Лучший роман, которого не было

Гарри Поттер никогда не жалел о том, кем стал. Это была важная деталь, которую многие люди не понимали. Когда они смотрели на него, они часто видели трагедию, замаскированную под успех. Они видели мальчика, который пережил войну, потерял близких и теперь скрывал боль за дорогими костюмами, холодным взглядом и безупречными манерами. Им нравилась эта версия. Она была красивой. Она была драматичной. Она делала его не просто человеком, а символом. Но правда была гораздо сложнее. Гарри Поттеру нравилось быть тем, кем он стал. Ему нравилось входить в зал и видеть, как люди меняют поведение. Ему нравилось чувствовать, что его присутствие имеет значение. Ему нравилось, когда мужчины, которые когда-то смотрели на него свысока, теперь ждали его мнения. Ему нравилось, когда женщины, которые никогда бы не обратили внимания на парня с растрепанными волосами и сломанными очками, теперь пытались привлечь его внимание. И он не считал это чем-то плохим. Он слишком долго был человеком, который просто выживал. Теперь ему хотелось жить.

***

После завершения истории с Джини Гарри впервые за долгое время остался один. Не одинок. Это были разные вещи. У него были друзья. Была работа. Были люди, которые его любили. Но впервые за много лет он не находился в отношениях, которые требовали от него определиться. И, к его собственному удивлению, ему это понравилось. Рон, конечно, считал это подозрительным. — Ты выглядишь счастливым, — сказал он однажды вечером в пабе. Гарри поднял бровь. — Это проблема? — Нет. Рон задумался. — Просто обычно, когда человек выглядит настолько довольным собой, он либо выиграл миллион галлеонов, либо натворил какую-то большую глупость. — Я не натворил ничего глупого. Гермиона, сидевшая рядом, даже не подняла глаз от книги. — Это неправда. Гарри посмотрел на неё. — Спасибо. — Я имела в виду, что ты делал много глупостей. — Ещё лучше. — Но сейчас ты просто доволен. Он улыбнулся. — Это и тебя тоже беспокоит? Гермиона наконец посмотрела на него. — Меня беспокоит, что тебе начинает нравиться. Гарри усмехнулся. — Быть любимцем газет? — Нет. Гермиона покачала головой. — То, что тебе больше не хочется от этого убегать. Он задумался. — А разве я должен? — Нет. Она улыбнулась. — Просто я привыкла видеть, как ты спасаешь мир, а потом пытаешься убедить всех, что это было неважно. — И что изменилось? — Теперь ты позволяешь им думать, что это было впечатляюще. Гарри рассмеялся. — Возможно, потому что иногда это действительно было впечатляюще.

***

Именно здесь Гермиона была опасно близка к правде. Потому что Гарри действительно начинал верить. Не в то, что он был лучше других. Он никогда так не думал. Но он начал принимать то, что раньше ему было трудно признать. Он действительно сделал многое. Он действительно был человеком, который мог войти в комнату и изменить её атмосферу. Он действительно умел убеждать, вести за собой и заставлять людей слушать. И, возможно, впервые за долгое время ему не хотелось от этого отмахиваться. Ему нравилась эта версия себя. Человек, который не сомневался в каждом решении. Человек, который знал, чего хочет. Человек, который больше не пытался уменьшить себя, чтобы другим было проще рядом с ним. Это было приятное ощущение. Возможно, даже слишком приятное.

***

Его следующие романы стали другими. Не хуже. Просто другими. Гарри больше не искал подтверждения того, что он желанный. Он уже знал это. Теперь ему нравилась сама игра. Ему нравился момент первой встречи. Когда человек ещё не знал, какой он. Когда он мог быть просто мужчиной. А потом момент, когда она понимала. Не из-за слухов. Не из-за других людей. А сама. «Это Гарри Поттер». И он всегда видел эту секунду. Всегда.

***

— Ты ужасно самоуверен, — сказала ему однажды Гермиона. Они сидели в её кабинете после рабочего дня. Она работала над реформой законодательства, а он пришёл попросить помощи по одному политическому вопросу и, как всегда, задержался дольше, чем планировал. — Я? — Да. — Почему? Она отложила перо. — Потому что ты точно знаешь, какое впечатление производишь на людей. Гарри не стал возражать. — Да. Гермиона моргнула. — Ты даже не будешь спорить? — Нет. — Почему? Он улыбнулся. — Потому что это правда. И именно это её немного удивило. Прежний Гарри Поттер стал бы возражать. Сказал бы, что она преувеличивает. Новый же просто принял факт. — Тебе это нравится? — Что именно? — Быть таким. Он задумался. Не для вида. Действительно. — Да. Гермиона ждала продолжения. И оно последовало. — Мне нравится, что люди больше не видят во мне мальчика, которого нужно защищать. Это был ответ, которого она не ожидала. Потому что за всей этой уверенностью, за всеми красивыми женщинами, за всеми историями и слухами оставалось что-то очень старое. Мальчик, который всю жизнь хотел, чтобы к нему относились серьезно.

***

Через несколько месяцев Невилл Лонгбот принес на ужин в паб очередную газету. — Думаю, вам обоим это понравится. Гарри взял её. На первой странице было написано: «Гарри Поттер: человек, покоривший сердца Европы». Рон застонал. — Я ненавижу, что это уже стало жанром. Невилл улыбнулся. — Там даже рейтинг есть. Гарри посмотрел на него. — Рейтинг? — Самый стильный волшебник. — Какой я? Невилл пролистал статью. — Второе место. Гарри приподнял бровь. — А кто на первом? Невилл прочитал. — Альбус Поттер. Наступила тишина. Гарри в неверии выхватил у Невилла газету. — Моему сыну десять лет. — Я знаю. — И он уже побеждает меня? Рон рассмеялся. — Вот это настоящая трагедия.

***

Но ночью, когда он оставался один, Гарри иногда думал об этом. Обо всех этих годах. Обо всех именах. Обо всех историях, которые люди рассказывали о нём. Он не жалел. Нет. Он не хотел возвращаться назад. Ему нравилось быть этим человеком. Нравилось быть загадкой. Нравилось быть легендой. Но где-то глубоко внутри он понимал одну вещь. У легенд есть одна особенность. Они становятся настолько удобными, что иногда человек сам начинает забывать, где заканчивается образ и начинается он сам. Гарри Поттер пока не считал это проблемой. Ему нравилось быть тем, кем он стал. Ему нравилось, что он больше не тот мальчик, который сомневался в каждом шаге. Но были люди, рядом с которыми эта уверенность никогда не становилась маской. Люди, которые видели не только результат. А путь. И среди них была и Гермиона Грейнджер.