Кровь Мерлина & Бессмертие Салазара

Мерлин всегда верил, что у каждой магии есть границы. Огонь мог сжечь лес. Вода могла разрушить камень. Магия разума могла заставить человека забыть лицо собственного ребенка. Но время было другим. Время не разрушало. Оно переписывалo. Именно поэтому древние маги боялись его больше всего. В подземных хранилищах Камелота существовали тысячи свитков, но лишь несколько из них упоминали временные петли. Не путешествия сквозь годы, как рассказывали людям в легендах. Не возможность увидеть прошлое или будущее. Это было гораздо страшнее. Магия временных петель создавала путь, которого никогда не существовало. Она вырывала человека из его судьбы и помещала туда, где сама судьба еще не знала его имени. Но цена была огромной. Память. Связь. Часть души. Мерлин стоял в древнем зале под Камелотом, где стены были покрыты письменами первых магов Альбиона. Рядом стояли Гаюс и Артур. Оба понимали, что он собирался сделать. И оба не хотели произносить это вслух. — Ты уверен? — спросил Артур. Мерлин не ответил сразу. В его руках была маленькая ткань, в которую была завернута Сильвана. Она спала. Не знала о войнах. Не знала о пророчествах. Не знала, что ее рождение уже изменило судьбу королевств. — Нет, — наконец сказал Мерлин. Артур удивленно посмотрел на него. — Нет? Мерлин посмотрел на дочь. — Я не уверен. Его голос стал тише. — Но я уверен в другом. Он поднял взгляд. — Если она останется здесь, люди будут решать за нее, кем ей быть. Гаюс тяжело вздохнул. — А если ты отправишь ее туда? Мерлин закрыл глаза. — Тогда она хотя бы получит возможность выбрать самой. Наступила тишина. Потому что все понимали. Это был не план. Это была жертва. Элис узнала о решении раньше, чем он ожидал. Она не кричала. Не плакала. И именно это было страшнее всего. Она просто стояла у двери и смотрела на него. — Ты решил. Мерлин опустил взгляд. — Да. — Без меня. Он сделал шаг к ней. — Элис... Она подняла руку, останавливая его. — Нет. В ее голосе не было злости. Только боль. — Я знаю, почему ты это делаешь. Мерлин молчал. — И я ненавижу тебя за это. Эти слова ударили сильнее, чем любое заклинание. Но через мгновение она добавила: — Потому что понимаю тебя. Он посмотрел на нее. Элис подошла к колыбели. Провела пальцами по щеке дочери. — Я хотела увидеть, как она вырастет. Ее голос дрогнул. — Хотела услышать ее первый смех. Хотела научить ее читать. Хотела однажды ругать ее за то, что она вернулась домой слишком поздно. Она улыбнулась сквозь слезы. — Хотела быть обычной матерью. Мерлин опустил голову. — Прости. Элис посмотрела на него. — Не проси прощения сейчас. Она взяла его руку. — Просто пообещай мне. — Что? — Что когда она окажется там... Она посмотрела на ребенка. — Она будет знать, что ее любили. Мерлин крепко сжал ее руку. — Обещаю. Ритуал проводили ночью. Не в Камелоте. Не в доме. А в месте, где когда-то встретились первые маги и драконы. В древнем каменном круге, скрытом глубоко в лесу. Килгарра пришел первым. Его огромные крылья закрыли звезды. Но даже древний дракон выглядел маленьким перед силой, которую собирался пробудить Мерлин. — Еще есть время отказаться, — сказал Килгарра. Мерлин стоял в центре круга. — Я знаю. — Тогда почему продолжаешь? Мерлин посмотрел на дочь. — Потому что я отец. Дракон долго молчал. Затем медленно склонил голову. — Именно поэтому ты способен сделать то, чего не смогли великие маги прошлого. — Что? — Пожертвовать тем, что любишь. Когтем Килгарра провел по земле, создавая последний символ. Круг загорелся древним светом. Воздух вокруг них начал меняться. Секунда стала длиннее. Дыхание стало тяжелее. Мир словно сопротивлялся. Потому что время не любит, когда его заставляют отдавать то, что оно уже забрало. Мерлин взял Сильвану на руки. Он смотрел на нее так долго, будто хотел запомнить каждую деталь. Ее лицо. Ее глаза. Ее маленькие пальцы. — Я не знаю, каким станет твой путь. Его голос дрожал. — Я не знаю, простишь ли ты меня однажды. Он коснулся ее лба. — Но я хочу, чтобы ты знала. Он закрыл глаза. — Ты никогда не была пророчеством. Свет вокруг них усилился. — Никогда не была оружием. Ветер поднялся. — Ты была моей дочерью. Когда заклинание достигло вершины, Мерлин достал маленькое серебряное перо. Последний символ. Последняя связь. Он осторожно коснулся кожи дочери возле ключицы. Сильвана даже не проснулась. На ее коже появился древний знак. Не печать власти. Не защита. Имя. Единственное, что магия времени не могла изменить. Сильвана Мерлин. Связь с родом. Связь с отцом. Связь с прошлым, которое однажды она должна была найти. Килгарра закрыл глаза. — Теперь даже время не сможет полностью стереть тебя. Мерлин прошептал: — Она должна помнить, кто она. Небо раскололось. Не молнией. Не огнем. Самой тканью времени. Перед Мерлином появился проход. Не дверь. Не портал. Петля. Место между мгновениями. Место, где прошлое и будущее существовали одновременно. Он прижал дочь к себе в последний раз. И почувствовал, как магия начинает забирать ее. Свет поглотил ее. И в следующую секунду его руки были пустыми. В другом мире. В другой эпохе. Сильвана Мерлин. А где-то далеко, за пределами времени, величайший маг Альбиона впервые почувствовал настоящую боль. Не от раны. Не от поражения. А от пустоты там, где раньше была его дочь. И он понял: он спас ее от мира. Но теперь ему придется жить в мире без нее.