Секста и Трес

Тогда. За два месяца до битвы в фальшивой Каракуре. — Стой, стой, не уходи, Больсой Алланкал! Нелл будет глустит! Малюсенькие ручки хватаются за белые хакама с несвойственным ребенку остервенением. Ему приходится приложить усилие, чтобы оторвать ногу от земли и дёрнуть ей, едва ощутимо, но достаточно, чтобы назойливая девчонка отпустила его. Она спотыкается, падает лицом в песок. Большой Арранкар выдавливает из себя злость, моментально отворачивается. Сжимает зубы и кривит губы, отчего маска-пасть слегка ходит из стороны в сторону. Следом накатывает рвотный рефлекс. «От самого себя тошно. Причинять ей боль — и вовсе невыносимо» — Это наша последняя встреча, Нелл Ту, я же говорил. Грядет битва, — он не поворачивается, пытается успокоить трясущиеся ноги. — Не забыла наш уговор? Идея обернуться все еще кажется ему роковой. С левой стороны грудной клетки закололо, и Большой Арранкар сжал ткань короткой куртки ладонью. — Безать. Не оглядываяс… Безать есчо до начала битвы, — прогундосила малышка едва слышно. От детского лепета всё внутри скрутилось в узел, причиняя новую, невиданную до этого боль. Арранкар чувствовал, как его разрывает изнутри, немного выше отверстия в животе. На мгновение ему стало страшно. Ведь там должно быть… пусто? — Когда ты велнёсся? — спросила она с надеждой, нанося ему следующий удар. Изо рта Арранкара вырвался полустон, но он тут же попытался вернуть тону жесткость: — Мы одержим победу, это не обсуждается. Поэтому никогда. Ты будешь уже далеко. Девочка вскрикнула, а Арранкар едва нашёл в себе силы остаться на месте. Он повернул голову через плечо нарочито лениво и процедил сквозь зубы: — Айзен-сама не проиграет, а когда он станет новым Королем, мне уже будет не до тебя, Нелл Ту. Песок под коленями девочки шелохнулся. Всхлипы сменились надрывными детскими рыданиями: — Плосу! Сказы-ы! Сказы, как тебя зовут!!! — слёзы градом стекали по щекам. — Я хотю найти тебя, Больсой Алланкал! Но он оставался непреклонен. «Главное не обернуться» Один шаг, один разворот вокруг своей оси — и он пропал. Собственная спина сейчас казалась ему бронёй, единственной защитой от этой маленькой девочки. Ведь Нелл боялась его спины, с вытатуированной на ней цифрой «6», как огня. Впервые увидев её, она бежала, спотыкаясь о белые барханы. И сейчас, спустя долгие месяцы, проведенные в Уэко Мундо, рядом с ним всё равно продолжала боятся. Хоть и знала, что за спиной Эспады номер шесть скрывается её добрый друг, Больсой Алланкал. — Я не имею право называть тебе своё имя, — повторил он, и тут же услышал всхлип. — Мне никогда не было так весело, как с тобой… Я хотю тебя найти, когда Айзен-сама станет Королем! — несуразная зеленая мантия промокла от слёз и соплей, текущих из носа Нелл Ту. — Ты не имеес права бросать Нелл! Затем тогда ты спасал Нелл, Больсой Алланкал! Глупы Алланкал! Идиот! Придурок!!! Девочка продолжала сыпать его проклятьями. Упала лицом в песок, продолжая колотить по нему маленькими кулачками. Большой Арранкар сжал руки в кулаки, наклонил голову вниз. От дрожи невозможно было даже стоять. — Нинавишу! Арранкар ощутил щекой что-то мокрое, где-то между толстой кожей и маской, и вздрогнул, увидев, маленькую капле на песке под своими ногами. Приложил трясущуюся руку к щеке. Слёзы? Нелл Ту продолжала биться в истерике в надежде воззвать к его чувствам. — Затем тогда ти спас Нелл, если бросаешь? Арранкар застыл на месте. Медленно развернул правую стопу. От поворота тела куртка сдвинулась, прикрывая пугающую цифру. — Тебе подарили жизнь, так проживи её с достоинством! — Я ни хатю жить её без тебя! Я ни хатю быть одна! Арранкар обхватил одну руку второй, усмиряя тремор. — У тебя есть твои дружки… Мордатый, длинный… И этот ваш гигантский зверек. Не пропадете, — он мотнул головой, как только увидел, что малышка подняла голову. — Но ти… — Хватит, — жестко отрезал он, — это прощание, Нелл. Мне правда очень жаль… Большой Арранкар сорвался с места, переходя на сонидо. Ветер бил его по лицу, трепал непослушные волосы, словно возвращал должок за девочку, оставленную в барханах. Он закрывал глаза и представлял, что это она сейчас залезает к нему на плечи и бьет его по лицу, тем самым празднуя победу в бесконечные