковке перед зданием Макдональдса. В обеденное время ресторан быстрого питания забит под завязку: кто-то быстро хватал еду на вынос, а кто-то — по большей части компании школьников, к которой относили себя и Энджел с ребятами — толпился у столиков.       Стилински не унимался даже когда вываливался на улицу:       — Надо же тренироваться! Если бы мой отец приехал раньше полиции, а не пожирал дома углеводы, он бы не повёлся на фамилию этого высокопочтительного представителя семейства Паркеров, у которого, серьёзно, взгляд, как у серийного маньяка из дешёвого хоррора. Организовал бы допрос с пристрастиями, ага.       В самом помещении пахло жареным маслом, картошкой и подростковым празднеством. Пока Мечислав продолжал жестикулировать и выдавать описательную характеристику психопатов, ведьма с присущим ей молчаливым укором на словесную браваду сразу же направилась к свободному столику сквозь гул смеха и шипение фритюрницы. Она села за столик рядом с семьей из пяти человек, скинула резко ставшую слишком жаркой куртку на соседний стул и вновь оглядела зал. Есть не хотелось, но посидеть в окружении запахов, людского гама и человеческой нормальности она не была против. Даже желала. Было что-то в атмосфере придорожной бургерной с многочисленными посетителями комфортным для её измотанного разума.       Погрузившись в размышления, она не заметила, как два забитых под отказ пластиковых подноса с шумом шлёпнулись на столик. Мальчики уселись напротив, и оба, выбрав со своих подносов что-то съестное, пихнули ей под нос.       — Гамбургер — для поднятия настроения, луковые кольца — для деактивации ощущения на себе взгляда психопата, — улыбнулся Стилински и неловко почесал висок. — Не знал, что ты ешь, поэтому выбрал набор новичка.       — А ванильный коктейль поможет вытерпеть этого разгорячённого парня, — мягко проговорил Скотт и, так же поставив перед Энджел пластиковый стакан, махнул рукой в сторону лучшего друга.       Ожидать от одноклассников такой инициативы ей ещё не приходилось. Удивлённо воззрившись на них, ведьма осторожно провела пальцами по краю замасленного стола и смущённо поджала губы.       — Сколько я должна?       Чувство обязанности настороженно скреблось где-то под рёбрами. Не привыкшая к такому отношению практически незнакомцев (уберём тот факт, что ребята ничего не скрывали и проявляли все свои личностные качества на классных занятиях), теперь она ощущала очередной долг.       — Мы же тебя похитили, — начал посмеивающийся Скотт.       —…а кормить пленника — обязанность похитителей, — закончил Мечислав и тут же принялся устраивать ритуал расчленения своего бургера. — И ставлю в известность: если не съешь, то я запихну это тебе в рюкзак. Наслаждайся.       Неловкость, замешательство и все известные миру описательные эпитеты растерянности отобразились на лице ведьмы в то же мгновение, когда МакКолл с воодушевлением помог открыть коробочку с хрустящими солёными кольцами, а Стилински повернулся к залу в явном игнорировании возможных возражений. Ни один, ни второй не желали оставлять девушку голодной. Даже если голод ощущался менее, чем незримый договор, в котором плата по счёту придёт в самый неподходящий момент.       — Но…       Скотт помотал головой, пробормотал что-то о дружеских посиделках и с таким же воодушевлением, как и Мечислав, принялся за хрустящую, калорийную, но невероятно вкусную еду. Смакуя закуску, пережёвывая слои бургеров, они предавались простым удовольствиям с насыщенным чавканьем, которое на время заглушало металлический привкус неправильности. Заблуждения. Ложного чувства принятия её как «своей». Энджел честно не хотела верить, что в жизни есть что-то, за что не нужно ставить свою подпись на долговой расписке, и от того лишь сильнее сжимала обёртку из-под гамбургера.       