Лучший роман, которого не было

У Гарри Поттера была одна проблема. Он стал слишком хорош в том, чем занимался. Это была не та проблема, с которой обычно сталкивались люди. Большинство людей переживали из-за того, что не могли получить желаемое. Гарри Поттер переживал из-за того, что почти всегда получал. В тридцать два года у него была карьера, о которой другие могли только мечтать, репутация, которую невозможно было разрушить одним неудачным днём, и такое влияние, что люди соглашались ещё до того, как он заканчивал предложение. Что, как оказалось, было очень неудобно. Особенно для человека, который всю жизнь привык решать проблемы прямым путём. Волдеморт? Прямой путь. Группа террористов, пытавшихся захватить банк? Прямой путь. Политик, который третий месяц подряд пытался протащить сомнительный закон? К сожалению, не прямой путь. Здесь требовались дипломатия, терпение и много чашек чая. А Гарри Поттер ненавидел долгие политические разговоры. Об этом прекрасно знала Гермиона. Именно поэтому она иногда намеренно оставляла ему самые сложные переговоры. Не из жестокости. Просто потому, что это было весело.

***

— Ты сделала это специально, — сказал Гарри, глядя на папку перед собой. Гермиона даже не подняла глаз от книги. — Что именно? — Назначила мне в один день встречу с тремя министрами и одним старым чистокровным волшебником, который считает слово «компромисс» оскорблением. — Ты справился. — Я угрожал уйти. — Да. — Дважды. — Да. — И это сработало. Гермиона перевернула страницу. — Потому что ты знаешь, когда можно давить. Гарри прищурился. — Ты что, только что сделала мне комплимент? — Не сильно торжествуй. — Слишком поздно. Она наконец посмотрела на него. И на секунду увидела не того Гарри Поттера, о котором писали газеты. Не мужчину с обложек. Не человека, которого обсуждали на вечеринках. Просто Гарри. Немного уставшего. Немного самоуверенного. И чрезвычайно довольного собой. — Ты знаешь, что все думают, будто ты стал невыносимым? — Все? — Да. — Интересно. — Почему интересно? — Потому что раньше они думали, что я умру молодым. Гермиона вздохнула. — Ну что это за аргумент? — Для меня — очень хороший.

***

Именно так Гарри и оставался Гарри. Несмотря на все перемены. Несмотря на костюмы, власть и безупречную репутацию. Его друзья по-прежнему могли уничтожить его за пять секунд. Рон делал это чаще всего. — Я до сих пор не понимаю, как ты это делаешь, — сказал он однажды вечером в «Дырявом котле». Гарри приподнял бровь. — Что именно? — Это. Рон обвёл рукой его сторону зала. Там сидели несколько ведьм, которые явно знали, кто он. — Ты заходишь куда-нибудь, молчишь десять минут, и все уже думают, что ты загадочный. Гарри спокойно отпил из стакана. — Возможно, я загадочный. Рон фыркнул. — Гарри, я видел тебя в семнадцать лет. Ты пять минут не мог найти свои очки, которые лежали у тебя на голове. — Люди меняются. — Да. — Рон серьёзно кивнул. — Но не настолько. Гермиона, сидевшая рядом, улыбнулась. — Он прав. Гарри посмотрел на них обоих. — Мне нравится, что вы двое до сих пор поддерживаете меня. — Мы поддерживаем тебя, — сказал Рон. Пауза. — Просто не ту версию себя, которую ты создал для публики.

***

В этом заключалась главная разница. Мир видел результат. А друзья видели процесс. Они знали, что Гарри не проснулся однажды утром и не стал холодным, уверенным в себе мужчиной, способным заставить зал замолчать одним взглядом. Они знали парня, который боялся первого свидания. Парня, который не понимал намеков. Парня, который в шестнадцать лет был убеждён, что если девушка ему улыбается, то, возможно, она просто вежлива. Теперь этот самый человек мог за десять минут очаровать кого угодно. И именно поэтому Гермиона относилась к этому спокойно. Она помнила первоначальную версию.

***

Через несколько недель после истории с Лавинией о Гарри появился новый слух. На этот раз — с иностранной ведьмой. Через день — ещё один. Через неделю Рон принёс газету и бросил её на стол. — Ты вообще это читаешь? Гарри взглянул на заголовок. «Гарри Поттер: загадка, которую никто не может разгадать». Он закрыл газету. — Нет. — Почему? — Потому что если я начну читать статьи о себе, Гермиона скажет, что у меня вдруг развился нарциссизм. Гермиона, не отрываясь от своих документов, ответила: — Вдруг не развился. Гарри улыбнулся. — Видишь? — Я имела ввиду, что он уже давно есть. Рон захлинулся смехом. И на несколько секунд Гарри снова стал просто парнем из Хогвартса. Но потом он поднял глаза. И Гермиона увидела знакомое выражение. То самое, которое замечали другие. Спокойное. Уверенное. Немного опасное. — Что? — спросила она. — Ничего. — Гарри. — Я просто думаю. — Это никогда не заканчивается хорошо. Он улыбнулся. — Возможно. Она тогда ещё не знала, что именно эта привычка — думать, анализировать, замечать — однажды станет причиной, из-за которой Гарри Поттер впервые за много лет потеряет контроль. Потому что все остальные видели мужчину, который всегда знал, что делать. Гермиона видела парня, который до сих пор искал ответ.