Помни, кто ты

Когда мужчина исчез, Элис ещё несколько секунд стояла возле окна. Дождь продолжал барабанить по стеклу. Тихо. Ровно. Упрямо. Капли стекали по тёмному стеклу тонкими дорожками, и из-за них улица казалась размытой, будто её кто-то нарочно пытался стереть. Фонарь напротив мигал. Под ним — пустой тротуар. Ни мужчины. Ни следов. Ни тени. Будто он вообще никогда там не стоял. Именно это пугало сильнее всего. Не его взгляд. Не его дрожащие губы. Не то, как он прошептал: «Оставьте меня в покое…» А то, что через секунду после вспышки света его будто вырезали из реальности. Элис медленно прижала ладонь к стеклу. Холод сразу пробрался под кожу. Она точно его видела. Точно. Не могла же она настолько сходить с ума. Правда? Слово “правда” в последнее время вообще стало неприятным. Слишком скользким. Слишком ненадёжным. Ещё несколько дней назад правда была простой: работа, репетиции, Мия, кофе, музыка, бар, бессонница, тревога, попытки не разваливаться в собственной квартире. Теперь правда выглядела иначе. Элис закрыла глаза. Сделала вдох. Раз. Другой. Третий. — Так, — прошептала она сама себе. — Спокойно. Получилось плохо. Очень плохо. Она отступила от окна. В баре было тихо. Слишком тихо после закрытия. Сейчас помещение казалось чужим. Большим. Пустым. Словно кто-то стоял в тени и ждал, когда она обернётся. Элис обернулась. Никого. Конечно. Потому что именно так обычно начинались все плохие фильмы. Сначала героиня думает, что ей показалось. Потом идёт проверить странный звук. Потом зрители орут в экран: «Не ходи туда, дура!» Элис никогда не считала себя дурой. Поэтому идти проверять улицу она не собиралась. Она собиралась закрыть бар. Позвонить Мие. И, возможно, впервые в жизни честно признаться, что ей страшно. Телефон лежал на стойке. Она сделала шаг к нему. И в этот момент за спиной раздался голос: — Элис? Она резко обернулась. Сердце ударило так сильно, что на секунду стало больно. Возле входа стоял тот самый светловолосый парень. Тот самый. Из бара. Тот, на кого она случайно посмотрела слишком долго. Тот, кто потом тоже посмотрел на неё так, будто в этом взгляде было что-то большее, чем обычное любопытство. Тот, о ком она потом злилась на себя за то, что вообще вспомнила. Потому что это было нелепо. Нельзя думать о человеке, которого видела несколько минут. Нормальные люди так не делают. Хотя, если честно, после последних дней слово “нормальные” тоже можно было смело вычёркивать из словаря. — Господи! — выдохнула она. — Ты меня напугал. Парень выглядел виноватым. Сразу. Мгновенно. Будто это было его любимое состояние. — Извини. Элис прижала ладонь к груди. — Ты всегда подкрадываешься к людям ночью? — Нет. Пауза. — Обычно днём. Элис моргнула. Парень стоял абсолютно серьёзный. Настолько серьёзный, что несколько секунд она даже не поняла, шутка это или тревожный симптом. Потом он будто сам осознал, как это прозвучало. — Это была шутка, — добавил он. Неуверенно. Элис уставилась на него. — У тебя плохо получается. — Я знаю. И вот это почему-то почти заставило её улыбнуться. Почти. Несмотря на всё. Несмотря на пустую улицу. Несмотря на исчезнувшего мужчину. Несмотря на то, что сейчас перед ней стоял парень, который, возможно, тоже был частью какой-то очень плохой истории. Она сдержала улыбку. Потому что было не время. И потому что он всё ещё назвал её по имени. Элис нахмурилась. — Стоп. Он поднял глаза. — Что? — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Вопрос повис между ними. Тяжёлый. Очень правильный. Слишком правильный, чтобы его можно было проигнорировать. Парень замер. На лице появилось искреннее растерянное выражение. Такое, будто он только сейчас понял, что сказал что-то лишнее. — Я… Он посмотрел на дверь. Потом снова на неё. — Мы… — Мы? — повторила Элис. Она сделала шаг назад. Совсем небольшой. Но достаточно, чтобы между ними стало больше расстояния. Того самого расстояния, которое