Кровь Мерлина & Бессмертие Салазара

В ту ночь луна не поднялась над Альбионом. Небо было усыпано холодными звездами, и казалось, будто тысячи древних глаз наблюдают за миром, ожидая момента, который изменит ход истории. В деревне давно погасли последние огни. Лишь в доме на окраине еще теплилась свеча. Мерлин не спал. Он стоял у окна, опираясь ладонями о деревянный подоконник, и смотрел, как ветер перекатывает серебристые волны высокой травы. За темными холмами начинался лес. Днем он казался обычным, но ночью превращался в бесконечную черную стену, за которой могла скрываться любая тварь Старой Религии. За свою жизнь Мерлин видел многое. Он разговаривал с существами, рожденными еще до появления людей. Сражался с колдунами, чьи имена давно исчезли из книг. Он владел заклинаниями, способными расколоть горы, и знал слова, которыми можно было пробудить спящего дракона. Но сейчас ни одно из этих знаний не могло помочь. Потому что впервые в жизни он боялся не за себя. Он боялся за своего ребенка. За спиной тихо скрипнула половица. — Ты опять не спишь? — сонным голосом спросила Элис. Она подошла к нему и осторожно накинула на его плечи шерстяной плащ. — Уже холодно. — Я не заметил. Она посмотрела ему в лицо и тяжело вздохнула. — Ты снова думаешь о войне. Мерлин не ответил. Элис давно научилась понимать его молчание. — Ты всегда уходишь далеко, когда тревожишься, — сказала она с грустной улыбкой. — Даже если остаешься рядом. Он накрыл ее ладонь своей. — Я рядом. — Телом. Она коснулась его щеки. — А душой? Мерлин хотел ответить. Но в этот миг воздух изменился. Все звуки исчезли. Перестал шуметь ветер. Замолчали ночные птицы. Даже огонь свечи застыл, будто время сделало вдох. По комнате медленно пополз холод. На деревянном столе тонкой белой полосой выступил иней. Он двигался сам. Черта за чертой. Линия за линией. Пока не сложился в древний знак драконов. Элис невольно сделала шаг назад. — Что это? Мерлин уже знал. — Он зовет меня. Она нахмурилась. — Кто? Он поднял взгляд. — Килгарра. Элис молча кивнула. Она никогда не видела Великого дракона, но знала, что иногда Мерлин исчезает на несколько часов, а возвращается постаревшим на несколько лет. — Возвращайся. Он улыбнулся. — Постараюсь. Он закрыл глаза. И мир исчез. Холодный ветер ударил ему в лицо. Перед ним возвышались Черные горы. Их вершины терялись среди туч, а отвесные скалы были такими древними, словно стояли здесь еще до того, как первый человек дал имя солнцу. Мерлин шел знакомой тропой. Каждый шаг отзывался эхом. Пещера встретила его запахом сырого камня и золы. Где-то впереди мерцало тусклое красное свечение. Затем раздалось тяжелое дыхание. Огромные золотые глаза открылись во мраке. Килгарра. Он лежал неподвижно, словно сам стал частью горы. Его чешуя была покрыта шрамами, каждый из которых помнил войну, пережившую десятки человеческих царств. Когда дракон заговорил, его голос прозвучал не в пещере. Он прозвучал внутри самого Мерлина. — Ты пришел, дитя магии. Мерлин склонил голову. — Ты позвал меня. Дракон долго молчал. Его взгляд был прикован не к человеку. Словно он смотрел сквозь него. В само время. — Ты слышишь, как изменился мир? Мерлин прислушался. Он услышал только тишину. — Нет. Килгарра медленно закрыл глаза. — Именно. Мерлин нахмурился. — Не понимаю. — Мир замолчал. Дракон поднял голову. — Когда лес перестает говорить, значит, он слушает. По спине Мерлина пробежал холод. Он слишком хорошо знал, что Килгарра никогда не произносит пустых слов. — Скажи прямо. Дракон тихо усмехнулся. Этот звук был похож на грохот далеких камнепадов. — Люди всегда требуют прямых