Кровь Мерлина & Бессмертие Салазара

Утро после рождения Сильваны встретило Альбион необычным спокойствием. Дождь прекратился еще до рассвета, и первые лучи солнца осторожно пробились сквозь облака, словно сам мир боялся потревожить этот день.  В деревне люди говорили, что ночь была странной. Кто-то видел голубой свет над домом на окраине, кто-то слышал гром среди ясного неба, а старый пастух утверждал, что его лошади всю ночь смотрели в сторону леса и не хотели двигаться. Но никто не знал правды. Никто, кроме тех немногих, кто чувствовал дыхание магии. Мерлин сидел возле окна и держал дочь на руках. Он не спал всю ночь. Не потому, что был устал или тревожился, а потому что боялся закрыть глаза и потерять хотя бы мгновение. Сильвана спала спокойно, сжав маленькими пальцами край его одежды. Такой простой жест. И все же для него он значил больше, чем все древние заклинания, которые он изучал за свою жизнь. Он видел падение королей. Видел, как великие маги превращались в чудовищ. Видел людей, которые обладали огромной силой и использовали ее только ради власти. Но никогда прежде он не держал в руках что-то настолько хрупкое. — Ты не спал, — тихо сказала Элис. Мерлин поднял голову. Она стояла у двери, завернувшись в теплый плащ. — Я хотел запомнить. Она улыбнулась. — Что именно? Он посмотрел на ребенка. — Всё. Элис подошла ближе и села рядом. — Ты боишься забыть? Мерлин замолчал. Она сразу поняла. — Это из-за Килгарры. Он не ответил. Но ей и не требовалось. — Он сказал что-то плохое? Мерлин провел пальцем по маленькой ладони дочери. — Нет. Пауза. — В этом и проблема. Элис посмотрела на него. — Объясни. Он долго подбирал слова. — Обычно пророчества говорят о смерти, разрушении или победе. Они предупреждают о врагах. О битвах. Он посмотрел в окно. — Но Килгарра говорил не о том, что с ней случится. — А о чем? — О том, что она должна будет выбрать. Элис задумалась. — Разве это плохо? Мерлин тихо вздохнул. — Для обычного человека — нет. Он посмотрел на Сильвану. — Но если весь мир ждет от ребенка определенной судьбы, выбор становится самым тяжелым испытанием. Элис взяла его за руку. — Тогда пусть сначала она просто будет ребенком. Мерлин посмотрел на нее. — А если мир не позволит? Элис ответила спокойно: — Тогда миру придется сначала пройти через нас. В Камелоте Артур узнал о рождении на рассвете. Когда Мерлин появился в тронном зале, король впервые за много дней улыбнулся. — Она родилась? Мерлин кивнул. Артур подошел ближе. — И? Несколько секунд Мерлин молчал. Потом сказал: — Она идеальна. Это был не ответ короля. Именно поэтому Артур понял его. Он улыбнулся. — Значит, ты наконец-то понял. Мерлин посмотрел на него. — Что? — Что некоторые вещи нельзя объяснить магией. Артур положил руку ему на плечо. — Иногда самое великое чудо — это не заклинание. Он посмотрел в сторону окна. — А жизнь. Но радость длилась недолго. На столе уже лежали новые донесения. Северные дороги. Исчезнувшие патрули. Люди Морганы, замеченные у границ. Артур взял один из пергаментов. — Они знают. Мерлин замер. — Откуда? — Не знаю. Король посмотрел на него. — Но Моргана никогда не делает ходов без причины. Мерлин почувствовал знакомый холод. Он знал. Сильвана родилась не только в его доме. Она родилась в мире, где каждый хотел получить власть над будущим. Моргана В северной крепости Моргана стояла перед древним зеркалом.Вода внутри него была неподвижной. Она смотрела в нее уже несколько часов. Но видела лишь туман. Это раздражало ее больше всего. Она привыкла видеть пути. Возможности. Ошибки врагов. Но теперь существовало что-то, чего даже ее магия не могла коснуться. Ребенок. Она медленно провела рукой над поверхностью воды. — Ты спрятал ее от меня. Ее голос был спокойным. Слишком спокойным. Позади нее стоял старый друид. — Может быть, потому что хотел защитить ее. Моргана усмехнулась. — Защитить? Она повернулась. — От кого? Друид ничего не ответил. Потому что оба знали. От всего мира. — Мерлин всегда был слабее, чем думал, — сказала она. — Ты считаешь любовь слабостью? Моргана посмотрела на огонь. Когда-то она бы ответила сразу. Теперь нет. — Любовь заставляет людей совершать ошибки. Друид нахмурился. — А ненависть? Она ничего не сказала. Потому что знала ответ. Ненависть тоже заставляла людей ошибаться. Просто она оставляла после себя больше мертвых. Через три дня Аларик вернулся в крепость. Он стоял перед Морганой и молчал. Она сразу заметила. — Ты нашел ее. Это был не вопрос. Аларик опустил голову. — Да. В зале стало тихо. — Где она? Он медлил. Моргана подошла ближе. — Ты видел ребенка? — Да. — И? Он вспомнил маленький дом. Тепло очага. Мерлина, который держал дочь так, словно весь мир перестал существовать. Он вспомнил глаза Элис. Не мага. Не воина. Просто матери. — Она не похожа на оружие. Моргана посмотрела на него холодно. — Я не спрашивала твоего мнения. — Нет. Он поднял взгляд. — Но ты должна его услышать. Несколько секунд они смотрели друг на друга. — Что ты хочешь сказать? Аларик сделал вдох. — Если ты заберешь ребенка... Он замолчал. — Договори. — Ты станешь именно тем, против чего всю жизнь боролась. В комнате стало холодно. Моргана отвернулась. — Ты забываешься. — Возможно. Он опустил голову. — Но я видел ее. Моргана ничего не ответила. Потому что впервые за долгое время кто-то заставил ее вспомнить, кем она была раньше. До боли. До предательств. До войны. Камелот Вечером Мерлин вышел из дома один. Он стоял у края леса и смотрел на темные деревья. Он чувствовал их. Глаза. Наблюдение. Мир уже знал о Сильване. Он сжал ладонь. Магия вспыхнула вокруг пальцев. Когда-то он бы использовал ее без раздумий. Но теперь остановился. Потому что услышал голос Килгарры. Не громкий. Не властный. Просто предупреждающий. — Не превращай любовь в страх, Эмрис. Мерлин закрыл глаза. — Ты говорил, что я должен выбрать. — Да. — Тогда скажи мне. Он посмотрел в темный лес. — Какой выбор правильный? Ответ пришел не сразу. — Правильного выбора не существует. Мерлин открыл глаза. — Тогда зачем выбирать? Голос дракона стал тише. — Потому что иногда судьба определяется не тем, что ты сделал. Пауза. — А тем, ради чего ты это сделал. Когда голос исчез, Мерлин еще долго стоял один. В доме его ждала Элис. В колыбели спала Сильвана. А за пределами маленького дома уже начиналась охота. Не за короной. Не за землей. За будущим.