нужно человеку, когда инстинкты начинают шептать: опасно. — Кто “мы”? Парень явно хотел ответить. Но не успел. Дверь открылась снова. И в бар вошли ещё двое. Высокий мужчина в клетчатой рубашке. И мужчина в кожаной куртке. Тот самый. С лицом человека, которому регулярно приходится разгребать последствия чужих решений. Элис узнала их сразу. Трое мужчин из бара. Те самые, что появились пару дней назад во время репетиции. Те самые, которых она с Мией успела обсудить ровно настолько, чтобы Мия сделала вывод: “Красивый.” А Элис сделала вид, что вообще не понимает, о ком речь. Теперь они стояли перед ней в закрытом баре ночью. И, кажется, знали её имя. Прекрасно. Просто великолепно. — Отлично, — сказал мужчина в кожаной куртке, бросив взгляд на светловолосого парня. — Он уже проболтался? — Дин, — тихо произнёс высокий. — Что? — Дин пожал плечом. — Я вижу это лицо. Это лицо “я сказал что-то не то”. Светловолосый парень опустил глаза. — Я назвал её имя. Дин закрыл глаза. — Конечно. Элис переводила взгляд с одного на другого. Медленно. Очень медленно. Потом скрестила руки на груди. — Так. Тишина. — Кто вы такие? — спросила она. — Почему вы здесь? И почему знаете, как меня зовут? Три вопроса прозвучали резко. Громче, чем она планировала. Но паника уже поднималась внутри, цепляясь за рёбра. Слишком много. Сегодня было слишком много. И если ещё пять минут назад она боялась пустой улицы, то теперь боялась людей перед собой. Потому что призраки, голоса и исчезающие мужчины были ужасны. Но трое незнакомцев, которые знают твоё имя и появляются после закрытия бара, тоже не добавляют веры в человечество. Высокий мужчина первым поднял руки — медленно, примирительно. — Мы не хотим причинить тебе вред. — Обычно с этого начинают люди, которые хотят причинить вред. Дин хмыкнул. — Логично. Высокий бросил на него короткий взгляд. — Я Сэм. Он кивнул на мужчину в куртке. — Это Дин. Потом на светловолосого парня. — А это Джек. Джек. Имя почему-то легло в сознание сразу. Слишком просто. Слишком мягко. Элис тут же разозлилась на себя за эту мысль. — Поздравляю, — сказала она. — Теперь я знаю имена людей, которые ночью стоят в закрытом баре и пугают меня до инфаркта. Дин слегка улыбнулся. — Справедливо. Сэм сделал шаг вперёд. Не слишком близко. Он явно видел, как она напряглась, и не хотел усиливать это. — Мы расследуем серию странных смертей в городе. Элис посмотрела на него. Улыбка исчезла сама. Без усилий. Смерти. Вот оно. То слово, которое всё время ходило рядом, но теперь вошло в комнату и село за стол. Она вспомнила новости. Мужчину на пешеходном переходе. Посетителя бара с дрожащими руками. Фразу про голос. “Ты вспомнишь.” Мужчину под дождём. — И? — спросила она. — Мы думаем, что все случаи связаны, — сказал Сэм. — Почему рассказываете это мне? Потому что именно этот вопрос был главным. Почему они здесь? Почему пришли именно к ней? Почему знают её имя? Почему смотрят так внимательно? Слишком внимательно. Сэм медленно достал папку из внутренней стороны куртки. Обычную папку. Бумажную. Но в руках у него она почему-то выглядела тяжелее оружия. — Потому что ты появилась в материалах расследования. Элис не сразу поняла. — В каком смысле? Сэм открыл папку. Внутри лежали фотографии. Документы. Распечатки новостей. Несколько снимков с камер наблюдения. Обычные городские кадры. Нечёткие. Серые. Слишком будничные для того, чтобы от них внутри стало холодно. Но холодно стало. Потому что на одном из снимков Элис увидела себя. Она замерла. Сэм положил фотографию на ближайший стол. Элис не хотела подходить. Но подошла. Медленно. Словно фотография могла укусить. Пешеходный переход. Несколько недель назад. Она помнила тот день. Сильный ветер. Кофе на вынос. Опоздание на репетицию. Сломанная резинка для волос. И мужчина рядом. Тот самый. Который потом погиб. Элис взяла снимок пальцами. Сделала шаг ближе к свету. Это действительно