Кровь Мерлина & Бессмертие Салазара

После разговора о ночной вылазке Сильвана не стала спорить с Женевьевой. По крайней мере, не сразу. Она понимала, что старая женщина была права в одном: теперь она действительно была не одна. Но принять это оказалось сложнее, чем она ожидала. Сильвана привыкла быть человеком, который закрывает собой других. Тем, кто идёт первым в темноту. Тем, кто держит оружие, пока остальные отдыхают. А вот позволить кому-то заботиться о ней было почти невозможно. Поэтому на следующий день, вместо того чтобы лежать и восстанавливаться после раны, она занялась тем, что умела лучше всего. Исправлять проблемы. Женевьева обнаружила её утром возле стены дома. Сильвана стояла с инструментами в руках, осматривала старые доски и пыталась понять, почему половина стены держится хуже, чем некоторые древние руины, которые ей доводилось видеть. — Что ты делаешь? Сильвана даже не повернулась. — Чиню. Женевьева остановилась. — Я вижу. Она посмотрела на стену. Потом на Сильвану. Потом снова на стену. — Я просто пытаюсь понять, почему девушка, которая вчера вернулась с охоты на неизвестное существо с раной на плече, сегодня решила воевать с домом. Сильвана пожала плечами. — Дом хотя бы не пытается меня убить. — Пока. Сильвана посмотрела на неё. — Вы сейчас серьёзно? — Я живу в этом доме сорок лет. Я видела многое. Женевьева ткнула пальцем в крышу. — Например, как эта крыша каждый дождь пытается стать водопадом. Потом она посмотрела на дверь. — Как эта дверь закрывается только потому, что ей жалко меня. Потом на пол. — Как эти половицы скрипят так громко, будто докладывают всем в округе, кто куда пошёл. Она вздохнула. — Иногда мне кажется, что у моего дома характер хуже, чем у некоторых людей. Сильвана едва заметно улыбнулась. — Вы с ним похожи. Женевьева медленно повернула голову. — Что? — Вы оба постоянно ворчите. В комнате повисла тишина. Бенджамин, который как раз вышел наружу с книгами в руках, замер. Он уже чувствовал, что сейчас будет интересно. Женевьева прищурилась. — Я ворчу? — Да. — Часто? Сильвана подумала. — Очень. Бенджамин попытался отвернуться, чтобы скрыть улыбку. Не получилось. Женевьева заметила. — А ты чего улыбаешься? — Ничего. — Бенджамин. — Просто... Он кашлянул. — Сильвана немного права. Женевьева посмотрела на них обоих. — Прекрасно. Она подняла руки. — Значит, я теперь живу с двумя людьми, которые считают моё мнение ворчанием. Сильвана продолжила чинить стену. — Геральт тоже постоянно жалуется. Бенджамин удивлённо посмотрел на неё. — Кто? — Один человек из моего мира. — И он тоже такой? Сильвана кивнула. — Да. Она задумалась. — Вечно недовольный. Всегда говорит, что всё плохо. Что люди ужасные. Что ему не нужны проблемы. Пауза. — А потом всё равно идёт и помогает. Женевьева замолчала. Сильвана посмотрела на неё. — Вы похожи. — Я не похожа ни на какого угрюмого охотника. — Конечно. — Совсем. — Конечно. — И прекрати так говорить. Но уголок её губ всё-таки чуть дрогнул. Бенджамин улыбнулся. Он уже понял. Сильвана не говорила о привязанности. Она просто замечала людей. И если сравнивала кого-то с теми, кого уважала, это значило больше любых слов. После этого Сильвана продолжила работу. Она не пыталась превратить старую хижину в замок. Ей это было не нужно. Она просто хотела, чтобы здесь было теплее. Чтобы ветер не пробирался через стены. Чтобы дождь не падал внутрь. Чтобы у Бенджамина было место, куда хотелось возвращаться. Где-то она использовала инструменты. Где-то магию. Некоторые заклинания из книг она повторяла правильно. Другие изменяла под себя. Её магия была другой. Более дикой. Менее аккуратной. Но постепенно даже дом начал меняться. Старые доски укреплялись. Окна стали закрываться плотнее. Камин лучше удерживал тепло. Женевьева каждый раз проходила мимо и делала вид, что ничего не замечает. Но Сильвана видела. Она видела, как женщина задерживает взгляд на новых креплениях. Как осторожно касается исправленной стены. Как улыбается, когда думает, что никто не смотрит. — Ты слишком много берёшь на себя, — сказала однажды Женевьева. Сильвана продолжала работать. — Я просто помогаю. — Нет. Женевьева покачала головой. — Ты пытаешься исправить всё вокруг. Сильвана задумалась. — Возможно. — Вот именно. Пауза. — Иногда, девочка, людям нужно позволить помочь тебе. Сильвана ничего не ответила. Но и спорить не стала. Для Женевьевы это было почти победой. Пока Сильвана занималась домом, Бенджамин продолжал рассказывать ей о Хогвартсе. Он мог говорить об этой школе часами. О факультетах. О преподавателях. О правилах. О людях, которых там можно встретить. В один из вечеров он принёс ей книгу. — Вот. Сильвана посмотрела на обложку. «Легенды Камелота. Король Артур, Мерлин и Моргана». Она замерла. Бенджамин сразу заметил. — Ты знаешь эту историю? — Слышала. — Только слышала? Сильвана провела пальцами по книге. — Иногда легенды остаются дольше, чем люди. Бенджамин открыл книгу. Он начал рассказывать про Камелот. Про Артура. Про рыцарей Круглого стола. Про Мерлина. Про Моргану. — В большинстве историй она злодейка, — сказал он. Сильвана молчала. Она знала, как легко сделать человека чудовищем на страницах истории. Она видела это раньше. — А если история написана не тем человеком? Бенджамин посмотрел на неё. — В смысле? — Если победитель решил, кем должен быть герой. Мальчик задумался. И именно в этот момент магия имени на её ключице снова отозвалась. Перед глазами мелькнули образы. Древний лес. Башни. Старая магия. Мужчина с глазами, полными знаний. Женщина, которую история назвала врагом. Сильвана резко вернулась в настоящее. Бенджамин внимательно посмотрел на неё. — Ты правда что-то знаешь. Она отвела взгляд. — Возможно. — О Мерлине? Пауза. — Возможно. Бенджамин впервые понял. Сильвана не просто читала историю. Иногда казалось, что история читала её. Он осторожно закрыл книгу. — Ты когда-нибудь расскажешь мне свою? Сильвана посмотрела на огонь. — Может быть. Она не сказала, сколько лет скрывалось за её молчанием. Не сказала, сколько людей осталось в прошлом. Она просто сидела рядом с Бенджамином. И впервые за долгое время ей не хотелось убегать. Даже если рядом была Женевьева, которая уже через минуту начала ругаться на скрипучий чайник. — Опять шумит. Бенджамин вздохнул. — Бабушка... — Что? — Это просто чайник. — Именно. Женевьева посмотрела на него. — Он делает это специально. Сильвана тихо рассмеялась. И в этот момент старая хижина действительно стала похожа на дом.