Лучший роман, которого не было

Самая большая проблема Гарри Поттера заключалась не в том, что он не понимал людей. Наоборот. Он понимал их слишком хорошо. За годы после войны он научился улавливать малейшие изменения в голосе, взгляде, жестах и даже в тех паузах, которые люди делали перед ответом, пытаясь скрыть свои истинные мысли. Он знал, когда человек льстил. Знал, когда человек боялся. Знал, когда человек пытался использовать его имя. Знал, когда кто-то искренне им восхищался. И именно поэтому Гермиона Грейнджер стала для него проблемой. Потому что она не делала ничего из этого.

***

Гарри привык к реакциям. Это была часть его жизни. Когда он входил в комнату, люди замечали его. Когда он говорил, его слушали. Когда он улыбался, люди запоминали это. Это не было высокомерием. Он не считал себя лучше других. Он просто знал, какое влияние оказывает его присутствие. Это было как знать силу собственного заклинания. Ты не хвастаешься ею каждую секунду. Но ты знаешь, что она существует.

***

И вот уже несколько месяцев он наблюдал странную вещь. Мир вокруг него буквально сходил с ума. Женщины пытались привлечь его внимание. Газеты выдвигали теории. Друзья шутили. Даже бывшие враги теперь внимательно следили за его жизнью. А Гермиона? Гермиона просто работала. Она могла провести с ним три часа за одним столом, споря о политической реформе, и ни разу не упомянуть ни одной статьи о нём. Ни одной. Это было почти оскорбительно.

***

— Ты знаешь, что это ненормально? — сказал Гарри однажды вечером. Гермиона не отрывалась от документов. — Что именно? — То, что ты совершенно не интересуешься тем, что происходит. — Я знаю, что происходит. — Но тебя это не волнует. — Нет. Он посмотрел на неё. — Почему? Гермиона наконец подняла глаза. — Гарри, ты спас мир от Тёмного Лорда, пережил две войны, стал самым молодым руководителем одного из важнейших отделов Министерства и имеешь репутацию человека, о котором пишут больше, чем о половине политиков. Она сделала паузу. — Прости, если я не считаю трагедией тот факт, что в течение нескольких месяцев ты не ужинал с очередной красивой ведьмой. Гарри не смог сдержать улыбку. — Это звучит так, будто ты меня критикуешь. — Я тебя критикую. — За что? — За то, что ты иногда ведёшь себя так, будто твоя самая большая проблема в жизни — это то, что люди недостаточно активно обсуждают твою загадочность. Он открыл рот, чтобы ответить. Но не ответил. Потому что, к сожалению, она была очень близка к правде.

***

Гарри не злился на неё. Это было бы легко. Он мог бы поступить так, как поступал всегда. Улыбнуться. Превратить всё в шутку. Сменить тему. Но рядом с Гермионой это срабатывало хуже. Она видела эти приёмы. Она знала его слишком долго. Она помнила его ещё до костюмов, статуса и уверенного голоса. До того, как он научился быть Гарри Поттером.

***

Именно поэтому следующий вечер удивил его. Они были на приеме в Министерстве. Обычный вечер. Дорогие мантии. Политические разговоры. Люди, которые улыбались друг другу и одновременно оценивали, у кого больше влияния. Гарри, как всегда, был в центре внимания. К нему подходили. Здоровались. Пытались завязать разговор. Одна ведьма даже прямо сказала: — Мистер Поттер, мне кажется, что вы слишком долго заставляете людей ждать. Гарри спокойно посмотрел на неё. — Чего именно? Она улыбнулась. — Шанса удивить вас. Он уже хотел ответить. Но заметил Гермиону. Она стояла немного в стороне и разговаривала с другими членами Визенгамота. Не смотрела на него. Не ждала его реакции. Не интересовалась тем, что происходит. И вдруг он понял, что его внимание уже несколько секунд было не там, где должно быть.

***

Это его раззадорило. Не потому, что Гермиона что-то сделала. А потому, что она ничего не сделала. Она не пыталась привлечь его внимание. Не бросала вызов. Не играла. Она просто была собой. И это оказалось гораздо сильнее всех приёмов, которые он видел раньше.

***

— Ты смотришь на неё, — сказал Рон позже. Гарри сразу повернул голову. — На кого? Рон улыбнулся. — Вот это был очень убедительный ответ. — Рон. — Что? — Не начинай. — Я ещё ничего не сказал. — Но ты думаешь. — Да. Пауза. — И это редкий случай, когда я даже рад. Гарри посмотрел на него. — Почему? Рон улыбнулся. — Потому что впервые за много лет появился человек, который заставляет тебя выглядеть не самым уверенным человеком в комнате. — И кто это? Рон сделал вид, что задумался. — Гермиона. Гарри молчал. — Только не говори ей, что я это заметил. — Почему? — Потому что она тогда начнёт объяснять, почему я прав, и это продлится три часа.

***

Но Гарри уже знал. Проблема была не в том, что Гермиона не интересовалась им. Проблема была в том, что она интересовалась им правильно. Не легендой. Не именем. Не историями. Не образом мужчины, который мог бы заполучить кого угодно. Она интересовалась человеком. И это было гораздо приятнее.

***

На следующий день он получил очередное приглашение на ужин. Известная ведьма. Красивая. Умная. С интересным характером. Когда-то он согласился бы просто из любопытства. Возможно, даже с удовольствием. Он взглянул на письмо. Потом отложил его. И сам не понял, почему первой мыслью была не: «Будет ли мне интересно?» А: «Что бы сказала Гермиона?» Эта мысль его раздражила. Ведь Гарри Поттер всегда знал, чего хочет. Всегда. А теперь он впервые за долгое время столкнулся с человеком, который выбивался из всех стандартов. И главным было то, что ему нравилось это ощущение.

***

Тем временем волшебная Британия продолжала ждать. Газеты ждали нового романа. Светские круги ждали новой сенсации. Женщины ждали момента, когда легендарный Гарри Поттер снова станет доступным. А сам Гарри Поттер впервые за много лет начал интересоваться не тем, кто хочет привлечь его внимание. А тем, почему один конкретный человек никогда его не искал.