была она. На фотографии она стояла вполоборота, в пальто, с кофе в руке. Рядом — мужчина. Он смотрел куда-то в сторону. Нервно. Почти испуганно. Тогда она не обратила внимания. Теперь этот взгляд казался криком, который никто не услышал. По спине пробежал холод. — Откуда это у вас? — тихо спросила она. — Камера магазина через дорогу, — сказал Сэм. — Мы пытались восстановить маршрут одной из жертв. — И нашли меня. — Да. Элис перевела взгляд на другие снимки. Ещё один. Улица возле бара. Она выходит из магазина с Мией. На заднем плане — женщина с пакетом. Та самая женщина, о смерти которой потом писали в новостях. Элис почувствовала, как пальцы начали неметь. — Нет, — прошептала она. Сэм смотрел на неё очень внимательно. — Ты её знала? — Нет. — Но видела? Элис не ответила сразу. Потому что ответ был да. Да. Она видела её. С Мией. Они столкнулись у двери магазина. Женщина даже извинилась. Элис тогда подумала, что у неё очень уставшее лицо. И всё. Просто всё. А потом она умерла. Элис резко положила фотографию обратно. — Вы думаете, я их убила? Слова прозвучали громче, чем она хотела. Слишком резко. В голосе было больше страха, чем злости. Повисла тяжёлая тишина. Сэм хотел ответить. Дин тоже, возможно. Но первым сказал Джек. — Нет. Сразу. Без паузы. Без колебания. Все посмотрели на него. Включая Элис. Особенно Элис. Потому что это был самый быстрый ответ за весь вечер. Будто он даже не сомневался. Ни секунды. Дин поднял бровь. Сэм посмотрел на Джека так, будто этот ответ был важнее, чем казался. А Джек выглядел немного растерянным. Похоже, он сам не понял, почему сказал это так быстро. Но назад слова не забрал. — Я не думаю, что ты причастна к их смерти, — тихо сказал он. Элис смотрела на него несколько секунд. Его лицо было открытым. Слишком открытым для незнакомца. И не было в нём ни подозрения, ни страха, ни даже осторожной оценки. Только уверенность. Странная. Необъяснимая. Незаслуженная. Почему-то стало легче дышать. Совсем немного. И это раздражало. Потому что она не должна была доверять незнакомцу. Особенно такому странному. Особенно тому, кто знал её имя раньше, чем она ему его сказала. — Тогда почему вы здесь? — спросила она уже тише. Сэм закрыл папку не до конца. — Потому что ты можешь быть связана с тем, что происходит. Не как убийца. Возможно, как свидетель. Возможно, как цель. Возможно… Он замолчал. — Возможно, как что? — спросила Элис. Дин ответил вместо него: — Как человек, рядом с которым всё это почему-то случается. Элис почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Вот она. Фраза, которую она сама боялась произнести. Рядом с ней. Почему-то. Случается. Она сделала шаг назад. — То есть вы всё-таки считаете, что дело во мне. — Мы считаем, что вокруг тебя что-то происходит, — мягко сказал Сэм. — Это не одно и то же. — Звучит одинаково. — Но не значит одинаково. Элис горько усмехнулась. — Очень утешительно. Дин склонил голову. — Для Сэма это почти объятие. — Дин. — Что? Я помогаю. — Ты не помогаешь. — Зато честно. Элис неожиданно посмотрела на Дина. — То есть вы не следили лично за мной? Дин моргнул. — Что? — Ну, раз у вас мои фотографии, моё имя, вы знаете, где я работаю, и появляетесь после закрытия бара… Она развела руками. — Выглядит как начало документалки про сталкеров. Сэм чуть поморщился. — Мы не сталкеры. Дин добавил: — Мы слишком уставшие для сталкинга. Сэм посмотрел на него. — Это не тот аргумент, который звучит убедительно. — Зато правдивый. Элис несколько секунд молчала. Потом, несмотря на страх, почти усмехнулась. — Отлично. Значит, всего лишь трое уставших незнакомцев с папкой моих фотографий. Дин кивнул. — Уже звучит лучше. — Нет, — сказал Сэм. — Ну немного. — Нет. Джек посмотрел на Элис. — Я понимаю, почему это пугает. Его голос снова был тихим. И почему-то именно после этих слов ей захотелось перестать шутить. Потому что он не пытался обесценить её страх. Не