Трапеза их казалась карикатурой на нормальность. Луковые колечки с методичностью щёлкались челюстями этой странной, разношёрстой компании, в которую ведьма попала совершенно случайно. Если нёсшего околесицу о новом научно-фантастическом телесериале Стилински и одёргивающего его МакКкола можно было без приуменьшения назвать удачным дуэтом, то молчаливая и всё ещё скованно жующая Уиллморт смотрелась рядом с ними нелепо. Блёкло. Она сидела напротив них и не могла вставить ни слова. Не только потому что в голове иногда возникал привычный звон, но и из-за банальной неосведомлённости о ситуации в современной культурной индустрии, на изучение которой за последние три года у неё не было ни времени, ни сил.       Мечислав — вечно гиперактивный и анализирующий — не замолкал ни на секунду этой странной посиделки. Вместе со Скоттом они дошли до обсуждения школьных сплетен, а после начали строить теории о причастности к тем или иным ситуациям парней из команды по лакроссу, их ревнивых спутниц и, в конце концов, закрывающих на всё глаза учителей. На всё у них были аргументированные догадки, из-за которых Энджел лишь больше поджимала губы и отстранённо отхлёбывала через соломинку свой молочный коктейль.       Именно в этот момент, когда щемящий интерес переходил в послевкусие горечи, дверь в заведение распахнулась, впуская недовольные лица двух подростков Паркеров. Первой шла сложившая на своей груди руки Керен. За ней, следуя по пятам с таким же негодованием, но уткнувшись в портативную консоль, топал Джоуи. Оба— возмущённые прихотью старшего брата, но не смеющие возразить — остановились у касс в ту же минуту, когда дверь в очередной раз скрипнула.       Перемену в поведении внезапно сжавшей на соломинке зубы ведьмы заметил размахивающий картошкой Стилински. Проследив взглядом путь её внимания, он наткнулся на меланхолично стряхивавшего капли с рукавов джинсовки Малакая Паркера, который выглядел нарочито скучающим. Незаинтересованным. И гримаса отторжения сама прилипла к испестрённому родинками лицу Мечислава.       — Да ладно, — шипяще начал юноша, опуская картошку обратно в пакет, — это что, единственная закусочная на весь город? Почему мне не кажется это странным? Он точно следил за нами.       Жар фритюрницы, гомон посетителей и атмосфера непринуждённости в мгновении отодвинулись на задний план — туда, куда теперь уже трое смотрели с лёгкой настороженностью. Паркеру было как будто бы всё равно: он лениво скользнул взглядом по залу и так же плавно, как зашёл, двинулся в сторону младшеньких.       — Стайлз, они просто пришли поесть, — с лёгким сомнением, но всё-таки убеждённый в своих предположениях, произнёс Скотт. Привыкший к чрезмерной подозрительности друга, он всегда старался сглаживать углы накаляющейся обстановки — иной раз эта подозрительность разжигала ненужные конфликты. — Это буквально единственное место, где знакомых лиц больше, чем картошки в пакете.       — Что-то я не видел, чтобы Джоуи был фанатом фастфуда, — язвительно отметил Стилински, прежде чем с фырканьем отвернулся обратно к столу.       Джоуи Паркер не был их другом. Этот парень учился на класс младше и был членом команды по лакроссу — такой же безнадёжный, как Мечислав и Скотт, сидящие на скамейке запасных. Тем не менее, иногда они с командой ходили на разного рода мероприятия сплочения в какую-нибудь закусочную, и Джоуи вместе Гринбергом — ещё одним очкастым занудой — стояли в стороне, как прокажённые.       — Зато Керен с Максом частенько тусуются в закусочной на Барнс-роуд.       За столиком повисла гнетущая тишина. Скептицизм на лице Стилински ясно говорил о том, что он думает по этому поводу, но МакКолл на это только пожал плечами — аргумент в защиту невинных людей работал с уверенностью аксиомы, принятой на веру, но не выдержавшей проверки на прочность.       Энджел разжала челюсть и откинулась на стул — спор одноклассников казался таким же бессмысленным, как её попытки придумать вариант побега в нормальную жизнь.