ответов. — Потому что времени осталось мало. — Именно поэтому прямых ответов не существует. Мерлин сжал кулаки. — Ты позвал меня не ради загадок. Килгарра внимательно посмотрел на него. — Нет. Пещеру озарило пламя, вырвавшееся из его ноздрей. Тени на стенах дрогнули. — Речь идет о ребенке. Мерлин замер. Сердце пропустило удар. — Откуда... Дракон даже не дал ему договорить. — Для драконов рождение новой жизни звучит громче любой войны. Наступило долгое молчание. Наконец Мерлин тихо спросил: — Что ты увидел? Килгарра не ответил сразу. Он словно подбирал слова, которых не существовало в человеческом языке. — Иногда судьба похожа на реку. Она течет по одному руслу тысячи лет. Но достаточно одного камня... Дракон открыл глаза. — Чтобы течение изменилось навсегда. Мерлин сделал шаг вперед. — Моя дочь? — Твоя дочь. — Что в ней особенного? Дракон долго смотрел на него. — Ничего. Мерлин растерянно замер. Килгарра продолжил: — И всё. Он не будет величайшим магом. Не будет сильнейшим воином. Не станет мудрейшим правителем. Именно поэтому она опаснее любого из них. — Я не понимаю. — Потому что ты ищешь силу. А сила редко меняет мир. Мир меняют те, кто способен выбирать. Пещера вновь погрузилась в тишину. Мерлин впервые почувствовал, что слова дракона пугают его сильнее любого пророчества. — Она станет великой? Килгарра медленно покачал головой. — Великими людей делают песни. Я говорю не о славе. Я говорю о выборе. — Каком выборе? — Когда придет час, перед ней откроются две дороги. На одной погибнет Альбион. На другой... Дракон замолчал. — Что на другой? Килгарра отвернулся. — Даже драконы не видят дальше этого места. Мерлин почувствовал, как внутри нарастает тревога. — Значит, будущее еще можно изменить? — Будущее меняется каждый миг. Но цена остается неизменной. — Какая цена? Дракон приблизил голову почти вплотную. Его золотые глаза заполнили весь мир. — Ты. Мерлин нахмурился. — Что это значит? — Каждый отец однажды платит за будущее своих детей. Одни — кровью. Другие — жизнью. Ты заплатишь временем. Эти слова прозвучали так тихо, что страшнее их Мерлин не слышал ничего. — Ты хочешь сказать... — Пока нет. Килгарра перебил его. — Еще есть время жить. Вернись домой. Обними женщину, которую любишь. Запомни ее смех. Запомни запах ее волос. Запомни звук маленького сердца, которое еще не родилось. Мерлин почувствовал, как кровь стынет в жилах. — Почему ты говоришь так, будто я потеряю их? Дракон долго молчал. Потом ответил почти шепотом: — Потому что судьба редко забирает то, чем человек готов пожертвовать. Она приходит за тем, что он не отдаст никогда. Когда Мерлин открыл глаза, свеча все еще горела. Прошла лишь секунда. Элис сидела возле очага и смотрела на него. — Ты вернулся. Он медленно кивнул. — Что сказал дракон? Мерлин подошел к ней. Опустился рядом. Обнял ее так крепко, что она удивленно засмеялась. — Мерлин... — Просто молчи. Она перестала улыбаться. — Что случилось? Он коснулся лбом ее лба. — Пообещай мне одну вещь. — Какую? — Что бы ни произошло... не переставай верить мне. Элис долго смотрела ему в глаза. — Я полюбила тебя не потому, что ты был великим магом. Она мягко коснулась его лица. — А потому, что за всей этой силой я увидела человека. И если однажды весь мир скажет, что ты ошибся... Я все равно сначала выслушаю тебя. Мерлин закрыл глаза. Ему хотелось остановить этот миг. Но где-то далеко, за стенами Камелота, в холодных руинах древнего храма, одна за другой начали загораться забытые руны. Старая магия уже почувствовала то, что еще не родилось. И где-то во тьме женщина, называвшая себя последней надеждой магов, внезапно открыла глаза.