Кровь Мерлина & Бессмертие Салазара

Обычно Женевьева с самого пробуждения находила причину для недовольства. То чай оказывался слишком холодным, то дверь снова начинала скрипеть, то Бенджамин оставлял книги не на той полке, то старый дом в очередной раз напоминал всем, что он прожил уже слишком много лет. В этом даже была определённая привычка. Хижина просыпалась вместе с ворчанием Женевьевы. Но сегодня было другое. Тишина. А Сильвана давно поняла одну вещь: если человек, который обычно громко выражает своё мнение, внезапно замолкает — это гораздо опаснее. Она спокойно сидела за столом и завтракала, когда дверь открылась и в комнату вошла Женевьева. Старая женщина остановилась почти сразу. Её взгляд упал на стол. На мешок с галеонами. Потом медленно поднялся к перевязанному плечу Сильваны. А затем снова вернулся к деньгам. Несколько секунд она просто молчала. Сильвана продолжала есть, словно ничего необычного не происходило. Но она уже чувствовала приближение бури. — Доброе утро, — осторожно сказала она. — Нет. Ответ последовал настолько быстро, что Сильвана даже немного удивилась. — Похоже, оно действительно не будет добрым. Женевьева подошла ближе. — Откуда деньги? Сильвана спокойно отпила чай. — Заработала. — Где? — Работала. — Как? Сильвана подняла взгляд. — Вы задаёте слишком много вопросов для человека, который ещё не выпил свой чай. Бенджамин, сидевший рядом, сразу опустил взгляд в кружку. Он слишком хорошо знал этот тон. Когда Сильвана начинала отвечать так спокойно, обычно это означало, что ситуация становилась опасной. Женевьева медленно прищурилась. — Сильвана Ветрокрылая. Сильвана замерла. Она уже поняла. Полное имя от Женевьевы означало одно. Разговор серьёзный. — Да? — Ты ночью ушла одна. — Да. — В чужом мире. — Да. — Без знания местных законов. — Да. — С мечом. — Да. Женевьева сделала паузу. — И вернулась с мешком денег и раненым плечом. Сильвана немного подумала. — Если перечислить всё вместе, действительно звучит хуже, чем я ожидала. Бенджамин едва заметно улыбнулся, но быстро спрятал её. Женевьева закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Ты вообще понимаешь, что могла погибнуть? — Могла. — И тебя это совершенно не беспокоит? На этот вопрос Сильвана не ответила сразу. Раньше она бы сказала, что смерть — это часть пути. Она слишком часто смотрела ей в лицо. Слишком много раз думала, что следующего утра может не быть. Но теперь всё изменилось. Теперь был дом. Теперь были люди, которые заметят её отсутствие. Люди, которым будет больно. — Беспокоит, — тихо сказала она. Женевьева услышала. И на мгновение её строгий взгляд смягчился. Но только на мгновение. — Тогда почему ты так сделала? Сильвана посмотрела в сторону. Ответ был простым. — Потому что не хочу быть обузой. Эти слова изменили выражение лица Женевьевы. Она уже собиралась снова отругать её, но остановилась. Несколько секунд она просто смотрела на девушку перед собой. На человека, который мог сражаться с чудовищами, открывать проходы между мирами и стоять перед опасностью без страха. Но при этом всё ещё думал, что его присутствие кому-то мешает. — Глупая девочка, — тихо сказала Женевьева. Сильвана подняла бровь. — Меня называли и хуже. — Не сомневаюсь. Женевьева подошла ближе и неожиданно легко ударила её ладонью по голове. Сильвана замерла. Медленно повернула голову. — Вы снова меня ударили. — Да. — Почему? — Потому что ты слишком много думаешь и слишком мало понимаешь. Бенджамин тихо кашлянул, скрывая улыбку. Сильвана посмотрела на него. — Ты что-то хотел сказать? — Нет. — Правильно. Женевьева скрестила руки. — Ты думаешь, что раз умеешь сражаться, пережила войны и видела больше, чем многие взрослые, то можешь в одиночку решать всё? Сильвана открыла рот, чтобы ответить. Но Женевьева не дала ей вставить слово. — Нет. Она посмотрела ей прямо в глаза. — Потому что теперь ты не одна. Эти слова прозвучали спокойно. Без крика. Без раздражения. И именно поэтому они попали сильнее всего. — У тебя есть дом. Пауза. — Есть люди, которые будут ждать тебя. Бенджамин тихо кивнул. Сильвана посмотрела на него. Он сразу сделал вид, что очень занят своей кружкой. Но она заметила. И впервые за утро позволила себе лёгкую улыбку. Правда, через несколько секунд она решила вернуть себе привычное выражение лица. — А ещё вы вчера пересолили суп. Тишина. Полная. Женевьева медленно повернула голову. — Что? — Суп. Сильвана спокойно продолжила завтрак. — Он был слишком солёный. Бенджамин застыл. Он посмотрел сначала на неё, потом на Женевьеву. — Ты сейчас действительно... — Да. — После всего этого разговора? — Да. Женевьева несколько секунд смотрела на неё. А потом неожиданно рассмеялась. Не громко. Но искренне. — Невыносимая девочка. Сильвана пожала плечами. — Мне уже говорили. — Представляю. Бенджамин тоже улыбнулся. Напряжение исчезло. На несколько минут старая хижина снова стала просто домом. Женевьева взяла мешок с галеонами и поставила его обратно перед Сильваной. — Деньги оставляем. Сильвана удивилась. — Правда? — Да. — А ругань? — Ругань тоже оставляем. Она вздохнула. — Я так и думала. Женевьева посмотрела на её перевязанное плечо. — Но больше никаких ночных походов одной. — Это приказ? — Да. — А если мне понадобится? — Тогда скажешь. Сильвана хотела возразить. Привычка уже требовала сказать, что она сама справится. Что она всегда справлялась. Но слова не вышли. Потому что впервые за долгое время кто-то боялся не её силы. Не того, что она может сделать. А того, что может её потерять. И это оказалось гораздо сложнее понять, чем любая магия.