Лучший роман, которого не было

К тому моменту магическое общество уже окончательно убедило себя, что понимает Гарри Поттера. Газеты были уверены, что научились предсказывать его романы, ведь стоило ему дважды появиться рядом с одной и той же женщиной, как на следующее утро обязательно находился какой-нибудь эксперт, готовый объяснить читателям, почему именно эта встреча изменит всю его жизнь. Поэтому никто не был готов к тому, что однажды вечером Гарри Поттер совершенно случайно окажется в центре самого нелепого скандала за всю свою "карьеру". Благотворительный бал Международного фонда восстановления магических школ проходил спокойно ровно до того момента, пока Гарри не столкнулся с Парвати Патил, которая приехала представлять индийское отделение фонда и, как обычно, умудрялась одновременно разговаривать с пятью людьми, смеяться над шуткой шестого и объяснять кому-то особенности индийской благотворительной системы так убедительно, будто всю жизнь только этим и занималась. Они проговорили почти двадцать минут, вспоминая Хогвартс, преподавателей и особенно профессора Трелони, после чего Парвати, смеясь, заявила, что никогда не простит Гарри того факта, что он оказался единственным человеком, которому пророчества всегда доставались бесплатно. Через несколько минут Гарри заметил Падму, которая обсуждала с представителями Министерства международные образовательные программы, подошёл поздороваться и совершенно незаметно для себя провёл рядом с ней ещё добрых полчаса, потому что разговор неожиданно оказался настолько интересным, что они успели поспорить о реформе магического образования в трёх странах и дважды не согласиться друг с другом относительно роли Министерств в развитии международного сотрудничества. На следующий день Гарри проснулся знаменитым. Снова. На первой полосе «Ежедневного пророка» красовалась огромная фотография, на которой он смеялся рядом с Парвати. Заголовок занимал почти половину страницы. «Новая избранница Гарри Поттера?» Гарри лишь вздохнул. Потом открыл вторую газету. Там уже была фотография с Падмой. «Международный роман героя?» Он закрыл глаза. Потом открыл третью. На ней каким-то совершенно невероятным образом умудрились разместить обе фотографии одновременно. «Поттер не смог выбрать?» Через два дня всё стало гораздо хуже. Потому что какой-то пожилой колумнист, никогда не бывавший дальше Франции, внезапно написал огромную статью о том, что подобное развитие событий якобы имеет глубокий символический смысл в древних индийских традициях. Никто не понимал, о каких именно традициях идёт речь. Сам автор, судя по всему, тоже. Однако статья произвела такой эффект, что уже к вечеру половина Британии обсуждала культурные особенности Индии так уверенно, словно лично изучала их несколько десятилетий. Через день появились новые фотографии. На одной Парвати совершенно естественным движением взяла Гарри под руку, пока они переходили через внутренний двор Министерства. На другой Падма сделала абсолютно то же самое, помогая ему пробраться сквозь толпу журналистов после очередной конференции. Редакции окончательно потеряли способность мыслить логически. Одна газета вышла с заголовком: «Любовный треугольник века!» Другая была ещё смелее. «Поттер готовится сделать невозможный выбор!» А третья окончательно отказалась признавать существование здравого смысла. «Министерство рассматривает изменения брачного законодательства?» Именно этот выпуск Гарри молча купил первым. Потом купил второй. Потом третий. Потом он остановился возле газетного киоска, несколько секунд смотрел на улыбающегося продавца и совершенно серьёзно спросил, есть ли у него остальные утренние выпуски. Продавец растерянно кивнул. Через несколько минут Гарри уже выходил с такой стопкой газет под мышкой, что прохожие начали узнавать его не по шраму, а по количеству купленной прессы. Когда он появился в Министерстве, Гермиона подняла голову от документов и несколько секунд молча наблюдала за тем, как он с совершенно невозмутимым выражением лица складывает перед ней одну газету за другой. Она дождалась, пока на столе образуется внушительная башня. Потом спокойно спросила: — Ты решил открыть библиотеку? Гарри устало сел напротив. — Я