Помни, кто ты

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Казалось, даже дождь за окнами стал тише. Все четверо смотрели на лестницу. Туда, откуда всего мгновение назад донёсся чужой шёпот. Элис чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле. Слишком быстро. Слишком громко. Будто если она вдохнёт чуть глубже, остальные услышат, насколько ей страшно. Она пыталась убедить себя, что всему можно найти объяснение: старое здание, плохая проводка, скрипящие балки, ветер, усталость. Но одно упрямо не складывалось — голос. Он назвал её по имени и произнёс его так, будто знал её давно. Слишком давно. Внутри мелькнуло странное ощущение: она уже слышала этот голос. Не здесь, не сейчас, не в баре. Где-то ещё, там, куда память не пускала. Элис попыталась ухватить это чувство, но оно рассыпалось раньше, чем стало мыслью. Первым тишину нарушил Дин. — Ладно. Он поднял фонарик. Луч скользнул по барной стойке, пустым столикам и остановился на лестнице. — Проверим. Элис медленно повернула к нему голову. — Проверим? Это весь план? — Обычно хватает. — А если нет? — Придумаем новый. — Очень успокаивает. — Я и не пытался. Сэм уже смотрел наверх. Он не шутил и не улыбался, будто просчитывал сразу десятки вариантов: кто мог быть на втором этаже, как туда попал, есть ли другой выход и насколько опасно оставлять Элис внизу. — Дин, — тихо сказал он. — Знаю. Они поняли друг друга без лишних слов. И тогда Элис заметила главное: они не выглядели удивлёнными. Напряжёнными — да. Осторожными — определённо. Но не удивлёнными. Будто шёпот из пустого коридора и погасший свет были для них не невозможностью, а частью работы. Если эти люди не удивлялись подобным вещам, значит, подобное для них действительно существовало. Эта мысль холодом прошла вдоль позвоночника. До сих пор Элис могла убеждать себя, что просто устала или слишком много додумала. Но спокойная собранность этих троих разрушала последнее удобное объяснение. Они знали, чего ждать от темноты. И, похоже, темнота знала их тоже. Дин первым поставил ногу на лестницу. Дерево жалобно скрипнуло. Следом поднялся Сэм. Джек задержался и повернулся к Элис. Не торопил, не тянул за собой и не говорил, что бояться нечего. — Ты сможешь? — спросил он. Элис посмотрела на тёмные ступени, затем на пустой бар за спиной. — Если честно… совсем не смогу. Но если останусь здесь одна, будет ещё страшнее. Он кивнул. — Тогда я пойду рядом. — Чтобы поймать меня, если я сбегу? Джек задумался совершенно серьёзно. — Если понадобится. Несмотря на страх, она почти улыбнулась. — Странный ты. — Это плохо? В его голосе не было обиды, и Элис почему-то стало неловко. — Пока не решила. — Хорошо. — Вот это и странно. Он не понял, но уточнять не стал. Они начали подниматься. Старая лестница скрипела под каждым шагом, пыль кружилась в лучах фонариков, а запах сырости и давно закрытых помещений становился сильнее. Элис машинально наступала туда же, куда Джек, будто в этом была хоть какая-то система. Дин шёл впереди, проверяя светом каждый поворот, дверь и угол. Сэм двигался следом, собранный и почти бесшумный. Джек оставался рядом с Элис — не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие. Чем выше они поднимались, тем тише становился бар внизу. Звуки дождя растворились, будто второй этаж находился не над залом, а отдельно от всего здания. Элис несколько раз оглядывалась через плечо, но лестничный пролёт оставался пустым. Только собственная тень следовала за ней по стене, то вытягиваясь, то исчезая. Второй этаж встретил их длинным тёмным коридором с узкими дверями по обе стороны. На стенах висели выцветшие афиши, под потолком тянулась паутина, в углу стояли старые стулья. Ничего необычного. Именно это после шёпота настораживало сильнее всего. Где-то в глубине коридора едва слышно скрипнула доска. Дин вскинул фонарик, Сэм замер, а Элис перестала дышать. Несколько секунд ничего не происходило. Потом по полу прокатился небольшой деревянный шарик, выкатился из-под шкафа и остановился у Дина. Он наклонился, посмотрел на него и мрачно произнёс: — Ненавижу старые здания. От этой обычной ворчливости стало немного легче. Дин открыл ближайшую дверь. Внутри оказалась комната для