Лучший роман, которого не было

В волшебном мире бывали кризисы, требующие немедленных решений. Бывали кризисы, требующие крупных политических перемен. Бывали кризисы, заставлявшие людей объединяться перед лицом общей угрозы. А потом был кризис Гарри Поттера. И страннее всего было то, что никто не мог точно объяснить, почему он вообще считался кризисом.

***

Проблема началась с мелочи. Именно так обычно и начинались самые большие глупости. Одна светская колонка написала, что Гарри Поттер «потерял интерес к романтическим сценам». Через неделю другая газета предположила, что это может быть «признаком глубоких перемен в жизни самого известного волшебника современности». Ещё через несколько дней появилась статья с анализом его последних появлений на публике, где некий самопровозглашённый эксперт по человеческому поведению пришёл к выводу, что Гарри «демонстрирует чрезвычайную удовлетворённость собственным положением». Что, по мнению Гермионы, было самым очевидным открытием в истории магической журналистики. — Они потратили три страницы, чтобы сказать, что ты выглядишь счастливым, — сказала она. Гарри пролистал статью. — Это талант. — Что именно? — Каждый раз ошибаться по-новому. Гермиона закрыла папку с документами. — Знаешь, что меня настораживает? — Что? — Ты говоришь это с восхищением. Гарри задумался. — Скорее с профессиональным интересом. — Гарри... — Что? — Мне кажется, тебе уже любопытно, что они придумают завтра. Он не ответил сразу. Потом всё-таки усмехнулся. — Есть немного. Гермиона тихо покачала головой. — Вот это меня и беспокоит.

***

Ему действительно нравилось. Он не мог это отрицать. Ему нравилось слышать, как люди шепчутся на приёмах. Было приятно видеть, как женщины, которые раньше были уверены, что достаточно просто улыбнуться ему, теперь разрабатывали сложные стратегии. Было приятно наблюдать, как мужчины пытались понять, почему он больше не играет по старым правилам. Потому что Гарри прекрасно понимал одну вещь. Власть — это не только должность. Не только деньги. Не только влияние. Иногда власть — это возможность ничего не делать и заставить весь мир гадать, почему.

***

На одном из приемов ситуация стала почти комичной. Гарри стоял у стола с напитками, когда к нему подошла Лаванда Браун. Когда-то она была известна своей эмоциональностью, но с годами стала гораздо увереннее и превратилась в успешную дизайнерку магической одежды. Она улыбнулась. — Гарри. Гарри обернулся. — Лаванда. — Я слышала, что ты сейчас очень разборчив. Он слегка приподнял бровь. — Интересное приветствие. — Я просто решила быть честной. — И что именно ты имеешь ввиду? Она наклонилась чуть ближе. — Что тебя больше ничего не интересует. Гарри задумался. — Это неправда. Её глаза слегка загорелись. — Правда? — Конечно. Пауза. — Мне очень интересно, какие ещё невероятные вещи обо мне придумывают. Лаванда рассмеялась. И именно тогда поняла, что проблема была не в том, что он был холодным. Проблема была в том, что он был слишком спокоен.

***

Через несколько дней Рон торжественно заявил, что ситуация вышла из-под контроля. — Мне сегодня предложили деньги за информацию. Гарри посмотрел на него. — О чём? — О тебе. — О чём именно? — Влюблён ли ты. Наступила тишина. Потом Гарри рассмеялся. — И что ты ответил? — Что за такие деньги я могу придумать что-нибудь поинтереснее. Гермиона закрыла глаза. — Рон. — Что? — Ты бы продавал слухи о своём лучшем друге? Рон обиделся. — Нет. Пауза. — Но я рассматривал экономическую возможность.

***

Тем временем в женских кругах ситуация стала почти соревновательной. Неофициально. Никто этого не признавал. Но все знали. Дело уже было не просто в том, чтобы привлечь внимание Гарри Поттера. Теперь это стало вопросом престижа. Ведь если к тебе благосклонно относился Гарри Поттер, это означало больше, чем просто роман. Это означало, что ты была той самой девушкой, которая смогла сделать то, что не удалось другим.

***

Гарри всё это видел. И его это веселило. Он не был жестоким. Он не наслаждался чужими разочарованиями. Но ему нравилось чувствовать контроль. Когда-то всё в его жизни было хаосом. Он не знал, что случится завтра. Не знал, кому можно доверять. Не знал, доживёт ли до следующего года. Теперь он знал. Он мог войти в комнату и знать, что произойдёт. Мог предвидеть реакции людей. Мог управлять ситуацией. И это ощущение было почти наркотическим.

***

Но был один человек, который совершенно не реагировал. Гермиона. Она не участвовала в этом кризисе. Не обсуждала слухи о нём. Не спрашивала, кто следующая. Не смотрела на него по-другому. И именно это начинало его раздражать. Не сильно. Не заметно. Но достаточно.

***

Однажды вечером после очередного приема они остались вдвоём в Министерстве. Гермиона разбирала документы. Гарри стоял у окна. — Ты даже не спросишь? Она не подняла головы. — О чём именно? — Ни о чём. — Гарри. Он улыбнулся. — Ты же знаешь, что все сейчас думают, будто я переживаю кризис? — Да. — И тебе не интересно? Гермиона наконец посмотрела на него. — Нет. Это было сказано так просто, что он даже не сразу понял. — Почему? Она пожала плечами. — Потому что я вижу, что ты не в кризисе. — А что я? Гермиона несколько секунд молчала. — Ты впервые за долгое время никому ничего не доказываешь. Эта фраза неожиданно осталась с ним. Потому что почти все вокруг решили, что Гарри Поттер просто взял паузу между очередными романами. Гермиона оказалась единственным человеком, который понял, что дело было совсем не в женщинах. Она заметила, что впервые за многие годы ему стало достаточно самого себя. И, возможно, именно поэтому Гарри впервые за долгое время задумался не о том, кто хочет его внимания. А о том, чье внимание он сам хотел получить. И эта мысль ему совсем не понравилась.