Лучший роман, которого не было

К тому моменту волшебный мир уже успел сформировать определённый набор ожиданий относительно личной жизни Гарри Поттера, и хотя эти ожидания постоянно менялись в зависимости от того, какая именно ведьма оказывалась рядом с ним на очередном приёме, благотворительном вечере или международной конференции, одно оставалось неизменным: все были убеждены, что в конечном итоге следующей сенсацией обязательно станет какая-нибудь женщина. Именно поэтому появление Теодора Нотта застало волшебную Британию врасплох настолько сильно, что несколько редакторов газет, по слухам, требовали от своих журналистов проверить, не была ли допущена ошибка в подписях к фотографиям. Сначала никто не обратил внимания. Никто вообще не обращал особого внимания на Теодора Нотта. Он не давал интервью. Не искал популярности. Не пытался понравиться людям. Не устраивал публичных выступлений без надобности. Он был одним из тех мужчин, чье присутствие люди замечают только тогда, когда начинают искать их намеренно. И, возможно, именно это понравилось Гарри больше всего. Потому что последние несколько лет его жизни состояли преимущественно из людей, которые очень хотели быть замеченными. Нотт ничего такого не хотел. Иногда Гарри даже подозревал, что тот с удовольствием стал бы невидимым, если бы магия позволяла делать это без лишних неудобств.

***

Их первый настоящий разговор состоялся на международной конференции по магической безопасности, которая настолько перегрузила присутствующих докладами, что к третьему дню все участники выглядели людьми, готовыми поддержать любую политическую реформу в обмен на возможность поспать. Гарри тогда заметил Нотта у окна с чашкой кофе. Одинокого. Спокойного. И совершенно равнодушного к тому факту, что рядом стояла половина дипломатической элиты Европы. — Ты выглядишь так, будто планируешь побег. Нотт даже не обернулся. — Я планирую выбросить организатора конференции в море. — Это незаконно. — Поэтому я ещё только размышляю. Гарри рассмеялся. И это было начало. Не романа. Даже не дружбы. Просто начало. Первый ход в партии, которую ни один из них не планировал начинать. Следующие несколько месяцев они случайно встречались всё чаще. Потом уже не совсем случайно. Потом совсем не случайно. И каждый раз Гарри ловил себя на том, что ждёт этих встреч. Не потому, что Нотт пытался его очаровать. Наоборот. Теодор был едва ли не единственным человеком за последние годы, который вообще не проявлял никакого интереса к легенде о Гарри Поттере. Его не интересовал Герой Войны. Его не интересовал Начальник Аврората. Его не интересовала знаменитость. Его интересовал сам Гарри. И это было приятно. Несмотря на то, что именно таких людей Гарри обычно старался не подпускать слишком близко. Но на этот раз ему было интересно. По-настоящему интересно. Настолько, что однажды он вдруг осознал, что уже почти час спорит с Ноттом о магическом законодательстве, хотя на самом деле оба давно перестали говорить о законодательстве. Они просто получали удовольствие от разговора. От того, как думает собеседник. От того, как собеседник реагирует. От того, что ни один из них не спешил уступать. И когда это осознание пришло, Гарри понял ещё кое-что. Теодор тоже это заметил. Именно поэтому одним вечером, когда они сидели в маленьком ресторанчике вдали от Лондона, Нотт вдруг сказал: — Ты сейчас анализируешь меня. Гарри улыбнулся. — А ты меня. — Да. — И? — Пока что результаты интересные. Гарри рассмеялся так громко, что на них оглянулась половина зала. Именно тогда, пожалуй, всё и началось на самом деле. Не из-за влечения. Не из-за страсти. Не из-за одиночества. А из-за любопытства. Из-за желания понять человека напротив. Из-за странного удовольствия от того, что этот человек так же пытается понять тебя. И когда однажды вечером они пересекли границу, которую раньше молча обходили стороной, это не выглядело ни драматично, ни неожиданно. Наоборот. Казалось, будто они давно двигались именно в этом направлении. Просто никто не спешил называть вещи своими именами. Потом начались слухи. И вот тут стало по-настоящему весело. Потому что волшебный мир был готов ко многим вещам. Но не к этому. Газеты взорвались. Радиоэфиры взорвались. Светские колонки взорвались. Рита Скитер написала статью такого объёма, что редакция была вынуждена печатать её отдельным приложением. Одни люди были в шоке. Другие возмущались. Третьи просто наслаждались зрелищем. Кто-то ещё был в восторге. А Гарри сидел в своём кабинете и читал очередную статью с таким выражением лица, будто получил подарок на день рождения. — Тебя это веселит, да? — Очень. — Почему? — Потому что они все ведут себя так, будто это величайшая загадка века. — А разве это не так? — Нет. Гарри отложил газету. — Величайшая загадка века заключается в том, почему люди считают мою личную жизнь своим хобби. Гермиона тогда смотрела на него несколько секунд. Потом покачала головой. — Ты безнадёжен. — Знаю. — Тебе нравится хаос. — Очень. И это была правда. Потому что впервые за долгое время Гарри не контролировал ситуацию полностью. И именно это делало её такой увлекательной. А ещё его невероятно веселило то, что Нотт реагировал на весь скандал ещё спокойнее, чем он сам. Когда журналисты пытались получить комментарии, Теодор неизменно отвечал так, что после разговора у людей оставалось больше вопросов, чем до него. — Мистер Нотт, можете ли вы объяснить характер ваших отношений с Гарри Поттером? — Могу. — И? — Не хочу. — Но почему? — Мне нравится наблюдать, как вы придумываете версии. После этого интервью продажи газет выросли почти вдвое. А сам Теодор приобрел репутацию человека, который умеет раздражать журналистов даже эффективнее, чем Гарри Поттер. Их роман длился недолго. Но и не был мимолетным. Ровно столько, сколько нужно. Ровно столько, чтобы оба получили то, чего искали. И когда всё закончилось, между ними не осталось обид. Не осталось сожалений. Не осталось драматических сцен. Только очень странное взаимопонимание. Однажды вечером они сидели за бокалом вина, и Теодор сказал: — Знаешь, что самое смешное? — Что? — Люди до сих пор думают, что главным событием этой истории был роман. Гарри улыбнулся. — А что им было на самом деле? Теодор посмотрел на него поверх бокала. — Два слишком упрямых мужчины проверяли, смогут ли они удивить друг друга. — И? — Иногда могли. Гарри рассмеялся. И они подняли бокалы. Не за любовь. Не за страсть. И даже не за прошлое. А за тот редкий случай, когда любопытство оказалось столь же увлекательным, как и его удовлетворение.