персонала: пара шкафов, сломанный стул и пустая бутылка. — Чисто, — сказал он. — Ты сейчас как в фильмах говоришь. — Обычно в фильмах мы бы уже умерли. — Спасибо за оптимизм. — Я стараюсь. В следующей комнате стояли коробки с надписями «ДЕКОР», «СТАРЫЙ СВЕТ», «АРХИВ» и «НЕ ТРОГАТЬ». Элис указала на последнюю. — Может, прислушаемся? — Ты правда думаешь, что надпись на коробке когда-нибудь останавливала охотника? Она замерла. — Кого? Сэм бросил на Дина быстрый взгляд. — Долгая история, — сказал он. — Вы очень часто это говорите. — Потому что истории правда длинные. Дин пожал плечами. — Короткая версия: монстр, бум, конец. — Плохая история. — Зато честная. Сэм открыл коробку. Внутри лежали старые гирлянды и маски для тематических вечеров. Одна с пустой улыбкой смотрела прямо на Элис. Она вздрогнула. — Господи. Дин моментально направил туда фонарик, затем опустил оружие. — Ненавижу такие штуки. Элис фыркнула. Не потому что было смешно, а потому что страх внутри стал слишком плотным. Джек посмотрел на неё, и уголки его губ едва заметно дрогнули. Она снова заметила это и снова разозлилась на себя. Следующая комната оказалась почти пустой. Только старое кресло под серой тканью стояло посередине, в полумраке напоминая сидящего человека. Элис остановилась. — Это кресло, — тихо сказал Джек. — Я вижу. — Ты испугалась. — Нет. Он посмотрел на неё. — Ладно, испугалась. Потому что кресло под простынёй выглядит как мертвец. Джек задумчиво кивнул. — Да. Похоже. — Спасибо за поддержку. — Я поддерживаю. — Ты подтверждаешь мои страхи. Это не одно и то же. — Понял. Он произнёс это так серьёзно, что Элис снова почти улыбнулась. Почти весь этаж оказался пустым: пыль, мебель, старые вещи. Ничего, что могло бы шептать её имя или знать фразу, застрявшую у неё под кожей. Элис вздрогнула от собственной мысли. Джек заметил. — Ты замёрзла? — Нет. Немного. Он сразу снял куртку, но она подняла руку. — Не надо. — Почему? — Потому что ты собираешься отдать мне куртку в тёмном коридоре, пока мы ищем неизвестно что. Это странно. — Тебе холодно. — Мне страшно. Джек замолчал. Не стал спорить или убеждать, что бояться нечего. — Тогда куртка не поможет, — сказал он. — Но я всё равно могу идти рядом. Элис отвела взгляд первой. — Ладно. Иди. Последней оставалась дверь в самом конце коридора. Старая, перекошенная, с потемневшей ручкой и ржавым замком. Пыль возле неё лежала плотнее, будто к комнате действительно годами никто не подходил. — Она всегда была закрыта, — сказала Элис. — Хозяин говорил, что там старый хлам. — Обычно именно там и лежит нужный хлам, — заметил Дин. Сэм присел и направил свет на пол. — Следов почти нет. — Почти? — У самого порога пыль нарушена. Дин достал отмычки. — У тебя даже они с собой? — спросила Элис. — Конечно. Замок поддался не сразу. Металл тихо скрежетал, и Элис казалось, что за дверью кто-то слушает. Пока Дин возился с отмычкой, Джек чуть сместился, закрывая Элис собой от двери. Не демонстративно, скорее инстинктивно. Она заметила это и хотела сказать, что не нуждается в защите, но слова не пришли. Впервые за вечер ей было проще позволить кому-то стоять впереди. Когда раздался щелчок, она вздрогнула. Дверь открылась с протяжным скрипом. Из комнаты потянуло застоявшимся воздухом, сыростью и чем-то горьковатым, похожим на старый дым. Внутри стояли стол, пыльные полки, несколько коробок, сломанная лампа и календарь с давно прошедшим годом. У дальней стены находилось большое зеркало в потемневшей раме. Длинная трещина делила стекло на две неровные половины. Зеркало отражало комнату тускло, будто стекло изнутри затянуло дымом. Даже луч фонарика терялся в нём, становился бледнее. Элис увидела собственное лицо и почти не узнала себя: слишком белая кожа, расширенные глаза, напряжённые губы. За её спиной отражались трое мужчин, но пространство между ними казалось подозрительно глубоким. Дин вошёл первым, Сэм — следом. Элис осталась на пороге. Всё внутри неё кричало, что заходить нельзя. Джек остановился рядом. — Ты можешь остаться здесь. — И слушать, как вы находите там что-то ужасное? — Возможно. — Ужасный аргумент. — Я не хотел убеждать. Хотел, чтобы ты знала, что можешь выбрать. Элис