хотел понять, когда именно всё перестало быть логичным. Гермиона открыла первый выпуск. Потом второй. Потом третий. После чего ещё почти минуту молча перелистывала страницы. Наконец она посмотрела на него. — Последний заголовок мне особенно понравился. — Какой именно? Она развернула газету. — Министерство готовит изменения брачного законодательства. Гарри тяжело вздохнул. — Я никогда не был так далёк от принятия законов. — Это не мешает журналистам считать иначе. В этот момент дверь кабинета распахнулась настолько резко, что оба одновременно подняли головы. Рон вошёл внутрь, держа под мышкой сразу четыре газеты. Он молча положил их рядом с остальными. Потом ещё несколько секунд рассматривал Гарри. Потом всё-таки спросил: — Гарри... — Да? — Ты вообще хоть раз разговаривал с ними по отдельности? — Конечно. Рон задумчиво кивнул. — Это многое объясняет. — Что именно? — Пока не знаю. Он снова посмотрел на фотографии. — Но я начинаю понимать, почему журналисты так плохо спят. Тем временем Парвати и Падма происходящим наслаждались гораздо больше всех остальных. Они никогда заранее не договаривались. Им это было не нужно. Достаточно было одной случайной улыбки одной сестры, чтобы вторая мгновенно поняла, какую именно игру стоит продолжить. Если Парвати случайно задерживалась возле Гарри на какой-нибудь официальной церемонии, то через несколько минут Падма совершенно искренне подходила обсудить с ним рабочий вопрос именно там, где их уже поджидали фотографы. Если Падма случайно приглашала Гарри на танец во время дипломатического приёма, то Парвати через четверть часа неизменно просила его помочь донести коробки с благотворительными пожертвованиями через весь зал именно той дорогой, где находились представители прессы. Ни одна из них не врала. Ни одна не играла роль влюблённой женщины. Они просто с поразительным удовольствием наблюдали за тем, как взрослые, серьёзные журналисты день за днём строят всё более невероятные теории. Однажды обеих сестёр одновременно остановили возле Министерства. — Так кто же из вас встречается с Гарри Поттером? Парвати улыбнулась так искренне, что журналисты мгновенно приготовили перья. — Очень хороший вопрос. В тот же вечер Падме задали абсолютно тот же вопрос. Она задумчиво посмотрела куда-то вдаль. Потом совершенно серьёзно ответила: — Мне тоже очень интересно. На следующее утро обе эти фразы украшали первые полосы практически всех газет страны. Спустя несколько дней Гарри окончательно сдался. Во время очередного благотворительного вечера он подошёл к обеим сёстрам, дождался, пока рядом не останется посторонних, и с самым серьёзным выражением лица спросил: — Скажите честно, зачем вы это делаете? Парвати переглянулась с Падмой. Обе одновременно начали смеяться так заразительно, что Гарри невольно улыбнулся сам. Первой заговорила Парвати. — Потому что это невероятно весело. Падма кивнула. — Потому что впервые в жизни люди не просто путают нас. Теперь они посвящают этому целые статьи. Парвати тихо рассмеялась. — Они изучают фотографии. — Сравнивают наши слова. — Анализируют, кто на кого посмотрел на три секунды дольше. Падма кивнула. — Строят сложнейшие теории. Она выдержала короткую паузу. — И после всего этого всё равно ошибаются. Гарри несколько секунд молчал. Потом медленно покачал головой. — Знаете... Он посмотрел сначала на одну сестру, потом на другую. — Мне начинает казаться, что в этой истории главным героем давно перестал быть я. В этот момент позади него совершенно неожиданно прозвучал спокойный голос Гермионы. — Это закономерно. Гарри обернулся. — Почему? Она едва заметно улыбнулась. — Потому что ты впервые связался с двумя женщинами, которые с детства тренировались путать окружающих. Парвати и Падма снова расхохотались. Гарри лишь обречённо прикрыл лицо ладонью. Он прекрасно понимал, что проиграл. Не журналистам. Не общественному мнению. И даже не собственному образу. Он проиграл двум сёстрам, которые однажды обнаружили, что легенду о Гарри Поттере можно использовать как великолепную возможность наконец-то отомстить всему миру за двадцать с лишним лет, в течение которых их постоянно путали между собой. И, судя по всему, останавливаться они совершенно не собирались.