Лучший роман, которого не было

После нескольких недель, в течение которых имя Гарри Поттера появлялось в газетах практически каждый день, даже самые опытные журналисты начали понимать, что история с сёстрами Патил была совершенно особенным случаем. Обычно всё происходило предсказуемо. Гарри появлялся рядом с женщиной несколько раз, общество начинало строить предположения, газеты находили десятки причин, почему именно эта женщина должна была стать следующей главой его невероятной личной жизни, а потом спустя некоторое время появлялся новый человек, и старая история постепенно уступала место новой. Но с Парвати и Падмой была одна небольшая проблема. Никто не мог понять, что именно происходит. И чем больше люди пытались разобраться, тем меньше они понимали. Одни журналисты утверждали, что Гарри Поттер наконец встретил женщин, которые способны выдержать его характер. Другие писали, что он впервые в жизни оказался в ситуации, где не он выбирал правила игры. Третьи просто публиковали фотографии, потому что признаться в том, что они не знают, что происходит, было слишком унизительно. Сам Гарри относился ко всему происходящему с удивительным спокойствием. По крайней мере, так он говорил. На самом деле каждое утро, открывая газету, он испытывал всё более сильное ощущение, что кто-то где-то проводит масштабный эксперимент по проверке того, насколько далеко можно отодвинуть границы абсурда. Однажды утром он обнаружил на столе три одинаково толстых выпуска разных газет. На первой странице одной из них была фотография, где он разговаривал с Падмой возле Министерства. На второй была фотография, где он через несколько часов разговаривал с Парвати на благотворительном мероприятии. А на третьей каким-то образом оказалась статья о том, что "две женщины с одинаковой внешностью могут представлять разные стороны характера одного мужчины". Гарри несколько секунд смотрел на заголовок. Потом медленно сложил газету. Потом снова открыл. Потом проверил, не пропустил ли он где-то очевидную шутку. Шутки не было. — Они серьёзно это написали? — спросил он, когда вечером показал газету Гермионе. Она прочитала статью полностью. Что само по себе уже было проявлением огромного мужества. — Да. — И никто не остановился? — Нет. — Никто не сказал, что это звучит безумно? Гермиона посмотрела на него поверх страницы. — Гарри. — Что? — Ты спрашиваешь это после того, как последние несколько месяцев люди обсуждали твою личную жизнь так, будто это государственный вопрос? Он задумался. — Справедливо. — Более того, — продолжила она, возвращаясь к статье, — мне даже немного интересно, какую следующую теорию они придумают. Гарри подозрительно посмотрел на неё. — Ты сейчас поддерживаешь их? — Нет. Она сделала паузу. — Я изучаю феномен. — Это звучит хуже. — Для науки — нет. Именно поэтому он в очередной раз пришёл к выводу, что Гермиона Грейнджер была единственным человеком в мире, который мог одновременно смеяться над его проблемами и относиться к ним слишком серьёзно.

***

Сами сёстры Патил, разумеется, происходящим наслаждались. Не потому, что хотели причинить Гарри неудобства. На самом деле им он нравился именно потому, что он был одним из немногих людей, которые не пытались воспринимать их как единое целое. Гарри всегда разговаривал с каждой из них отдельно. Он помнил, что Падма чаще сначала слушала, а потом отвечала. Он замечал, что Парвати быстрее реагировала и чаще говорила первое, что приходило ей в голову. Он различал их не потому, что был обязан это делать. А потому что он действительно считал это важным. И именно поэтому однажды вечером, когда они втроём оказались на небольшом закрытом приёме после благотворительного мероприятия, Парвати посмотрела на Гарри с той самой улыбкой, которая обычно означала неприятности. Гарри заметил её сразу. Разумеется. — Нет. Парвати удивлённо подняла бровь. — Я ещё ничего не сказала. — Я все равно уже волнуюсь. Падма рассмеялась. — Он начинает нас понимать. — Это очевидно, — ответил Гарри. — Почему? — Потому что вы обе выглядите так, будто уже что-то придумали. Сёстры переглянулись. И это было хуже всего. Потому что Гарри прекрасно умел читать людей. Но читать двух людей, которые двадцать с лишним лет учились понимать друг друга без слов, было совсем другой задачей. — Мы просто подумали, — начала Парвати, — что журналисты всё равно уже создали свою версию истории. — Да. — И что бы мы ни делали, они всё равно найдут способ всё преувеличить. — Скорее всего. Падма спокойно кивнула. — Тогда возникает вопрос. Гарри уже насторожился. — Какой? Она улыбнулась. — Почему бы им хотя бы не иметь немного красивых фотографий? Гарри медленно поставил бокал на стол. — Нет. Парвати сделала вид, что обиделась. — Ты даже не выслушал предложение. — Мне не нужно. — Это невежливо. — Это опыт. И именно в этот момент он понял, что проиграл. Потому что когда две сестры Патил одновременно улыбались одинаковой улыбкой, это означало только одно. Они уже всё решили. Через несколько минут у одной из стен появилась фотография. На ней Гарри стоял между сёстрами. Парвати держала его за руку. Падма поправляла ему воротник мантии. И все трое выглядели настолько естественно, что даже Гарри, посмотрев на снимок, вынужден был признать, что фотография получилась действительно хорошей. Что было особенно раздражающе. Потому что именно поэтому она была опасной для его спокойствия. — Вы понимаете, что завтра будет? — Конечно, — ответила Падма. — И? — Завтра будет весело. Гарри посмотрел на них. — Вы обе ужасные люди. — Нет, — сказала Парвати. Она улыбнулась. — Мы просто очень хорошо знаем, что делаем.

***

На следующий день газеты действительно сошли с ума. Но самым неприятным для Гарри было не то, что они написали неправду. Самым неприятным было то, что на этот раз в их фантазиях было достаточно правды, чтобы он не мог полностью их опровергнуть. Потому что между ним и сёстрами действительно было что-то. Не то, что представляли журналисты. Не великая любовь. Не сложная драма. Не очередная история о том, как Гарри Поттер разбил сердце очередной женщине. Просто несколько людей, которым было хорошо вместе. И, возможно, именно поэтому всё выглядело так убедительно.

***

Через несколько месяцев эта история постепенно начала угасать. Не потому, что кто-то объявил о расставании. Не потому, что появились громкие заявления. А потому, что однажды Гарри перестал появляться рядом с сёстрами так часто. И этого оказалось достаточно. Мир сделал свои выводы. Газеты написали: «Очередная загадочная история Гарри Поттера закончилась». Сам Гарри прочитал заголовок и только покачал головой. Когда вечером он встретил Парвати и Падму, они поговорили об этом совершенно спокойно. — Кажется, мы официально закончили, — сказала Парвати. — Судя по газетам, да, — ответил Гарри. — И что ты думаешь? Он задумался. — Думаю, что впервые в жизни журналисты почти правильно описали ситуацию. Сёстры удивлённо посмотрели на него. — Правда? Гарри улыбнулся. — Да. Пауза. — Они написали, что это была загадка. Парвати засмеялась. — А разве нет? Гарри посмотрел на них. — В каком-то смысле. Падма улыбнулась. — Тогда пусть так и останется. И именно так всё и осталось. Без объяснений. Без признаний. Без раскрытия настоящей истории. Потому что женщины, которые однажды согласились стать частью легенды Гарри Поттера, прекрасно понимали одну вещь. Иногда лучший способ сохранить красивую историю — не рассказывать, какой она была на самом деле.