Кровь Мерлина & Бессмертие Салазара

Война пришла в Камелот раньше, чем о ней заговорили пророчества. Она не пришла под рев боевых рогов, не появилась вместе с тысячами знамен на горизонте и не принесла с собой гром осадных машин. Сначала она принесла тишину. Ту самую тишину, которая приходит перед смертью. — Слишком тихо... — пробормотал старый купец, придерживая поводья уставшей лошади. Молодой возница нервно оглядел пустую дорогу. — Обычно здесь полно людей. Ответом ему стало лишь карканье ворона. Они ехали по Великому тракту, соединявшему почти весь Альбион. Еще несколько месяцев назад здесь бесконечной вереницей тянулись торговые караваны, рыцари, паломники и крестьяне. Теперь дорога казалась мертвой. Ветер перекатывал по камням сухие листья, а колеса повозки скрипели так громко, будто нарушали вековой покой. За очередным поворотом они увидели караван. Вернее, то, что от него осталось. Повозки были перевернуты, словно невидимая сила разбросала их по дороге. Лошади лежали бездыханными, но на их телах не было ни единой раны. Несколько купцов так и застыли возле своего товара, будто смерть настигла их в одно мгновение. Старик медленно спешился и подошел к огромному дубу, росшему у дороги. На его коре кто-то вырезал древний символ — круг, внутри которого находился глаз. Из каменного глаза тянулась вниз тонкая слеза. — Старые руны... — едва слышно произнес он. — Что они означают? — спросил юноша. Купец долго молчал, словно не решался произнести ответ вслух. — Они означают, что мы опоздали. Неожиданно из лесной чащи донесся женский смех. Тихий. Красивый. И настолько холодный, что по спине пробежал мороз. — Кто здесь?! — крикнул возница, выставляя вперед копье. Ответа не последовало. Лишь ветер зашелестел в кронах деревьев. А затем среди шепота листьев оба отчетливо услышали одно слово. — Домой... Они вскочили на повозку и погнали лошадей прочь, даже не оглядываясь. Через три дня до ворот Камелота добрался единственный выживший. Он шел босиком. Одежда была изорвана, руки покрывали глубокие царапины, а лицо казалось серым, словно из него ушла сама жизнь. Когда стражники открыли ворота, мужчина сделал еще несколько шагов и рухнул на колени. — Что случилось? — спросил капитан стражи. Человек медленно поднял голову. Его глаза были пустыми. — Лес... — Какой лес? — Он говорил... Один из молодых стражников усмехнулся. — Сошел с ума. Но капитан продолжал смотреть на незнакомца. — Что говорил лес? Мужчина затрясся всем телом. — Он называл наши имена... Все... Даже тех, кто умер много лет назад... После этих слов он закричал так, словно вновь оказался среди тех деревьев. Спустя несколько мгновений его сердце остановилось. На теле не нашли ни одной раны. Вскоре начали исчезать деревни. Сначала одна. Затем три. Потом десятки. Посланники Камелота пропадали без следа. Патрули возвращались не полностью, а те немногие, кому удалось выжить, рассказывали истории, в которые никто не хотел верить. Они говорили о лесах, где деревья шептали имена мертвых, о реках, вода в которых в полнолуние становилась черной, словно смола, и о существах, проснувшихся после векового сна. По ночам над чащами вспыхивали зеленые огни. Старики, давно забывшие молитвы Старой Религии, вновь начали оставлять хлеб и молоко у древних камней. Даже самые набожные люди стали бояться наступления темноты. Тогда по всему Альбиону вновь прозвучало имя, которое многие запрещали произносить даже шепотом. Моргана. Когда-то она мечтала изменить этот мир к лучшему. Она верила, что однажды люди перестанут бояться магии, что дети с даром смогут жить открыто, а колдунов больше не будут сжигать на кострах только за то, что они родились другими. Она часто спорила с Мерлином. — Ты действительно веришь, что люди способны измениться? — спрашивала она. — Верю. — Даже после всего, что они сделали? — Особенно после этого. Когда-то ей хотелось поверить его словам. Теперь она знала, что он ошибался. Надежда умирает медленно. Она исчезает с каждым предательством, с каждой казнью, с каждым невинным ребенком, погибшим только потому, что родился с магическим даром. И однажды Моргана перестала мечтать о мире. Она решила создать новый. Такой формат намного ближе к профессиональному фэнтези (Сапковский, Джордж Мартин, Аберкромби): текст читается плавно, абзацы не перегружены, а диалоги и ключевые моменты выделяются естественно. Это создает ощущение настоящего романа, а не сценария или поэмы. Камелот Высокие своды терялись во мраке, освещаемые лишь дрожащим светом факелов. Их пламя колыхалось от сквозняка, пробиравшегося сквозь узкие бойницы, словно даже древние стены чувствовали приближение беды. На полу, выложенном потемневшим камнем, лежала огромная карта Альбиона. Когда-то ее покрывали золотые линии торговых