Кровь Мерлина & Бессмертие Салазара

Последние дни перед рождением ребенка были странно спокойными. Слишком спокойными для времени, когда половина Альбиона готовилась к войне, а древняя магия, забытая людьми на протяжении веков, вновь начала пробуждаться. Камелот продолжал жить, словно крепость пыталась убедить саму себя, что за ее стенами еще существует прежний мир. На рынке по-прежнему торговались за цену муки, кузнецы продолжали ковать мечи, а дети играли возле городских стен, подражая рыцарям Круглого стола. Но те, кто умел смотреть глубже, понимали: что-то изменилось. Люди стали чаще оглядываться на лес. Путники старались не покидать дороги после заката. Даже самые старые жители Камелота, которые пережили не одну войну, начали закрывать ставни раньше обычного. Страх редко приходит с криками. Чаще всего он приходит тихо. Сначала люди просто начинают меньше говорить. Потом перестают ходить в определенные места. А затем однажды обнаруживают, что уже давно живут так, будто враг стоит у ворот. Мерлин видел это. И именно поэтому почти не покидал дом. Он понимал, что Артур нуждается в нем. Понимал, что Камелот может пасть, если Моргана нанесет удар сейчас. Но каждый раз, когда он собирался отправиться в замок, он смотрел на Элис и на ребенка, которого она носила, и чувствовал, как внутри него сталкиваются два человека. Маг. И отец. Раньше он всегда знал, кем должен быть. Теперь впервые не был уверен. — Ты опять смотришь на дверь так, будто ожидаешь, что она сама откроется, — сказала Элис. Мерлин поднял взгляд. Она стояла у очага, держа в руках корзину с бельем. Ее волосы были собраны, а лицо выглядело немного уставшим, но в глазах оставалось то спокойствие, которое он любил больше всего. — Я думаю. — Нет, — ответила она с легкой улыбкой. — Ты тревожишься. Это разные вещи. Мерлин тихо усмехнулся. — Иногда я забываю, что ты не обладаешь магией. Элис поставила корзину на стол. — И почему же? — Потому что ты видишь то, чего не вижу я. Она подошла ближе. — Мерлин, ты можешь разговаривать с драконами. Ты знаешь тайны, которые никто не должен знать. Ты способен изменить судьбу королевств. Она положила руку ему на грудь. — Но ты не умеешь понять, когда человек рядом с тобой просто боится. Он посмотрел на нее. Несколько секунд он хотел сказать, что она ошибается. Что он не боится. Но впервые за долгое время решил не лгать. — Я боюсь. Элис мягко улыбнулась. — Я знаю. — Ты должна была сказать, что я сильный. — Ты сильный. Она посмотрела ему в глаза. — Но сильные люди тоже боятся. Эти слова остались с ним надолго. Потому что за всю свою жизнь Мерлин видел множество могущественных существ. Королей, магов, воинов и чудовищ. Но именно простые люди чаще всего обладали тем, чего не хватало тем, кто владел силой. Они умели принимать страх и все равно идти вперед. В Камелоте Артур не спал уже третью ночь. На столе перед ним лежали донесения разведчиков. Северные деревни сообщали о незнакомцах, появившихся на дорогах. Некоторые жители утверждали, что видели людей в черных плащах, которые задавали странные вопросы. Не о войсках. Не о крепостях. О людях. — Они кого-то ищут, — сказал Артур. Мерлин стоял напротив него. — Да. Король поднял взгляд. — И ты знаешь кого. Это был не вопрос. Мерлин молчал. Артур устало провел рукой по лицу. — Мерлин. — Я не хотел втягивать тебя в это. Артур горько усмехнулся. — Забавно слышать это от человека, который помог мне объединить королевство и несколько раз спас мне жизнь. Он подошел ближе. — Ты мой друг. Мерлин посмотрел на него. — Иногда дружба означает не говорить всю правду. — Нет. Артур покачал головой. — Иногда дружба означает позволить другому человеку разделить твой груз. Эти слова ударили сильнее, чем Мерлин ожидал. Потому что где-то глубоко внутри он понимал: Артур прав. Он слишком долго пытался нести все один. — У меня будет дочь, — тихо сказал он. Артур замер. На мгновение исчез король. Остался просто друг. — Мерлин... — Я не знаю, что она будет значить для мира. Не знаю, что увидела Моргана. Не знаю, почему Килгарра считает ее важной. Он сжал руки. — Но я знаю одно. Я не позволю никому превратить ее в оружие. Артур долго смотрел на него. Затем положил руку ему на плечо. — Тогда Камелот защитит ее. Мерлин посмотрел на него. — Даже если весь Альбион будет против? Артур ответил без колебаний: — Особенно тогда. В ту же ночь один из людей Морганы вошел в деревню. Его звали Аларик. Когда-то он был рыцарем одного из северных домов. Он служил королю, защищал слабых и верил в законы людей. Но после того, как его семья погибла во время охоты на магов, его вера изменилась. Для него Моргана была не захватчицей. Она была человеком, который обещал больше никогда не позволить подобному случиться. Он остановился у старого колодца и посмотрел на дома. Тихая деревня. Обычные люди. И где-то среди них была причина, по которой сама древняя магия снова заговорила. К нему подошла женщина с ведром воды. — Вы заблудились? Аларик посмотрел на нее. На мгновение он увидел не цель. Просто человека. — Возможно. Женщина улыбнулась. — Тогда вам лучше уйти до темноты. Здесь лес неспокойный. Он кивнул. Но не ушел. Потому что в этот момент почувствовал слабую волну магии. Не сильную. Не угрожающую. Теплую. Как огонь в доме зимой. Он повернул голову в сторону маленького дома на краю деревни. И понял. Когда Мерлин вернулся домой, Элис уже спала. Он остановился у двери спальни и несколько минут просто смотрел на нее. Она выглядела спокойной. Будто мир не собирался забрать у них всё. Он подошел и сел рядом. — Прости меня, — тихо сказал он. Элис не открывая глаз ответила: — За что? Он удивился. — Ты не спишь? — Нет. Она повернулась к нему. — Ты всегда думаешь, что я не замечаю. Мерлин опустил взгляд. — Я не знаю, смогу ли защитить вас. Элис взяла его за руку. — Ты уже защитил нас. — Как? Она улыбнулась. — Ты выбрал нас. Он ничего не ответил. Потому что знал. Иногда выбор — это единственная магия, которая действительно имеет значение. За окном поднялся ветер. Вдалеке завыл лес. А на вершине холма человек в черном плаще наблюдал за огнями дома. Он не знал, что внутри находится величайшая тайна Альбиона. Но он знал одно. Моргана была права. Что-то изменилось. И скоро весь мир узнает об этом.