Архитектура влияния

Через несколько секунд после того, как она согласилась, в комнате воцарилась странная тишина. Не неловкая. Не победоносная. Скорее такая, которая возникает между двумя людьми, только что подписавшими контракт, не дочитав пункты мелким шрифтом. Теодор молча направился вглубь дома, даже не оглядываясь, словно был абсолютно уверен, что она последует за ним. И что раздражало Гермиону больше всего — она действительно пошла. Коридоры поместья оказались неожиданно сдержанными. Она ожидала увидеть традиционную чистокровную демонстрацию богатства: старинные портреты, фамильные реликвии, дорогие артефакты на каждом шагу. Вместо этого дом выглядел почти аскетично. Богатство чувствовалось, но не выставлялось напоказ. — Ты разочарована, — заметил Теодор. — Почему? — Потому что ожидала больше золота. — Я ожидала больше высокомерия. Он улыбнулся. — Это наследственная черта. Просто я не люблю тратить ее зря. Они вошли в небольшую круглую комнату, в центре которой стоял лишь один стол из темного дерева. На его поверхности не было ничего, кроме двух бокалов и старой кожаной папки. Теодор занял одно из кресел. Гермиона не села сразу. — Ты собираешься держать меня в неведении всю ночь? — Нет. Только до тех пор, пока это будет доставлять мне удовольствие. Она приподняла бровь. — Ты, по крайней мере, честен. — Всегда. — В это я точно не поверю. Его взгляд скользнул по ее лицу. Медленно. Слишком внимательно. Не нагло. Именно поэтому это было гораздо опаснее. — Нет, поверишь, — тихо сказал он. — Просто не сегодня. Гермиона наконец села. — Расскажи о наследстве. Теодор откинулся на спинку кресла. — Он не похож на то, что ты себе представляешь. — Просвети меня. — Это не книга. Она замерла. — Что? — Именно поэтому никто не смог его найти. Он коснулся пальцами кожаной папки, но не открыл её. — На протяжении почти семисот лет каждое поколение Ноттов передавало знания следующему не в письменной форме, а через ритуал памяти. Воспоминания. Теории. Опыты. Ошибки. Все накапливалось и передавалось дальше. Гермиона наклонилась вперед раньше, чем успела себя остановить. — Это невозможно. — Именно это ты сказала в своей статье о коллективной памяти семь лет назад. Она резко подняла взгляд. — Ты читал мои научные работы? Теодор выглядел искренне удивленным. — Гермиона, я прочитал все твои научные работы. На мгновение она потеряла нить разговора. Не из-за тщеславия. Из-за того, как естественно это прозвучало. Как будто он говорил не о десятках тысяч страниц исследований, а о прогнозе погоды. — Все? — Даже самые плохие. — У меня нет самых плохих. — Есть. Третья монография была самовлюбленной. — Она получила международную премию. — Это не помешало ей быть самовлюбленной. Гермиона почувствовала неожиданное желание улыбнуться. И немедленно подавила его. — Итак, наследие существует в голове одного носителя? — Именно так. — И сейчас носитель — ты. — Именно так. Тишина затянулась. Она посмотрела на него уже совсем иначе. Не как на загадочного аристократа. Не как на потенциального союзника. А как на живой архив, содержавший знания, ради которых она была готова потратить годы жизни. Теодор, кажется, прекрасно понял момент, когда ее отношение изменилось. — Вот почему я не могу просто дать тебе книгу. — Тогда как ты планируешь передавать мне информацию? — Постепенно. — Это не ответ. — Для меня — вполне ответ. Она раздражённо выдохнула. Он выглядел довольным. — Каждая встреча будет посвящена определенной теме. Я буду давать тебе ровно столько, сколько сочту нужным. — А если я решу, что этого недостаточно? — Тогда ты вернешься. Их взгляды встретились. И вдруг Гермиона поняла то, что должно было насторожить ее гораздо сильнее. Ему нравился не результат. Ему нравился процесс. Нравилась сама перспектива видеть ее снова и снова. Он не скрывал этого достаточно хорошо. Или намеренно не скрывал. — Это очень сложная схема ухаживания, Нотт. Она сказала это полушутя. Полусерьезно. И впервые за весь вечер именно он замолчал на секунду дольше, чем планировал. Всего на секунду. Но она заметила. — Я никогда не был сторонником простых схем. — Я так и поняла. — А ты? — Что я? — Почему до сих пор не замужем во второй раз? Вопрос прилетел неожиданно. Идеально точно. Гермиона почувствовала почти физическое желание не отвечать. Что, конечно, означало, что он попал в яблочко. — Это уже начало твоей части сделки? — Возможно. — Тогда ответ прост. Потому что мне это не нужно. — Ложь. Она едва прищурилась. — Прошу прощения? — Не брак. Это действительно не нужно. Но люди нужны всем. Его голос стал тише. Ниже. И почему-то комната вдруг показалась меньше. — Особенно тем, кто убедил себя в обратном. Гермиона смотрела на него слишком долго. Где-то на грани между профессиональным интересом и чем-то гораздо менее безобидным. Затем она медленно поднялась. — Похоже, нам понадобится много встреч. Теодор тоже поднялся. Его улыбка была едва заметной. Но глаза выдавали гораздо больше. — Именно на это я и рассчитываю, Гермиона. И впервые за весь вечер она не была уверена, что знает, кто из них только что получил желаемое.