пятнашки-догонялки. Он не заметил, как оступился. Кварцевое деревце больно оцарапало щёку, и Арранкар, зацепившись о собственные хакама, кубарем полетел вниз с холма. Щека под маской опять намокла. Сжатый кулак погрузился в песок наполовину. «Я сделал больно ей, но почему тогда… почему мне самому так больно? Это нужно было прекратить… это нездорово, неправильно…» Арранкар перевернулся на бок, затем на живот. Всё внутри, выше дыры пустого, горело огнём. Он оттолкнулся от песка, перенёс вес на колени, взгляд впился в участок между двух исцарапанных ладоней, усеянный россыпью капель. «Нелл… Я буду скучать» Тогда. Примерно за год до побега Айзена из Общества Душ. Неллиэль проснулась от какофонии звуков неизвестного происхождения. Щурясь от тусклого света луны, она вытянулась на кровати, вскидывая руки вверх. Позвоночник прохрустел в нескольких местах, и, кажется, это движение вернуло бодрость в её тело. Шум не стихал. Ту Оделшванк напрягла слух и звук обрел четкость, структуру. Казалось, будто кто-то роняет кастрюлю на пол, снова и снова, а на фоне этого разговаривают её франсионы. Девушка нахмурилась, рывком скинула с себя одеяло и вскочила на ноги. Затем, преодолев расстояние в два шага, высунулась с головой в окно и крикнула: — Пеше! Дондочакка! Имейте совесть! Какофония стихла в ту же секунду. Нелл победно ухмыльнулась и приступила к утренней рутине. Окатила лицо холодной водой, переоделась в форму Эспады, закрепила ножны на поясе. Придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале и, поправив волосы, вышла на коридор. Дверь в комнату франсионов была открыта. Придав лицу как можно более суровый вид, Нелл заглянула в спальню подчинённых. Пеше и Дондочакка сидели на своих кроватях и взирали на неё виновато. Гатише тут же подскочил со своего места, рассыпаясь в извинениях: — Нелл-сама! Ради всего святого, простите нас! Дондочакка согнулся пополам, уткнувшись носом в собственные колени: — Мы не хотели нарушать ваш покой, вот так вот! Неллиэль не выдержала. Уж слишком ей не подходила вся эта напускная серьезность… — Да ладно вам, я же пошутила! — Ту Оделшванк подняла ладони перед собой в знак применения. К её удивлению, Пеше и Дондочакка тут же облегченно выдохнули, словно над их головами до этого уже висела плаха. Нелл не выдержала и рассмеялась, опускаясь на близлежащее кресло. Руки автоматически потянулись к дзанпакто, отцепляя его от пояса. Откинув меч в сторону, девушка забралась на кресло с ногами и, подперев подбородок рукой, уточнила: — Так что же там такое вы обсуждали? Лукавый взгляд медовых глаз медленно прошелся от Пеше к Дондочакке. Бирстанн первым подал голос, подняв голову: — Нелл-сама… — высокий Арранкар заерзал на стуле, едва не задевая головой потолок комнаты, идущий под углом. — Кое-что произошло… Подбородок Нелл съехал с руки, а губы беззвучно двинулись. Пеше шумно сглотнул: — Мы толком не знаем всех подробностей, но… Сегодня ранним утром мы увидели, как Чируччи-сама и её франсионы покидают наше крыло через чёрный вход. — Что? — Ту Оделшванк подтянула колени вплотную и чуть приподнялась на носки прямо на кресле: — Как? Неллиэль почувствовала где-то в глубине своей груди неприятную тяжесть. Айзен-сама сильно пёкся о духовном развитии арранкаров, в Лас-Ночесе была собрана целая библиотека, наполненная трудами шинигами и людей. «Люди в своих книгах называют это печалью?» Девушка обхватила ладонью колено и зафиксировала на тыльной стороне свой взгляд. Чируччи Сандервичи. Секста Эспада. Они не были подругами. Общались от силы раз восемь за последний год. Чируччи слыла дерзкой, заносчивой и горделивой барышней, и сама Нелл не раз убеждалась в этом, пересекаясь с ней на общих заседаниях. Даже жизнь в одном крыле замка не смогла сблизить их. Площадь их совместной территории позволяла девушкам не пересекаться месяцами. Нелл никогда не нуждалась в такой подруге, как Сандервичи. В общем и в целом, ей была абсолютно безразлична её судьба, но… Чируччи и Неллиэль были единственными женщинами среди десяти клинков Айзена-сама. И теперь Ту Оделшванк осталась одна. Неллиэль обхватила ноги руками, уткнулась носом в колени и шатнулась взад-вперед. Франсионы наблюдали за ней, словно зачарованные. Следующим после печали