Архитектура влияния

Если верить газетам, Гермиона Грейнджер должна была быть счастлива. Героиня войны. Кавалер всех возможных орденов. Самая молодая ведьма за последние десятилетия, возглавившая собственный исследовательский институт. Журналисты любили писать о ее мужчинах не меньше, чем о ее достижениях. Особенно после разрыва с Роном Уизли. Музыкант. Игрок в квиддич. Какой-то французский дипломат. Двое колдомедиков. Даже один норвежский драконолог. Гермиона никогда ничего не опровергала. И почти ничего не скрывала. Не потому, что любила внимание. Ей было все равно. Люди могли говорить что угодно, пока не мешали работать. А работала она больше всех. Уже десять лет. Именно поэтому сейчас она стояла перед старинным поместьем Ноттов вместо того, чтобы спать. Было почти полночь. И она потратила три года, чтобы найти эту дверь. Три года поисков упоминаний. Слухов. Полууничтоженных дневников. Семейных архивов. Имен, которые никто не произносил вслух. Все ради одного наследия. Наследия Ноттов. Знание, которое нельзя было купить. Нельзя было украсть. Нельзя было унаследовать без крови рода. И которое, по слухам, содержало сведения о магии памяти, утраченной еще несколько веков назад. То самое знание, которое могло завершить ее работу. Или разрушить ее. Дверь открылась раньше, чем она успела постучать. Гермиона едва приподняла бровь. — Это немного театрально. — Ты ожидала чего-то меньшего? Голос был глубже, чем она помнила. Она видела Теодора Нотта десятки раз. На благотворительных вечерах. На приемах. На конференциях. В залах Визенгамота. И ни разу — в компании кого-либо. Это даже стало отдельной темой для сплетен. Нотт был молод. Богат. Опасен. Привлекателен настолько, что это уже граничило с проблемой. И абсолютно одинок. Никаких любовниц. Никаких скандалов. Никаких случайных фото. Никаких помолвок. Как будто весь мир получал только ту часть Теодора Нотта, которую он сам позволял видеть. Он стоял в дверях и смотрел на нее так, будто знал, что она придет. На самом деле так и было. Письмо она отправила три недели назад. Ответа не получила. И все же дверь была открыта. — Ты опоздала на две минуты. — Я пришла на пять раньше. — Я знаю. Гермиона почувствовала незнакомое раздражение. Мужчины часто пытались ее поразить. Умом. Статусом. Деньгами. Нотт был первым, кто пытался ее раздражать. И делал это на удивление успешно. Она прошла внутрь. Он не отступил сразу. Только тогда, когда между ними осталось меньше полушага. Это было нарочно. Она это заметила. Он заметил, что она заметила. И этого оказалось достаточно для первого раунда. Комната напоминала библиотеку, из которой кто-то намеренно убрал большинство книг. Как будто оставили только то, что действительно имело значение. — Итак, — сказала Гермиона, снимая перчатки. — Ты знаешь, зачем я здесь. — Знаю. — И? — И мне льстит, что ты потратила три года на поиски. Она коротко улыбнулась. — Не преувеличивай свою значимость. — Это ты пришла ко мне. Словно прикосновение. Легкое. Почти незаметное. Но удар точный. Гермиона почувствовала, что он проверяет границы. Оценивает. Как исследователь оценивает новый артефакт. Неприятно. И интересно. — У тебя есть то, что мне нужно. — Возможно. — Есть. — Возможно. Она прищурилась. Он улыбнулся. Как будто именно этого и ждал. — Хорошо, — сказала Гермиона. — Назови цену. Теодор помолчал несколько секунд. Смотрел прямо на неё. Без спешки. Без стеснения. Без игры в равнодушие. И это почему-то смутило ее больше, чем откровенный флирт кого-либо другого. — Цена не проблема. — Тогда в чем проблема? — В тебе. Она замерла. Лишь на мгновение, но он это заметил. Казалось, ничто не может ускользнуть от его внимания. — Объясни. — За последние десять лет ты получала почти все, что хотела. — Это неправда. — Почти все. Его голос стал тише. — И теперь ты пришла за единственной вещью, которую не можешь просто взять. Гермиона скрестила руки. Защитный жест. Она сразу возненавидела себя за него. — Чего ты хочешь? Теодор подошел ближе. Не настолько, чтобы это стало непристойным. Настолько, чтобы это стало личным. — Честности. — Это очень дешевое слово. — Тогда назови его по-другому. Она смотрела на него несколько секунд. Пытаясь понять, где ловушка. Потому что ловушка была. Обязательно. — Я буду предоставлять тебе доступ к наследству постепенно, — сказал он. — По частям. — А взамен? — Ты будешь отвечать на мои вопросы. — Это все? — Это далеко не все. Гермиона почувствовала, как внутри пробуждается азарт. Опасный. Знакомый. Тот самый, из-за которого она когда-то открывала книги, которые ей запрещали читать. — И какие это будут вопросы? Теодор улыбнулся. На этот раз по-настоящему. — Личные. О тебе. Ей следовало бы отказаться. Следовало бы развернуться и уйти. Следовало бы обидеться на столь очевидную попытку проникнуть под кожу. Вместо этого Гермиона подумала, что уже знает, как выиграет эту игру. Получит наследство. Получит нужные знания. И ни разу не позволит Теодору Нотту почувствовать, что он контролирует хоть что-то. — Хорошо, — сказала она. В его глазах что-то блеснуло. Как будто именно этого ответа он и ждал. И именно тогда Гермиона впервые заподозрила, что они оба только что согласились на совершенно разные сделки.