посмотрела на него. Он снова говорил слишком просто и слишком правильно. — Я зайду. Она сделала шаг, и боль пронзила виски. Комната качнулась, свет растянулся в белую полосу, голоса стали далёкими. Воздух вдруг стал горячим. Дерево трещало. Где-то рядом плакал ребёнок — или она сама. Видение не складывалось целиком, а бросало в неё обрывки. Пол, покрытый тёмными символами. Маленькие руки, прижатые к груди. Мужской голос — низкий, отчаянный: — Беги! Не приказ. Мольба. Потом грохот, белая вспышка, звон стекла. Осколки отражали алое сияние. За чьей-то спиной стоял чёрный силуэт. Пахло дымом, гарью и кровью. На мгновение она увидела женскую руку на своём плече — тонкие пальцы, кольцо с тёмным камнем. Затем мужское лицо, скрытое яркой вспышкой. Человек наклонился к ней, будто хотел закрыть собой от огня. Его губы двигались, но кроме одного слова она ничего не слышала. «Беги». Потом на полу вспыхнул символ, и тёмные линии словно ожили, поползли навстречу маленьким ногам. И ещё было что-то родное. Настолько родное, что боль стала сильнее жара. Элис была одновременно маленькой и взрослой, стояла в комнате бара и где-то ещё. Она хотела закричать, но горло не слушалось. — Элис. Голос Джека прорезал шум. Негромко, но ясно, как нитка, за которую можно ухватиться. Она резко вдохнула. Комната вернулась: зеркало, пыль, фонарики, Сэм, Дин, Джек. Ноги стали ватными, и она потянулась к стене. Джек шагнул ближе. Не схватил и не удержал силой — просто оказался рядом на случай, если она упадёт. Элис всё ещё слышала треск огня, хотя вокруг была тишина. Пальцы дрожали, дыхание срывалось. Джек смотрел прямо на неё, удерживая взглядом в настоящем, и она заставила себя назвать про себя всё, что видела: пыль, стену, зеркало, его лицо. Только после этого жар начал отступать. — Всё хорошо? — спросил он тихо. — Да. — Ты сейчас солгала. Элис растерялась. — Я в запертой комнате с разбитым зеркалом, вооружёнными незнакомцами и, возможно, призраком. Странно было бы не испугаться. — Не так. Она замолчала. Сэм подошёл ближе. — Что ты увидела? Элис резко посмотрела на него. — Ничего. Дин нахмурился. — У тебя очень плохое «ничего». — А у вас очень плохие навыки знакомства с людьми. — Справедливо. — Элис, — начал Сэм. — Она сейчас не сможет рассказать, — тихо сказал Джек. Все посмотрели на него. Он выглядел немного смущённым, но слов назад не забрал. — Ей нужно время. Сэм несколько секунд молчал, затем кивнул. — Хорошо. Элис не знала, что делать с благодарностью и странным ощущением, будто Джек понял её раньше, чем она сама. — Спасибо за разрешение не сходить с ума вслух. — Вслух иногда полезнее, — заметил Дин. — Я подумаю. В этот момент Джек внезапно замер. Его взгляд переместился к зеркалу, затем к тёмному углу и снова к стеклу. — Джек? — позвал Сэм. Он не ответил и медленно подошёл ближе, будто видел в отражении не комнату, а что-то за ней. — Здесь кто-то был, — произнёс он наконец. — Когда? — спросила Элис. Джек повернулся к ней. — Недавно. Дин сжал рукоять пистолета. — Насколько? — Несколько минут назад. Тишина сразу стала затаившейся. Сэм провёл фонариком по комнате и остановил луч у стены. На пыльных досках виднелись смазанные отпечатки босых ног. Рядом были выведены линии — неровные, но слишком точные, чтобы быть случайными. Символ. Сэм присел, не касаясь пола. — Это не енохианский. — Уже хорошо или уже плохо? — спросил Дин. — Пока просто странно. — Странно у нас обычно плохо. Элис не отрывала взгляда от знака. Она не знала его и всё же почувствовала, как холодеют ладони. Где-то внутри словно дрогнула старая запертая дверь. — Ты знаешь это? — спросил Сэм. — Нет. Она почти сразу поняла, что ответила не совсем честно. — Но мне кажется, что должна знать. Чем дольше Элис смотрела на знак, тем сильнее становилось ощущение узнавания. Не знание — телесная память. Ей казалось, что её рука уже выводила когда-то эти линии, хотя она не могла представить, когда и зачем. На секунду в голове мелькнул детский шёпот, но слова тут же исчезли, оставив после себя тупую боль. Братья обменялись взглядами. Джек продолжал смотреть на неё не как на подозреваемую, а как на человека, которому страшно. Такой взгляд было сложнее