Кровь Мерлина & Бессмертие Салазара

Лето в приюте тянулось медленно. Для большинства детей это время казалось бесконечным ожиданием свободы, но для Тома Реддла дни проходили иначе. Он не считал недели до возвращения в Хогвартс, потому что не скучал по школе так, как скучали другие ученики. Он скучал по возможностям. В приюте ему было тесно не из-за стен. Не из-за бедности. Не из-за отсутствия семьи. Ему было тесно из-за ограничений. Здесь он был просто Томом Реддлом — сиротой из приюта Вула. Умным мальчиком с хорошими манерами и необычным взглядом. В Хогвартсе он был кем-то большим. Там были книги, тайны, древняя магия и люди, которые даже не подозревали, насколько далеко он готов зайти ради своих целей. Особенно один человек - Альбус Дамблдор. Одно это имя вызывало у Тома сложное чувство, которое он редко позволял себе испытывать. Не страх. Никогда страх. Раздражение. Глубокое, холодное раздражение. Потому что Дамблдор был первым человеком, который посмотрел на него и не поверил маске. Большинство людей видели то, что Том хотел показать. Талантливого ученика. Вежливого молодого человека. Сироту, который смог добиться успеха благодаря собственным усилиям. Учителя восхищались его способностями. Ученики уважали его ум. Даже те, кто чувствовал рядом с ним что-то странное, не могли объяснить, что именно их тревожило. Но Дамблдор видел больше. Он смотрел не на улыбку. Не на хорошие оценки. Не на правильные слова. Он смотрел глубже. И это было непростительно. Том хорошо помнил их первую встречу. Ему было одиннадцать лет. В тот день он впервые узнал, что существует другой мир. Мир магии. Мир, который объяснял всё то странное, что происходило с ним с детства. Другие дети боялись его способностей. Воспитатели называли его необычным. А Том всегда знал: он отличается. Но когда в приют пришёл Дамблдор, он встретил не испуганного ребёнка. Он встретил мальчика, который уже привык скрывать себя. — Том Реддл? Мальчик тогда внимательно посмотрел на мужчину. — Да. — Меня зовут Альбус Дамблдор. Я пришёл поговорить с тобой. Том изучал его взгляд. Обычно взрослые пытались расположить его к себе. Говорили мягче. Улыбались чаще. Хотели понравиться. Но этот человек был другим. — Вы знаете обо мне? Дамблдор спокойно ответил: — Я знаю достаточно. Эти слова Том запомнил. Потому что впервые кто-то не пытался его впечатлить. Не боялся. Не восхищался. Просто наблюдал. Позже, когда Дамблдор увидел вещи, которые Том забрал у других детей, он не кричал и не угрожал. Он просто попросил вернуть их. Для Тома это было почти непонятно. — Вы должны понимать, Том, — сказал тогда Дамблдор, — что способность сделать что-то не означает, что вы имеете право это делать. Мальчик молчал. Он не спорил. Не потому что согласился. А потому что запоминал. Он запоминал человека перед собой. Почему этот волшебник говорил с ним так? Почему не видел в нём кого-то великого? Почему не понимал, что Том был не таким, как остальные? Ответ пришёл позже. Дамблдор не был ослеплён. Он видел не талант. Он видел опасность. В Хогвартсе Том Реддл научился одной простой истине. Люди любят видеть в других то, что подтверждает их собственные желания. Учителя хотели видеть примерного ученика. Он им его показывал. Студенты хотели видеть уверенного лидера. Он им становился. Даже директор Армандо Диппет относился к нему с уважением. — Мистер Реддл, — однажды сказал директор после награждения за выдающиеся успехи, — вы один из самых талантливых учеников, которых когда-либо видел Хогвартс. Том скромно опустил взгляд. — Благодарю вас, сэр. Он прекрасно знал, как нужно отвечать. Людям нравилась скромность. Особенно когда она исходила от человека, который действительно был лучше большинства. Но был тот, кого невозможно было обмануть. Дамблдор. Он никогда не говорил Тому, что тот особенный. Никогда не смотрел на него с восхищением. Никогда не позволял ему забыть, что за пределами Хогвартса существует человек, способный видеть его настоящего. И именно поэтому Том всё чаще думал о нём. Не потому, что уважал. А потому что не мог принять существование того, кого нельзя контролировать. Однажды после урока Дамблдор задержал его. Класс уже опустел. Том спокойно закрыл учебник и посмотрел на профессора. — Вы хотели поговорить? Дамблдор стоял у окна. — Вы слишком много скрываете, Том. На лице юноши появилась лёгкая улыбка. — Разве у каждого человека нет права на личные тайны? — Конечно есть. Дамблдор повернулся к нему. — Но иногда тайны существуют не потому, что их нельзя раскрывать. А потому, что их нельзя оправдать. На несколько секунд в комнате стало тихо. Том смотрел на него спокойно. Но внутри что-то холодно сжалось. Не из-за обвинения. Из-за точности. Дамблдор видел слишком много. — Вы считаете меня опасным? — спросил Том. Профессор не ответил сразу. — Я считаю вас человеком с огромными возможностями. Пауза. — Но возможности без ответственности могут привести к разрушению. Том запомнил эти слова. Не потому что они изменили его. А потому что они показали главное. Дамблдор уже тогда думал, что имеет право оценивать его. Судить его. Останавливать. А Том Реддл не привык, чтобы кто-то стоял у него на пути. Когда в Хогвартсе начали происходить нападения, Том понял всё раньше остальных. Шёпот в коридорах. Страх учеников. Разговоры преподавателей. Кто-то открыл Тайную комнату. Для большинства это было ужасной загадкой. Для Тома — доказательством. Он нашёл то, что искал. Наследие Салазара Слизерина. Силу, которую многие считали легендой. Он был наследником. И Хогвартс должен был это признать. Но оставалась проблема. Дамблдор. Он наблюдал. Всегда. Даже когда молчал. Особенно когда молчал. Том понимал: профессор не знает всей правды. Но подозревает достаточно. Если всё откроется, его идеальный образ исчезнет. А возвращение в приют было невозможным. Поэтому нужен был другой виновник. И Рубеус Хагрид оказался идеальным выбором. Том не испытывал к нему ненависти. Ненависть была слишком сильным чувством для того, кого он считал лишь инструментом. Хагрид был добрым. Доверчивым. Открытым. Такие люди всегда были удобны. Когда всё закончилось, большинство поверило в виновность Хагрида. Но не Дамблдор. И тогда Том понял окончательно. Этот человек был не просто наблюдателем. Он был препятствием. Опасным. Единственным человеком, который действительно видел путь, по которому он шёл. И именно поэтому Дамблдор должен был остаться в его памяти. Не как враг. Как напоминание. О том, что однажды даже самые умные люди могут ошибиться. А Том Реддл не собирался ошибаться.