пришёл страх. С этим чувством она была знакома всю свою жизнь. — Нелл-сама… — её робко окликнул Дондочакка. Нелл подняла глаза и слабо улыбнулась: — Всё в порядке… Просто размышляю о том, что, возможно, Ннойтора, наконец, успокоится. И отстанет от меня. Пеше сдвинул брови к переносице, переспросил: — О чем вы, Нелл-сама? Дондочакка тут же поднял палец в воздух, посмотрел на напарника с легким осуждением: — Ты что, Пеше? Совсем мозгом ослаб, вот так вот? Ннойтора-сама же не даёт Нелл-сама проходу последние недели? Ту Оделшванк в момент сделалась серьезной. Спустила ноги на пол и выпрямилась, как струна. — Все в порядке, Дон, — жестко отметила она. — Ничего такого, о чем стоит беспокоиться… Пеше её слова явно не успокоили: — Нелл-сама, мы можем усилить вашу охрану. Может, стоит сказать Айзену-са-… — Нет, — Нелл резко перебила его и вымученно улыбнулась: — Он пытается доказать мне что-то, но… На деле, он лишь зверь, а не воин… — она встала на ноги и подхватила дзанпакто, перекинув его из руки в руку, после чего добавила: — Бешеным зверям не место в Эспаде. Место Октавы — подарок судьбы для него. Между уровнями наших сил — пропасть, как бы он не старался, — звякнул крепёж, и Гамуса вновь оказалась за поясом Нелл. Франсионы кивали, увлечённые речью Ту Оделшванк. Неллиэль прошла к окну, скрестив руки на груди, и вгляделась в статичный, не меняющийся годами, серп луны в небе. Тусклый свет мягко падал на песчаные барханы. «Здесь не меняется ничего, кроме хода эволюции… И та пляшет под дудку Айзена-сама… И всё же…» Она резко обернулась и задала франсионам вопрос: — Вы точно не в курсе, почему Чируччи покинула Лас-Ночес? От пронизывающего прищура Эспады Пеше поёжился, едва не упав с кровати. Он резко поднял голову, заговорщически кивнул Дондочакке. Тот согласно хмыкнул и ответил: — Это лишь слухи, Нелл-сама. Девушка обернулась и присела на подоконник: — Хочу их послушать. Пеше закашлялся, явно огорошенным желанием Оделшванк. — Кхм… Нумеросы на днях шептались о том, что в очередной раз в Лас-Ночес прибыл Айзен-сама… Дондочакка едва не подпрыгивал на месте от нетерпения: — И не просто прибыл! А надолго, так говорят, и с какой-то важной целью! Пеше тихо рыкнул: — Ты можешь меня не перебивать? Нелл не обратила внимания на их перепалку. Пальцы скользнули по подбородку, а сама Трес нахмурилась: — Важная цель? Пеше задёргался, захлопал глазами: — Говорят… — он вцепился руками в подлокотники, — … говорят, что скоро грядут перемены… и прежде всего, они коснуться Эспады, — Гатише зажмурился, думая, что сейчас Ту Оделшванк обрушит на него весь свой гнев. Но Неллиэль молчала. Её губы слегка шевелились, как будто она говорила сама с собой. — И кто же это всё говорит? — Нелл задала вопрос внезапно и точечно, словно выстрелила из лука. Пеше открыл рот, не зная, что сказать. Дон неловко пролепетал: — Ну… Нумеросы так говорят. Пятидесятые и ниже, кто часто рыщет вокруг замка… — он потупил взгляд. — Говорят, под стенами кружат адьюкасы, вастолорде… Кругом стоит рык, будто воет стадо адских кошек или псов… Эволюция меносов изменилась, Нелл-сама… Подошва сандалий брякнула о пол, а ножны ударились о подоконник. Неллиэль выпрямилась и произнесла: — Довольно. Слухи нумеросов мне мало интересны. Вряд ли стоит паниковать, пока не было никаких официальных заявлений. — Но, Нелл-сам, а как же Чируччи-сама… — Пеше протянул руку в сторону Нелл, приближающейся к выходу. Ту Оделшванк пожала плечами, обернулась к франсионам. — Несомненно, мне жаль, что ей пришлось покинуть Эспаду. Дондочакка сделался совсем печальным: — Что же будет с нами, Нелл-сама?! Трес Эспада шумно выдохнула: — Как бы это не звучало, но… Уход Чируччи нас не касается, Дон, — Неллиэль провела рукой по волосам, откидывая их за спину. — Думаю, что вскоре её место займёт Ннойтора, и на этом всё успокоится. Пеше обеспокоено посмотрел на Оделшванк. — Нелл-сама, и всё же. Почему Ннойтора-сама стал докучать вам? Неллиэль мотнула головой, обозначая своё нежелание продолжать разговор. — Не хочу об этом говорить, — её ладонь легла на дверную ручку. — Если увижу сегодня Улькиорру, попробую узнать что-нибудь, — Нелл коротко улыбнулась своим подчинённым. — До скорой встречи! — До скорой встречи, Нелл-сама!