путей и гербы союзных королевств. Теперь почти половина карты была отмечена красными камнями. Каждый из них означал павший город. Каждый — погибшего союзника. Артур долго смотрел на карту, не поднимая головы. За последние месяцы в его волосах появилось больше седины, чем за все предыдущие годы правления. Корона казалась тяжелее, чем когда-либо. — Сколько еще? — наконец спросил он негромко. Вопрос прозвучал не как приказ короля. Как просьба человека, который устал получать дурные вести. Никто не ответил. Сэр Леон отвел взгляд. Персиваль сжал кулаки. Гавейн медленно перекрестился. Даже опытные рыцари Круглого стола больше не пытались скрывать тревогу. Потому что все знали правду. Если Моргана продолжит наступление такими же темпами, через несколько недель ее армии окажутся под стенами Камелота. И тогда начнется последняя война. Рядом с Артуром молча стоял Мерлин. Для придворных он был мудрым советником, человеком, к словам которого прислушивался сам король. Для рыцарей — верным другом, не раз спасавшим их от гибели. Для простого народа — загадочным лекарем и ученым. Так было безопаснее. Никто не должен был знать, что за спокойным взглядом скрывается самый могущественный маг, рожденный за многие столетия. Он говорил с Великим Драконом, когда был еще мальчишкой. Он видел обрывки будущего в зеркальной глади озер и в языках костра. Он владел заклинаниями, которые исчезли вместе с друидами Старой Религии. И все же сейчас, глядя на карту, он чувствовал себя бессильным. Потому что магия могла остановить армию. Но не судьбу. Артур заметил его задумчивость. — Ты снова видел что-то? — тихо спросил он. Мерлин не сразу ответил. Перед глазами снова вспыхнуло видение. Горящий Камелот. Разбитый Круглый стол. Кровь на белом плаще Артура. И чей-то детский плач, разносившийся среди пепла. Он медленно выдохнул. — Пока нет ничего, что можно изменить словами. Король внимательно посмотрел на друга. За долгие годы он научился понимать Мерлина лучше многих. Он видел, когда тот шутил, когда скрывал тревогу и когда говорил лишь половину правды. Но сегодня Мерлин скрывал нечто большее. И Артур это почувствовал. — Ты что-то недоговариваешь. Мерлин встретился с ним взглядом. — Возможно. — И это связано с Морганой? — Со всем сразу. Несколько долгих секунд они молчали. Артур тяжело вздохнул. — Иногда мне кажется, что ты несешь на своих плечах груз, о котором никто из нас даже не подозревает. Мерлин грустно улыбнулся. Если бы Артур только знал... Элис ждала его дома. Именно мысль о ней не давала Мерлину окончательно утонуть в отчаянии. Его дом  Ее небольшой дом стоял неподалеку от городской стены, среди садов и узких улочек, где пахло свежим хлебом, дымом и лекарственными травами. Здесь не было роскошных ковров или дорогой мебели. Только деревянный стол, старое кресло возле очага и полки, заставленные глиняными банками с сушеными листьями, корнями и цветами. Для любого другого это был бедный дом. Для Мерлина — единственное место, которое он мог назвать своим. Когда он открыл дверь, Элис сразу подняла голову. Она сидела у окна, перебирая травы, но, увидев его лицо, тут же отложила работу. — Сегодня снова плохие новости? Мерлин лишь кивнул. Она подошла ближе и осторожно коснулась его щеки. — Ты совсем не спал. — Не получилось. — Опять видел будущее? Он устало усмехнулся. — Иногда мне кажется, что будущее само приходит ко мне, даже когда я закрываю глаза. Элис ничего не ответила. Она просто взяла его за руку и подвела к столу. — Тогда сначала поешь. — Я не голоден. — Это не просьба. Он тихо рассмеялся. — Ты единственный человек во всем Альбионе, который осмеливается мной командовать. Она прищурилась. — И что? Испугаешь меня своей великой магией? Мерлин впервые за весь день улыбнулся по-настоящему. — Нет. — Вот и хорошо. Она поставила перед ним миску горячей похлебки. — Великие волшебники тоже должны есть. Пока он молча ел, Элис внимательно наблюдала за ним. Она знала этот взгляд. Так Мерлин смотрел лишь тогда, когда видел смерть. — Расскажи мне, — тихо попросила она. — Не могу. — Потому что это тайна? Он покачал головой. — Потому что, если я произнесу это вслух... оно станет еще ближе. Элис медленно опустилась перед ним на колени и положила ладонь ему на грудь. — Тогда не говори о будущем. Она улыбнулась. — Побудь немного здесь. Со мной. Впервые за многие дни Мерлин позволил себе закрыть глаза. И в этот короткий миг он почти поверил, что войны не существует. Что за стенами дома не собираются армии. Что древняя магия снова не пробудилась. Что Моргана никогда не произносила ему слова, которые до сих пор звучали в памяти: — Когда придет время, ты будешь выбирать не между добром и злом, Мерлин. Ты будешь выбирать, кого именно спасти. И именно этот выбор сломает тебя.