Оттепель на четвертом этаже

— Бля, Саня, двигайся медленнее. Меня раздражал этот парень — то, какой он сексуальный, как жёстко трахал меня около стеклянного шкафчика с бабкиным сервизом и старыми фотографиями. Боже, я сходил с ума. — Завали. Я трахаю тебя так, как хочу, — прорычал парень, шлёпая меня по заднице и усиливая ритм. Если ещё минуту назад он двигался резко, насаживая меня, то сейчас, зайдя во всю длину, двигался мелкими движениями, вбивая член, по ощущениям, мне до печени. — Блять… Ты конченый… Сука, чтоб ты сдох… Ах! Хлопок, ещё один. Я завтра точно не сяду. — Не ной и не сжимай меня так, ты сам любишь сзади. Ха, ты стонешь громче, чем порноактриса, — он наклонился, впечатываясь грудью в мою голую спину, и, рукой хватая дрожащий подбородок, с нажимом шире открыл мой рот, не прекращая двигаться во мне. — Давай, громче, сучка, кончи для меня. Сквозняк в старой комнате, наполненной советским уютом, гулял между нашими мокрыми телами. Сколько я уже кончил? Раза два точно. Вся сперма стекала с деревянных полок на фигурный ковёр. Ноги уже не держали меня, и, судя по всему, парень, безжалостно трахающий мою дырку, это понял по тому, как я подкосился. Другой рукой он взял мою согнутую в колене ногу и подтянул к себе: — Ваня… я скоро кончу… и я не надел презерватив. Сука. Конченый пидорас! — Ты… какого… ах… кончай уже! Я жрать хочу! Саня усмехнулся и сильнее задвигался во мне, из-за чего моё тело воротило от электрических импульсов, а внизу приятно сводило. Я уже не сдерживался и не просто стонал, я кричал! — Саня… ах… Саня… быстрее… я хочу ещё! Хватая парня за щёку, я повернулся и глубоко приник к его губам. Он издал гортанный стон и через пару толчков кончил в меня. Мы продолжали стоять и целоваться, пока парень не разорвал поцелуй и, развернув, поднял меня, фиксируя за колени наверх и больно впечатывая в стеклянные дверцы шкафа. Он припал к моим губам, кусал до крови, царапал зубами и улыбался. Вот придурок. Отстранившись, Саша хищным взглядом уставился на моё разомлевшее лицо: — Я не закончил! Он грубо под самое основание вошёл в меня, а я, закрывая рот ладонями, издал самый грязный стон. Фоном играло старое радио, передающее, что температура к вечеру будет значительно ниже, чем сейчас. Куда холоднее-то? Утром передавали, что тридцатка всю неделю стоять будет. Стоит не только температура, но и член Сани — порочного ублюдка из моего университета, который прямо сейчас оставлял мне третий засос на шее. Я его со всей дури, что мог выдать в этом неописуемом экстазе, стукнул: — Прекрати…. Ах… Я как на учёбу пойду… Ах… Он отлипает от моей шеи, поднялся выше, облизывая и сразу кусая мочку моего уха, крутя во рту мою серёжку: — Наври, что тебя Света засосала, будет правдоподобнее, чем если ты скажешь, что тебе нормальная девчонка дала. На такого, как ты, даже тётя Люда «подъездная мафия» не кинется. Я нахмурился и сквозь слюни и стоны во рту, что было сил, выдал: — Тогда… Ах… Ты зачем… Зачем… Дверь была готова слететь с петель от громких ударов наотмашь. Сане было абсолютно по барабану, кто там стучит — он непоколебимо и самоотверженно продолжал брать меня как заслуженную награду. Во входную дверь снова заколотили, и я не на шутку напрягся. Кое-как оттащив за волосы этого пижона, я посмотрел ему в глаза. Он, тяжело дыша, пилил меня своим острым, помутневшим от похоти взглядом, застыв в немом вопросе: «Что тебе надо?». — Сань… Кто-то стучит. Опусти меня, надо сходить проверить. Он закатил глаза, чертыхаясь, но на пол меня поставил. Я бегом натянул без разбору его спортивки и выбежал в предбанник под непрекращающиеся звуки ударов о железную дверь. Заглянув в глазок, я громко спросил: — Кто? У входа стоял крупный мужчина с отёкшим от многократных запоев лицом в растянутой армейской майке-алкоголиччке и полуспущенных шортах. Сосед Володя с верхнего этажа. Что ему нужно? — Открывайте! Мне надоели эти звуки! Кого там режут? Я телевизора своего не слышу под эти крики! Я сказал, открывай мне! Вот чёрт! Что же делать? Я покачался с ноги на ногу и засунул четыре ногтя в рот, кусая нижними зубами — старая привычка. Со спины неспеша подошёл Саня. Под ор соседа он приобнял меня и так ущипнул за попу, что я пискнул и надуто посмотрел на парня. Он усмехнулся и, подойдя к дверному глазку, убедившись, что там стоит Владимир Солнышкин, неожиданно… загавкал. Так истошно и громко, что я истерично заржал, прижимаясь слабым после кухонного секса телом к стене.Я так и слышал, как сосед зашуршал своими вьетнамками о коврик у входа и обиженно пробурчал: «Овчарку свою убери! Ты хоть знаешь…» — он сумасшедше на весь подъезд рыгнул, и тут уже от смеха взорвался не только я, но и Саня.Сосед пнул ногой железную дверь и, матеря нас, скрылся где-то в главе этажа. Саня, мотая головой, повернулся ко мне и взглядом своих холодных голубых глаз указал мне на комнату через коридор. Я уловил его намёк и запротестовал: — Нет! Хватит! Иди домой и… оденься! Саня усмехнулся и провёл кулаком по своему стоячему члену, из которого вытекала липкая капля. Я не мог отвести глаз от этого зрелища. Высокий брюнет, шрам на шее, татуировка огромного паука на всю его широкую мускулистую грудь, широкие плечи, литые мышцы, острые скулы и... огромный член. Господи, почему у меня опять встал? Я поднялся и было дело отвернулся, чтобы пойти варить пельмени, как Саня перехватил моё запястье, прижал к своей спине и глухо прошептал: — Вань, ну у тебя же стоит. Давай я быстренько решу твою проблему, и мы пойдём есть? Я ударил его поддых и отошёл на пару шагов, выставив дрожащий палец перед ним: — Нет! Проваливай! Я есть… Но не успел я и шагу сделать, как он, перехватив меня за эту самую руку, притянул к себе и ловким движением закинул себе на плечо как мешок, и почти вприпрыжку направился в мою комнату: — Это быстро, ты за минуту кончаешь обычно, так что не скули. Чайник остывал, а я, всем телом пытаясь вырваться, так и не смог нормально поесть в этот день. И всё из-за этого проклятого парня!