пытался сказать: “Не бойся.” Не пытался доказать, что всё нормально. Он просто признал: да, это пугает. И странно. И слишком много. Элис ненавидела, когда люди были добрыми в моменты, когда ей хотелось злиться. Это сбивало. — Хорошо, — сказал наконец Сэм. — Тогда начнём с простого вопроса. Он снова посмотрел на неё. Очень внимательно. Очень серьёзно. — За последние недели с тобой происходило что-нибудь необычное? Сердце резко ускорилось. Элис почувствовала, как пересохло во рту. Перед ней стояли трое незнакомцев. Они знали её имя. Они нашли её на фотографиях рядом с мёртвыми людьми. Они говорили о странных смертях так, будто видели подобное раньше. И часть её хотела рассказать им всё. Прямо сейчас. Выпалить про сны. Про голос. Про то, что она слышала те же слова, что и посетитель бара. Про мужчину за окном. Про то, что он исчез после вспышки света. Но другая часть — более привычная, упрямая и испуганная — сказала: не надо. Не доверяй. Не показывай слабость. Не давай чужим людям понять, что с тобой что-то не так. Поэтому Элис подняла подбородок. — Нет. Солгала она. Сэм молчал. Дин молчал. Джек тоже. Но почему-то именно его взгляд оказался самым тяжёлым. Не осуждающим. Не обвиняющим. Просто внимательным. Слишком внимательным. Будто он видел ложь. И ему было грустно из-за неё. Что было совершенно нелепо. Они знакомы меньше часа. — Нет? — переспросил Сэм. — Нет, — повторила Элис. Увереннее. На этот раз. — Ничего необычного. Она почти поверила собственному голосу. Почти. Именно в этот момент свет в баре мигнул. Раз. Другой. Третий. Лампы над стойкой зажужжали, будто внутри них что-то зашевелилось. Все одновременно подняли головы. Сэм сразу напрягся. Дин неуловимо изменился. Только что он был саркастичным мужчиной в кожаной куртке. Через секунду стал кем-то совсем другим. Жёстким. Собранным. Опасным. Джек шагнул чуть ближе к Элис. Не закрывая её собой полностью. Просто оказался рядом. Так естественно, будто это было само собой разумеющимся. Элис это заметила. И не поняла, почему от этого стало немного спокойнее. А потом где-то наверху раздался громкий удар. Будто что-то тяжёлое упало на втором этаже. В помещении мгновенно стало тихо. Очень тихо. Слишком тихо. Дождь за окном будто отдалился. Сердце Элис ухнуло вниз. Потому что она знала. Там никого не должно быть. Абсолютно никого. Мия ушла. Посетители разошлись. Второй этаж был закрыт. Но всё равно… Кто-то был наверху. Дин медленно потянулся к пояснице. Элис заметила движение. — У тебя оружие? — Нет, — сказал Дин слишком быстро. Сэм бросил на него взгляд. Дин вздохнул. — Ладно. Да. Элис расширила глаза. — Вы точно не федеральные агенты. — Мы и не успели сказать, что мы федеральные агенты, — заметил Дин. Сэм закрыл глаза. — Дин. — Что? Уже поздно. Сверху снова что-то ударило. На этот раз ближе к лестнице. Потом раздался скрежет. Медленный. Протяжный. Будто кто-то тащил по полу тяжёлый металлический предмет. Элис почувствовала, как холод проходит по позвоночнику. — Там никого нет, — прошептала она. Джек посмотрел на неё. — Ты уверена? — Да. Пауза. — То есть была уверена. Дин достал пистолет. На этот раз уже без попыток скрываться. — Сэмми. — Да. Сэм тоже вынул оружие. Элис уставилась на них. — Вы вообще кто такие? Дин посмотрел на неё через плечо. — Долгая история. — Сейчас самое время для короткой версии. Сверху раздался шёпот. Тихий. Но такой отчётливый, будто кто-то говорил прямо у лестницы. — Элис… Её имя. Голос был не мужской. Не женский. Сухой. Пустой. Так мог бы звучать ветер, если бы научился ненавидеть. Элис побледнела. Сэм и Дин обменялись взглядами. Джек стал совсем неподвижным. Он смотрел на лестницу. Но Элис почему-то чувствовала, что часть его внимания всё равно остаётся на ней. — Это считается необычным? — тихо спросил Дин. Элис не смогла ответить. Потому что сверху снова прошептали: — Ты вспомнишь. И в этот момент все лампы в баре погасли.