выдерживать. — Комната мне официально не нравится, — сказал Дин. — Только сейчас? — Я даю помещениям шанс. Сэм направил свет на зеркало. — Посмотрите на трещины. Одна уходила вниз почти ровно, другая пересекала её под углом, третья изгибалась в сторону. Вместе они напоминали часть знака на полу. — Зеркало было разбито давно? — спросил Сэм. — Думаю, да. Я никогда сюда не заходила. — А символ свежий, — сказал Дин. — Значит, кто-то действительно был здесь. — И ушёл не так, как уходят нормальные люди. — Почему я вообще спросила? Зеркало тихо щёлкнуло, будто внутри что-то сдвинулось. Все замерли. В глубине потемневшего стекла на мгновение возникло высокое неподвижное очертание — слишком близко к плечу Элис. Она резко обернулась. Никого. Когда снова посмотрела на зеркало, отражение исчезло. Осталась только трещина и ощущение, что с другой стороны кто-то продолжает наблюдать. — Уходим, — сказал Сэм. На этот раз никто не спорил. Элис задержалась на секунду. Собственное отражение было рассечено трещиной пополам. И вдруг она почувствовала уверенность: эта комната не была началом. Она была следом. Кто-то пришёл сюда не случайно и оставил знак именно для неё. — Элис? — тихо позвал Джек. Она моргнула. — Да. Они вышли. Дин прикрыл дверь, но не запер. Джек задержался возле неё последним и коротко посмотрел назад. Его лицо осталось спокойным, но Элис заметила, как напряглась линия челюсти. Что бы он ни почувствовал в комнате, это не казалось ему безобидным. — Мы потом вернёмся, — сказал Дин Сэму. — Когда? — спросила Элис. — Когда ты расскажешь, что видела. Она напряглась. — А вы всегда так мягко работаете с людьми, у которых нервный срыв? — Обычно Сэм мягко. — А ты? — А я красивый. Сэм закрыл глаза. Джек посмотрел на Дина с искренним интересом. — Это помогает? — Иногда. — Сейчас нет, — сказала Элис. — Записал. На несколько секунд страх отступил. Они пошли обратно. Теперь коридор казался длиннее, а каждая дверь — подозрительной. Элис старалась не смотреть в тёмные окна и отражения старых рамок. Спускаясь, она уже не пыталась убедить себя, что всё можно объяснить. Ей хотелось только оказаться под обычным светом, услышать шум улицы и увидеть Мию. Вернуть хотя бы один кусочек прежнего вечера. Но прежнего вечера больше не существовало. Элис задела ногой выступающую доску и споткнулась. Джек мгновенно подхватил её за локоть. Она дёрнулась, и он сразу отпустил. — Извини. — Нет, это я. Просто сегодня меня слишком легко напугать. — Я запомню. — Не надо запоминать всё, что я говорю. Половину я говорю в панике. Он немного подумал. — Тогда буду учитывать контекст. Элис посмотрела на него. — Ты звучишь как странный учебник. — Это плохо? Она хотела ответить колкостью, но сказала честно: — Нет. Просто непривычно. Внизу бар встретил их той же темнотой, только теперь она не казалась пустой. Дин подошёл к щитку. Через несколько секунд что-то щёлкнуло, и лампы над стойкой загорелись одна за другой. Элис вдохнула глубже. — Проводка? Дин посмотрел на неё. — Хочешь, я совру? — Очень. — Проводка. — Спасибо. Сэм задержал взгляд на лестнице. — Сейчас лучше не оставаться одной. — А с вами безопаснее? — Не всегда, — честно ответил он. — Но шансы выше, — добавил Дин. — Утешение уровня «могло быть хуже». — Это наш основной бренд. Элис провела рукой по лицу. — Я не понимаю, что происходит. На этот раз без сарказма. Сэм смягчился. — Мы тоже пока не до конца. Но можем выяснить. Элис посмотрела на него, затем на Дина и Джека. Ещё немного — и она расплачется от усталости, страха и ощущения, что привычный мир окончательно треснул, как зеркало наверху. Она собрала сумку, проверила кухню и окна, всё время стараясь не смотреть на лестницу. Перед выходом всё-таки подняла глаза. Второй этаж был погружён в абсолютную темноту. Почти убедительно. Наверху тихо щёлкнула дверь. Та самая. В конце коридора. Элис застыла. Сердце снова ударило больно. Она не пошла проверять. Не обернулась. Не стала изображать героиню плохого фильма. Просто открыла дверь бара и вышла под дождь. А наверху, в запертой комнате, разбитое зеркало на одно короткое мгновение отразило пустой коридор. Потом — тёмный силуэт. Потом снова ничего. И тишина вернулась на место.